Дед оставил мне дом, двустволку и три патрона. Я тогда не понял зачем три патрона, если на охоту я не хожу. Понял позже. В ту ночь.
Дом стоял на отшибе, последний в деревне, дальше только поле и лес. Дед прожил в нём всю жизнь, бобылём, ни с кем особо не водился. Когда он умер, дом перешёл мне, единственному родственнику. Я приехал оформить бумаги и заодно решить, продавать или нет.
Деревня была почти пустая. Дворов тридцать, жилых от силы пять. Старики доживали, молодёжь давно разъехалась. Тишина, запустение, покосившиеся заборы.
Я приехал под вечер, затопил печь, поужинал тем что привёз. Двустволку деда нашёл за шкафом, в чехле. Рядом коробок, в нём три патрона. На коробке дедовым почерком написано: "Не выходи. Сиди до света."
Я повертел коробок, усмехнулся. Старик под конец совсем чудной стал, мать рассказывала. Запоры на дверях, окна крест-накрест, соль на подоконниках. Я думал, маразм.
Положил ружьё к стене, лёг спать.
Проснулся около полуночи от того что во дворе кто-то был.
Я подошёл к окну. Луна светила, снег во дворе белел.
Во дворе стояли люди.
Человек десять. Стояли молча, неподвижно, лицом к дому. Просто стояли и смотрели на окна. Не двигались, не говорили.
Первая мысль была дурацкая: пришли поминать деда, ночью, по местному обычаю. Я хотел выйти, спросить. Потом посмотрел внимательнее.
Они стояли неправильно. Слишком ровно, слишком неподвижно. Так живые не стоят. Человек переминается, дышит, шевелится. Эти были как вкопанные. И одеты странно, кто в чём, старая одежда, не по сезону.
Я всмотрелся в ближнего. Лицо было серое, ввалившееся. Глаза тёмные, без блеска. Кожа на скулах натянута.
Я отступил от окна. Сердце пошло часто. Я сказал себе: показалось, темно, луна искажает. Снова подошёл, посмотрел.
Не показалось.
Они стояли. Десять, может больше, я не считал. Мёртвые лица, тёмные глаза, неподвижность. Они смотрели на дом.
Я вспомнил надпись на коробке. Не выходи. Сиди до света.
Руки стали холодные. Я проверил дверь, она была заперта на засов. Окна закрыты. Я сел на табурет посреди комнаты, взял ружьё, зарядил два патрона. Третий оставил в кармане.
И стал ждать.
Они стояли во дворе долго. Час, может больше. Не двигались.
Я сидел с ружьём и смотрел на них через окно. Сначала колотилось сердце, потом немного отпустило. Они не приближались. Просто стояли. Я начал думать: может так и простоят до утра, а на рассвете уйдут. Дед же как-то прожил тут всю жизнь.
Потом один из них пошёл к дому.
Медленно, ровным шагом. Подошёл к стене, не к двери, к глухой стене сбоку. Остановился. Поднял руку.
В руке у него было что-то. Я пригляделся. Топор. Старый плотницкий топор.
Он приложил руку к бревну, провёл по нему, как будто примеряясь. Потом вставил лезвие топора в паз между брёвнами, там где они соединяются. И начал работать.
Не рубить. Не бить с размаху. А аккуратно, методично, поддевать. Расшатывать соединение. Как плотник который разбирает сруб, чтобы перенести его на новое место.
Я слышал звук. Тихий скрип дерева, треск пакли, лёгкое движение бревна. Профессиональное, точное.
Потом подошёл второй. С другой стороны. У него была пила. Он приставил её к бревну и начал пилить. Медленно, длинными движениями, бесшумно почти.
Потом третий. Четвёртый.
Они окружили дом и начали его разбирать. Молча. Каждый знал своё дело. Кто отдирал доски, кто пилил, кто поддевал брёвна фомкой. Слаженно, как артель которая делала это тысячу раз.
Я понял, кто они. Это были местные. Деревенские мужики которые всю жизнь рубили избы, ставили срубы, крыли крыши. Они помнили ремесло. Даже мёртвые помнили.
И они пришли разобрать мой дом по бревну.
Я вскочил, заметался по комнате.
Первая мысль: стрелять. Я подбежал к окну, прицелился в того что был с топором. Палец на спуске.
Потом остановился. Два патрона. Их десять, может больше. Выстрелю двоих, останется восемь, и я без патронов, с одним в кармане. Дед написал три. Значит знал что трёх не хватит на толпу. Значит три патрона не для них.
Я опустил ружьё. Стрелять было бессмысленно.
Я стал думать. Быстро, лихорадочно, но думать.
