Зашёл на прошлой неделе к Серёге. Мы с ним знакомы лет тридцать, не меньше — ещё с тех времён, когда оба работали на одном заводе и ездили на одной маршрутке. Он так и живёт в своей хрущёвке на Первомайской, никуда не переехал. Говорит — незачем. Квартира досталась от родителей, всё родное, привычное, зачем дёргаться.
Пришёл я к нему по делу — хотел забрать электродрель, которую одолжил ещё прошлой осенью. Дрель, само собой, нашлась не сразу.
Коридор размером с купе и дверца под потолком
Серёга открыл дверь, и я сразу окунулся в этот запах старых хрущёвок — чуть влажный, с нотками деревянного паркета и чего-то вроде старой газеты. Знаете этот запах? У меня у самого такой был до ремонта.
Коридор у него — ну метра полтора шириной, не больше. Слева старое зеркало с трещинкой в углу, справа — вешалка, набитая куртками всех сезонов сразу. И вот я поднимаю голову, пока он ищет дрель, и вижу над этой вешалкой антресоль.
Самая обычная. Деревянная дверца, крашенная белой краской, с такой характерной фанерной ручкой — два пальца просунуть, и тянешь. Петли немного перекошены, дверца открывается с лёгким скрипом. Серёга её и открыл — начал там копаться, что-то двигать, ворчать себе под нос. Сверху чуть не упал свёрток с какими-то проводами.
— Вот, нашёл, — говорит. И протягивает мне дрель в матерчатом чехле, который, судя по пыли, не снимали с прошлого лета.
А я стою и смотрю на эту антресоль. И как-то защемило что-то.
Помню как сейчас — у нас тоже была
Мы жили в такой же хрущёвке, только на другом конце города. Двушка, четвёртый этаж, лифта нет. И тоже была антресоль в коридоре — точно такая же, над вешалкой.
Мать туда складывала всё, что жалко выбросить и некуда деть. Ёлка в разобранном виде — туда. Коробка с ёлочными игрушками, завёрнутыми в газеты, — туда. Старые фотоальбомы в коричневых обложках — туда. Чемодан, который брали раз в три года, когда ехали к родственникам в Тулу, — туда.
Помню, как перед Новым годом отец приставлял к стене табуретку, залезал на неё, открывал эту дверцу и начинал оттуда доставать. Сначала чемодан — его надо было переставить. Потом коробка с игрушками. Потом ёлка. Всё это торжественно спускалось вниз, а мы с братом крутились рядом и мешали.
Игрушки из тех коробок пахли особенно — чуть нафталином и чем-то праздничным. Даже сейчас, если учуять похожий запах, сразу новогоднее настроение.
Вот что такое антресоль, если вдуматься. Это не просто полка. Это такой советский чулан под потолком.
Почему они вообще появились
Тут я немного порассуждаю, хотя историком никогда не был и могу ошибаться — вы меня поправьте, если что.
Хрущёвки строили быстро. Очень быстро. Людей надо было расселить из бараков и коммуналок, и строили не для красоты, а для жизни. Квартиры маленькие, потолки низкие — два пятьдесят, два шестьдесят от силы. Никаких кладовок, никаких подсобных помещений в полном смысле этого слова.
А вещи куда девать?
Вот тут и появилась антресоль. Пространство над дверью или над шкафом — оно всё равно пропадало. Потолок низкий, но хоть что-то там есть. И кто-то умный додумался: давайте сделаем там закрытую полку. Не занимает места на полу, не мешает ходить, и хранить можно всё что угодно.
Это было не архитектурное излишество, а необходимость. Способ выжить в маленькой квартире с большой семьёй.
Что там только не хранили
Честно говоря, антресоль в советской квартире — это была настоящая машина времени. Туда складывали вещи и забывали. Потом доставали через десять лет и удивлялись.
Не знаю как у вас, а у нас там однажды нашлась папина армейская фляжка шестидесятых годов. Просто лежала и ждала своего часа.
Думаю, многие сталкивались с таким: открываешь антресоль и находишь вещь, про которую все уже забыли. Старый будильник. Набор открыток с видами городов, которые собирала бабушка. Детские ботинки, из которых давно выросли. Инструкция к магнитофону, который сломался ещё в восьмидесятом.
