Ябоня была уверена: если очень сильно захотеть, можно научиться летать. Она съела целую банку мёда (ведь пчёлы летают!), выпила отвар из крыльев летучей мыши (ну, почти — это был просто шиповник) и надела свой любимый красный плащ для скорости. С разбегу прыгнув с качелей в стог сена, она зажмурилась и… почувствовала невесомость на долю секунды. Летать она не научилась, но зато нашла в сене выводок слепых котят, которых потом выхаживала всю зиму.
Лежа в стогу сена, пахнущем летом, пылью и немного мышами, Ябоня не плакала. Летать она действительно не научилась — это было бы слишком просто для первого раза. Но зато у неё теперь была цель поважнее полётов: три крошечных комочка жизни, которые тихонько пищали, уткнувшись носиками друг другу в бока.
Котята были слепыми, розовыми и совершенно беспомощными. Их мама-кошка, видимо, испугалась чего-то или решила, что место под старой яблоней недостаточно укромное, и бросила их на произвол судьбы. А судьба привела туда Ябоню.
— Ну что ж, летучая команда, — прошептала девочка, аккуратно заворачивая малышей в край своего красного плаща. — Полёт отменяется по техническим причинам. Начинается операция «Выживание».
Дома её ждал допрос. Мама всплеснула руками при виде грязной дочери, перепачканного плаща и подозрительного шевелящегося свёртка.
— Ябоня! Что это? Ты где это взяла?! Немедленно отнеси обратно!
— Мам, они умрут там одни, — тихо, но твёрдо сказала Ябоня, глядя матери прямо в глаза своим фирменным взглядом «сейчас я либо получу всё, что хочу, либо буду очень долго кашлять». Это был взгляд-победитель. Мама вздохнула и махнула рукой.
— Ладно. Только чтобы ни звука мне. И убирай за ними сама.
Так штаб-квартира несостоявшегося полёта переместилась в угол Ябониной комнаты. Девочка превратила старую картонную коробку из-под маминых сапог в настоящий инкубатор. Она выстелила дно самым мягким куском старого одеяла, а сверху положила свою варежку, чтобы котятам было тепло и уютно.
Следующие несколько дней Ябоне пришлось стать настоящим специалистом по неонатологии кошачьего племени. Интернет в деревне работал плохо, поэтому знания черпались из бабушкиной памяти и старых книг по домоводству.
«Им нужно молоко», — гласил первый пункт инструкции. Обычное коровье молоко котята пить отказались, оно им не подходило. Тогда Ябоня проявила чудеса изобретательности. В ход пошла пипетка (оставшаяся от лечения простуды), бутылочка с соской (от детской куклы) и сложная смесь из сливок, желтка и капли глюкозы. Кормить приходилось каждые два-три часа, даже ночью. Будильник звонил как проклятый, но Ябоня только сонно улыбалась, брала на руки тёплый свёрток и шла на кухню готовить очередную порцию «эликсира жизни».
Она назвала их так, как могут называть только дети, верящие в магию слов:
- Пружинка — самый активный и беспокойный котёнок, который вечно пытался выбраться из коробки и расползтись во все стороны, словно маленькая пружинка.
- Воришка — он первым понял, откуда берётся еда, и начинал отчаянно пищать, стоило Ябоне лишь пошевелиться рядом с коробкой.
- Соня — самая крупная и спокойная девочка, которая просыпалась только для того, чтобы поесть, и тут же засыпала снова, причмокивая.
Через неделю у котят открылись глазки. Для Ябони это стало событием покруче запуска ракеты в космос. Сначала это были мутные щелочки, но постепенно мир для Пружинки, Воришки и Сони начал обретать очертания. Первым, кого они увидели, было большое лицо девочки с растрёпанными волосами и внимательными глазами.
— Вы видите меня? — шептала Ябоня. — Теперь вы знаете, кто вас спасает?
