– Светк, а вы там что, оглохли? Я ж говорю – огород вспахать надо, картоху сажать пора! – дядя Толя стоял на пороге в кепке набок, в резиновых сапогах, с которых на наш свежевымытый линолеум уже натекла лужица.
Я вышла и посмотрела на него так, как смотрят на курьера, который привёз не ту пиццу.
– Дядь Толь, доброе утро. А я, между прочим, спала ещё.
– Ну так вставай! Время – деньги, – он бодро прошёл мимо меня в кухню, будто это его дом, и заглянул в холодильник. – О, у вас яйца есть? Дай парочку, я яишенку сварганю, пока вы собираетесь.
Я стояла в дверях кухни и молча наблюдала, как мужнин дядя по-хозяйски достаёт сковородку из шкафа – из НАШЕГО шкафа, который я полгода выбирала, – и включает нашу плиту.
Это был не первый его визит. И не пятый. Но в тот четверг, в начале мая, что-то во переменилось.
Чтобы вы понимали расклад: дядя Толя – родной брат моей... свекрови. В общем, родной дядя Антона по материнской линии. Живёт в соседней деревне, в двадцати минутах на машине. Семьи у него своей толком нет – жена давно сбежала, дети выросли и разъехались, остался дядя один в большом доме с огородом в пятнадцать соток и старой "Нивой", которая ломается, кажется, от одного его взгляда.
И вот уже три года, с тех пор как мы переехали в этот дом, дядя Толя считает нас чем-то вроде службы бесплатного сервиса.
Антон у меня автомеханик. Хороший, между прочим – к нему люди из соседних районов записываются за две недели. И вот это его умение дядя Толя эксплуатирует, мягко говоря, агрессивно.
– Тош, машина чего-то стучит, – звонок в субботу в семь утра. – Тош, аккумулятор сел. – Тош, тормоза скрипят, может, само пройдёт?
И Антон, который вообще-то добрейшей души человек, бросал всё и ехал. Бесплатно, естественно. "Это же дядя Толя, родня, как с него денег возьму".
А дядя Толя в благодарность... ну, как бы сказать. Привозил иногда трёхлитровую банку огурцов. И сразу после этого выкатывал список новых просьб.
– Слушай, а вы там никак мне теплицу не подлатаете? Я старый уже, лазить тяжело. – А забор покрасить? – А машину дров перекинуть с одного места на другое?
И вот в этот конкретный четверг – картина маслом: Антон с утра уже на спине под "Нивой" дяди Толи (та опять заглохла на полпути, и дядя позвонил вечером, скандаля, что "застрял посреди дороги, чуть не помер"), а сам дядя Толя, не дождавшись, когда машина будет готова, заявился к нам домой – требовать, чтобы я организовала ему вспашку огорода.
– Дядь Толь, – я постаралась говорить ровно, – Антон сейчас занят вашей машиной. Физически не может одновременно копать вам грядки.
– Да я не про Антона! Я ж говорю – вы! У вас лопаты есть, у вас руки-ноги целые. Подсобите дяде... ну то есть мне. Я ж вам не чужой!
Я моргнула. Несколько раз.
– То есть вы предлагаете мне поехать к вам и вскопать пятнадцать соток?
– Ну зачем сразу всё! Хоть половину. Я тоже покопаю, не сахарный.
Я выдохнула очень медленно, как меня учили на курсах по управлению гневом, на которые я, к слову, никогда не ходила, но видела в интернете.
– Дядь Толь, у меня сегодня работа. Я бухгалтер, у меня отчёт.
– Отчёт подождёт, – отрезал он, доедая мою яичницу прямо со сковородки, без тарелки. – Земля не ждёт. Сегодня сухо, завтра дождь обещали, потом грязь – и всё, сезон ушёл.
Скажу честно: я терпела три года не потому, что я святая. Я терпела, потому что любила Антона и видела, как ему важно сохранять хорошие отношения с семьёй. Его мама ушла пять лет назад, и дядя Толя – единственный близкий родственник по этой линии. Антон чувствовал себя обязанным.
Но обязанность – это когда ты помогаешь по-человечески. А не когда тебя превращают в бесплатный автосервис с доставкой и сопутствующим огородным хозяйством на подхвате.
– Слышь, а можно мне ещё яичек в дорогу? – дядя Толя уже заворачивал что-то в салфетку. – Я ж на картоху не успею, если щас не выеду.
– Дядь Толь, – я подошла и аккуратно, но твёрдо забрала у него из рук пакет с яйцами. – Антон сейчас доделает вашу машину. Это займёт ещё часа два, может, три – у вас там не просто свеча, там ещё и проводка подгнила, он говорил.
– Ну и что? – дядя нахмурился, как будто я сказала что-то возмутительное.
– А то, что вы сейчас, пока человек бесплатно чинит вашу машину уже третий час подряд, пришли ко мне требовать бесплатно вскопать огород. Понимаете, как это звучит?
– Да ладно тебе, Светка, чего ты как неродная. Семья ж.
Вот это слово – "семья" – у дяди Толи всегда звучало как универсальный код доступа ко всему, что ему нужно. Семья – значит, бесплатно. Семья – значит, без вопросов. Семья – значит, я могу прийти в семь утра и съесть твою яичницу прямо со сковородки.