Серёга, пока я стоял и пялился на его антресоль, как раз что-то такое и прокомментировал:
— Там у меня ещё отцовские рыболовные снасти лежат. Лет двадцать уже. Всё собираюсь разобрать — никак руки не доходят.
Я не удивился. Это типичная история.
А потом пришли девяностые и двухтысячные
Вот тут начинается самое интересное.
Когда люди начали делать ремонты — сначала робко, в конце девяностых, потом всё активнее — антресоли стали первым, от чего избавлялись.
Я сам так сделал, признаюсь. Переехали в новую квартиру, сделали ремонт, строители спросили: антресоль будем делать? Я даже не задумался особо. Говорю — нет, не надо. Как-то это казалось старомодным. Пережитком. Некрасиво.
Вместо этого купили шкаф-купе. Высокий, до потолка. Верхние полки — те же антресоли по сути, только красивее и за другие деньги. Вот и думай после этого: от чего мы на самом деле отказались?
Новые дома стали строить с другой идеологией. Потолки выше — уже два семьдесят, три метра. Планировки другие. Появились гардеробные, кладовки. Люди стали богаче — или думали, что богаче, — и начали покупать мебель из магазинов, которую жалко было прятать за фанерными дверцами.
Ну и мода, куда без неё. Скандинавский минимализм, открытые полки, ничего лишнего. Антресоль в такой интерьер не вписывается никак.
Но вещи-то никуда не делись
Вот в чём штука.
Мы отказались от антресолей. Мы купили красивые шкафы. Мы сделали ремонты. А вещей не стало меньше — их стало больше. Потому что покупать стали больше, выбрасывать — не научились.
Тот же чемодан. Та же ёлка. Те же коробки с игрушками. Та же зимняя резина, если машина есть. Всё это надо куда-то класть.
У кого есть балкон — туда. У кого нет балкона — вот тут начинается настоящая беда. Квартиры в новых домах нередко без балконов продают. И кладовки бывают, а бывает — нет.
Один знакомый мне жаловался: купил квартиру в новостройке, современная, красивая, потолки три метра. А чемодан некуда поставить. Стоит посреди коридора третий месяц.
Я ему тогда сказал: тебе бы антресоль.
Он засмеялся. А потом задумался.
Серёга провожал меня и сказал одну умную вещь
Мы попили чаю — куда ж без этого, — и я засобирался домой. Дрель стояла у порога. Серёга накинул куртку проводить до лифта — у него такая привычка — и говорит:
— Знаешь, я эту антресоль никогда не снесу. Отец сам делал. Руками. Вон там, видишь, уголок железный — он его от забора отрезал и прикрутил, чтоб держалась. В семьдесят восьмом году.
Я посмотрел на уголок. Старый, немного ржавый по краю, но держит до сих пор.
— Мать сначала ругалась, что некрасиво, — продолжал Серёга. — А потом сама туда всё складывала. Без антресоли вообще бы некуда.
Я кивнул. Понял его.
Так почему же сейчас не делают
Если честно, я думаю, причин несколько.
Первая — изменились квартиры. Новые дома проектируют иначе. Потолки выше, значит антресоль уже не так эффективно использует пространство — до неё не дотянешься без стремянки. Кладовки стали нормой, хотя и не везде.
Вторая — изменилась эстетика. Люди хотят красиво. Фанерная дверца, крашеная белой краской, — это не красиво по нынешним меркам. А делать антресоль дорого и красиво — это надо постараться.
Третья — и, может, главная — мы перестали думать горизонтально. Стали думать по-другому. Раньше каждый сантиметр был на счету, и люди изворачивались. Сейчас проще купить ещё один шкаф или снять склад. Другое время, другие решения.
Только вот не всегда лучше.
Я шёл домой с дрелью под мышкой и думал об этой антресоли. О том, как отец Серёги прикручивал железный уголок от забора. О своей матери, которая разворачивала ёлочные игрушки из газеты. О том, что в нашей новой квартире три метра потолки, нет балкона, нет кладовки, и чемодан действительно некуда поставить.
Может, зря я тогда сказал строителям «не надо».
Старею, наверное. Начинаю понимать вещи с опозданием лет на двадцать.
А у вас была антресоль? И что там лежало — помните?