Когда котята окрепли, начался новый этап. Они начали ползать. Коробка стала им мала уже через день. Вся комната Ябони превратилась в полигон. Котятам нужно было учиться ходить, играть и пользоваться лотком. Игрушками служили всё те же компоненты неудавшегося полёта: катушка ниток, перо из подушки и крышечка от банки с мёдом, которую Ябоня специально сохранила как напоминание о том дне.
Но главным испытанием стал поиск постоянных хозяев. Ябоня понимала, что держать троих котов в доме нельзя. Мама и так смотрела на них косо, особенно когда Соня случайно промахнулась мимо лотка на папины тапочки.
Девочка начала кампанию по поиску «лучших мам и пап в мире». Она нарисовала цветными мелками на асфальте перед домом объявление: «Отдам в добрые руки пушистых лётчиков-испытателей! Очень воспитанные, едят сами, знают слово "нельзя"». Соседи смеялись, но никто не спешил забирать котят. Все знали, как Ябоня к ним привязана.
Прошёл месяц. Котята уже бегали по дому на своих тоненьких лапках, гонялись за хвостом друг друга и пытались охотиться на тень Ябони. Они росли здоровыми, игривыми и невероятно красивыми: рыжий Пружинка, полосатый Воришка и дымчатая Соня.
И вот однажды вечером, когда Ябоня сидела на крыльце и чесала за ухом разомлевшего Воришку, к калитке подъехала машина. Из неё вышла соседка, тетя Валя, со своей внучкой Машей. Маша недавно переболела ветрянкой и всё ещё грустила, сидя дома.
— Мы слышали про твоих котят, — смущаясь, сказала тетя Валя. — Маша говорит, ей очень нужен друг. Можно посмотреть?
Ябоня замерла. Отдать котёнка — это ведь почти как отдать часть своего сердца. Она молча кивнула и побежала в дом. Через минуту она вернулась, держа на руках всех троих. Котята недовольно мяукали, требуя свободы.
Маша присела на корточки и протянула ладошку. Воришка, самый любопытный, тут же подбежал и ткнулся мокрым носиком ей в палец.
— Ой, — тихо сказала девочка. — Какой тёплый...
Это решило всё. Тетя Валя вопросительно посмотрела на Ябоню. Та присела рядом с Машей. Она погладила Воришку последний раз, запоминая ощущение его мягкой шерстки под пальцами.
— Его зовут Воришка, потому что он ворует сердечки, — сказала Ябоня, передавая теплый комочек в руки девочки. — Он любит, когда ему чешут животик и когда с ним разговаривают шепотом. Береги его, ладно?
Маша серьезно кивнула, прижимая котенка к груди. На глазах у неё блестели слезы счастья.
Тетя Валя благодарно улыбнулась Ябоне.
— Спасибо тебе, дочка. Хорошее дело сделала.
Они ушли. Во дворе стало тихо. Ябоня осталась сидеть на крыльце одна, обхватив колени руками. Ей было одновременно и грустно, и светло. Грустно от того, что маленький друг уехал. Светло от того, что она сделала кого-то счастливым.
Из-за пазухи высунулись две усатые мордочки. Пружинка и Соня вылезли наружу и устроились у неё на коленях. Соня сразу свернулась клубочком и замурчала басом. Пружинка же деловито оглядел двор, спрыгнул на землю и попытался поймать бабочку-капустницу.
Ябоня почесала Соню за ухом. Кошка потянулась и боднула её руку головой.
— Знаешь что, — задумчиво произнесла девочка. — Может, мы и не умеем летать. Зато мы умеем творить чудеса. Мы умеем дарить жизнь и находить дом тем, кому он нужен. Это гораздо важнее, чем просто парить в облаках.
С тех пор Ябоня больше не пыталась взлететь с качелей. Зачем? Небо и так принадлежало птицам. А у неё здесь, на земле, было своё важное дело. Её красный плащ теперь служил не крыльями, а теплым гнездышком для тех, кто нуждался в защите. И каждый раз, находя нового потеряшку, она вспоминала тот прыжок в стог сена, который научил её главному: иногда падение — это начало самого прекрасного взлёта.