– Семья, – повторила я медленно, – это когда друг другу помогают. А не когда один человек постоянно берёт, а второй постоянно отдаёт.
– Ой, начинается, – дядя Толя махнул рукой и направился к выходу, оставляя на линолеуме грязные следы. – Я к Антону подойду, он мужик нормальный, разберёмся.
И вот тут – тут я не сдержалась.
Я вышла за ним во двор. Антон лежал под "Нивой", торчали только ноги в спецовке.
– Тош, – позвал дядя Толя, наклонившись, – слышь, я Светке говорю, чтоб огород подсобила. А она чего-то кочевряжится.
Из-под машины донеслось приглушённое "угу".
– Антон, – сказала я, и голос у меня, кажется, дрогнул впервые за весь разговор, – ты слышишь, что происходит?
Антон выкатился на тележке, весь в масле, моргая от солнца.
– Что случилось?
– Дядя Толя пришёл просить, чтобы я ехала вскапывать ему огород. Пока ты тут третий час чинишь его машину. Бесплатно. Как обычно.
Антон посмотрел на дядю, потом на меня, потом снова на дядю.
– Дядь Толь, ну зачем вы так... Свету-то втягивать.
– Да чего тут такого! Помощь, она ж не разбирает, кто чинит, кто копает, – дядя Толя пожал плечами с видом человека, которого незаслуженно обижают.
Я стояла и смотрела на эту картину: муж по локти в машинном масле, дядя в чистых сапогах требует ещё и огород, и я – в роли третьего бесплатного приложения к этой системе.
– Знаете что, дядь Толь, – сказала я и сама удивилась, как спокойно это вышло, – у меня есть встречное предложение.
– Ну? – он насторожился, как будто почувствовал подвох.
– Антон сейчас доделает вашу машину. Это бесплатно, как и всегда, потому что он сам так решил, и я в это не вмешиваюсь. Но вот огород вам вскопает кто-то другой. За деньги. В деревне полно мужиков, которые за пятьсот рублей с сотки сделают это за день. У вас пятнадцать соток – это семь с половиной тысяч. У вас, я знаю, пенсия неплохая и ещё с хозяйства прибыли немало – вы мне сами в прошлом году рассказывали, сколько на рынке выручили за огурцы.
Дядя Толя стал медленно краснеть.
– Ты мне сейчас что ли в лицо тычешь моими заработками?
– Нет, – я покачала головой. – Я просто говорю, что наша помощь – это наше добровольное дело, а не обязанность по отношению к вам. И доброе дело нельзя требовать. Его можно только попросить. А вы последние три года не просите – вы требуете.
– Да вы что, сговорились тут? – дядя Толя повернулся к Антону, ожидая поддержки.
И вот тут случилось то, чего я, признаюсь, немного боялась – а вдруг Антон сейчас встанет на сторону "семьи" и скажет, что я неправа?
Но Антон вытер руки тряпкой, помолчал секунду и сказал:
– Дядь Толь, она права. Я машину вашу доделаю – не потому что обязан, а потому что мне жалко, что вы без транспорта останетесь, и потому что вы мамин брат. Но огород – это не моя забота и не Светкина. И вообще... – он на секунду замялся, но потом продолжил твёрже, – вообще, мы уже год хотели сказать, что нельзя так. Вы звоните в любое время, требуете срочно, бросаете трубку, если я не сразу могу. А потом ещё и про деньги начинаете – мол, я тебе бензин компенсирую, хотя ни разу не компенсировали.
Дядя Толя стоял красный, как помидор в августе.
– Ну знаете что! Я к вам как к родным, а вы мне тут лекции читаете!
– Дядь Толь, – сказала я уже мягче, потому что видела – человеку действительно неприятно, – мы вас любим. Правда. Но любовь – это не то же самое, что бесплатная рабочая сила по требованию. Хотите – оставайтесь, выпейте с нами чаю, пока Антон закончит. Хотите помощь с огородом – мы поможем найти толкового мужика, который сделает это профессионально и быстро. Но сами мы копать не поедем. Не сегодня и не потом.
Дядя Толя ещё минут пять бурчал что-то про "неблагодарную молодёжь" и "в наше время такого не было", сел в свой старенький "жигуль" – запасной, на котором ездил, пока "Нива" в ремонте, – и уехал, хлопнув дверью так, что чуть стекло не вылетело.
Я думала, что на этом наши отношения закончатся навсегда. Честно говоря, я была даже готова к этому – устала быть хорошей родственницей, пока меня используют как бесплатное приложение.
Но через два дня дядя Толя позвонил.
– Светк, – сказал он совсем другим тоном, тихим, почти смущённым, – я тут подумал... Может, правда, найму мужика на огород? У соседа спрошу, он, кажись, кого-то знает.
– Конечно, дядь Толь, – ответила я. – Это правильное решение.
– А ты... – он замолчал, потом выдавил, – ты заходи с Антоном на выходных. Я шашлык сделаю. Просто так.
Я улыбнулась.
– Зайдём, дядь Толь. Без проблем.