Однажды утром Ябоня проснулась в удивительно хорошем настроении. Она потянулась, зевнула и... ничего. Из горла не вырвалось ни звука. Она попробовала хихикнуть, представив, как кот Васька пытается поймать свой хвост и падает в миску с молоком. Тишина. Она даже ущипнула себя за нос — любимое развлечение, которое всегда вызывало приступ хохота. Ничего.
— Мама! — позвала она. Голос был, а вот смеха не было.
Мама заглянула в комнату и улыбнулась.
— Доброе утро, солнышко! Смотри, как Васька смешно умывается!
Кот действительно сидел на подоконнике и старательно, с очень серьёзным видом, умывал ухо задней лапой. Ябоня смотрела во все глаза, но внутри была звенящая пустота. Ей было не смешно.
— Кажется, я потеряла свой смех, — грустно сказала Ябоня.
— Как это? — удивилась мама.
— Он был здесь, под подушкой. А теперь его нет.
Ябоня спрыгнула с кровати и побежала на кухню. Там папа гремел сковородками. Она представила, как он сейчас наденет сковородку на голову вместо шляпы (он так делал иногда ради шутки), но в груди ничего не ёкнуло.
Ябоня выбежала в сад. Она знала, что смех — это живое существо, похожее на юркую серебристую ящерку или маленький вихрь из конфетти. Он не мог просто исчезнуть. Он где-то гуляет! Она побежала к калитке и увидела то, что боялась увидеть: тонкая, едва заметная дорожка из блестящих пылинок вела от крыльца прямо к ручью.
— Вот ты где, предатель! — крикнула Ябоня и бросилась в погоню.
Смех не уплывал далеко. Он скользил по самой поверхности воды, переливаясь на солнце. Ябоня бежала по берегу, перепрыгивая через корни деревьев и скользкие камни. Смех дразнился: он то подпускал её совсем близко, то вдруг делал резкий рывок и исчезал за поворотом ручья.
— Вернись! Без тебя всё какое-то... серое! — кричала Ябоня.
Она добежала до старого моста. Здесь ручей делал крутой изгиб. Смех замер у большого валуна, словно раздумывая, плыть ли дальше. Ябоне нужно было действовать быстро. Она понимала: если смех уплывёт в большую реку, она его никогда не найдёт.
Ябоня села на корточки у самой кромки воды и сделала самую грустную-прегрустную мордашку, на какую только была способна: опустила уголки губ вниз, надула щёки и сделала глаза как у брошенного щенка. Смех замер. Ему стало любопытно. Он подплыл чуть ближе.
Тогда Ябоня сделала самое нелепое движение: она высунула язык и попыталась достать им до кончика носа. У неё не получилось, но это было так глупо! Смех не выдержал. Он подпрыгнул над водой маленьким фонтанчиком искр и залился звонким хохотом прямо ей в ухо. Щекотно!
Ябоня поймала его ладошками и прижала к груди. Щекотка разлилась по всему телу теплом, и вот уже сама девочка хохотала так, что с веток старой берёзы посыпались капли росы. Она вернулась домой, напоила смех чаем с вареньем (он очень любил малиновое) и больше никогда не оставляла его одного без присмотра.