Они разбирают дом. Методично. Сколько у меня времени? Сруб большой, брёвна тяжёлые. Но их много и они работают слаженно. Час, может полтора, и стен не будет.
Бежать? Куда. Двор полон ими. За двором поле, потом лес. На снегу, ночью, пешком, они догонят. Или не догонят, но я замёрзну. И дед написал: не выходи. Значит снаружи хуже.
Сидеть и ждать рассвета? До рассвета часов пять. Дом не простоит пять часов.
Я метался и искал выход.
Холод. Я заметил что в доме холодает. Они уже вскрыли часть стены, и через щели тянуло морозом. Печь не справлялась. Пар шёл изо рта.
Я подбежал к стене где работал первый, с топором. Между брёвен уже была щель в палец. Я видел через неё двор и его серое лицо вплотную.
Он не смотрел на меня. Он смотрел на бревно. Работал. Ему не было до меня дела. Его интересовал только дом.
Это меня поразило. Они пришли не за мной. Они пришли за домом.
Я отошёл в центр комнаты и заставил себя соображать.
Если им нужен я, они бы ломились в дверь. Но они не трогают дверь. Они разбирают стены аккуратно, как разбирают сруб для переноса. Они не вламываются. Они демонтируют.
Им нужен дом. Не я.
Я проверил это. Подошёл к щели где работал первый, встал прямо напротив, лицом к лицу, в полуметре. Он не поднял глаз. Тянулся к бревну над моей головой, и его рука прошла рядом с моим плечом, не задев, как будто меня нет. Ему не было до меня дела.
Я отступил. Значит правило простое: пока я не мешаю, я для них пустое место. Они пришли за деревом. Я просто сижу внутри материала который они забирают.
Я вспомнил коробок патронов. Дедова надпись: не выходи, сиди до света. И три патрона. Дед знал. Дед сидел тут каждую ночь и не выходил. Три патрона не для них, их не перестрелять. Три патрона на самый крайний случай, если станет так что лучше не достаться им живым.
Значит надо терпеть. Не выходить. Не мешать. Дать им разобрать сколько успеют, дотянуть до рассвета. Дед как-то дожил тут до старости. Значит на свету они уходят. Значит главное дотерпеть.
Я решил: терплю до света. Не выхожу. Что бы ни было.
Это были самые долгие часы в моей жизни.
Они разбирали дом всю ночь. Методично, бесшумно, профессионально. К двум часам не было половины крыши, я видел звёзды через стропила. К трём вынули часть задней стены. Холод стоял такой что я закутался во всё что нашёл, и всё равно зуб на зуб не попадал.
Через дыры в стенах я видел их. Они работали не поднимая глаз. Отдирали доску, передавали дальше, складывали в стороне аккуратной поленницей. Серые лица, чёрные руки, точные движения.
В одну дыру, у самого пола, просунулась рука. Чёрная, с длинными ногтями, в которых была земля. Она пошарила по полу изнутри, нащупала половицу, поддела. Половица скрипнула, начала подниматься.
Я смотрел на эту руку и сидел не двигаясь. Дед написал: не мешай. Я не мешал. Рука выломала половицу, утащила наружу. Полезла за следующей.
Я отполз в центр, на остаток пола, поджал ноги. Сидел с ружьём, считал минуты. Терпел.
Дом разбирался вокруг меня. Я сидел в нём как в скелете, и скелет таял бревно за бревном.
В голове билась одна мысль: дотерпеть. Не выйти. Не помешать. Дед терпел сотни ночей. Я вытерплю одну.
Перед рассветом стало хуже всего. Стен почти не осталось. Я сидел на квадрате пола под куском крыши, со всех сторон открытый, и они были в трёх шагах, разбирали последнее. Я чувствовал запах земли и тлена. Один из них, отдирая ближнее бревно, оказался так близко что я видел его глаза. Пустые, тёмные. Он не смотрел на меня. Тянулся за бревном у меня за спиной.
Я мог дотронуться до него рукой. Я сидел, вжавшись, с ружьём на коленях, и не шевелился.
Небо начало сереть.
Рассвет пришёл медленно. Сначала небо посветлело на краю. Потом ушли звёзды.
И они остановились.
Все разом. Посреди движения. Один не донёс доску, опустил. Другой вынул пилу из паза. Третий разжал руку с фомкой.
Они выпрямились. Постояли секунду неподвижно. Потом повернулись и пошли. Молча, ровным шагом, прочь от дома, через двор, в сторону леса.
Я сидел и смотрел как они уходят. Десять, двенадцать фигур. Они шли не оглядываясь. Дошли до края поля, до опушки, и там, у деревьев, пропали. Не зашли за стволы. Просто их не стало, одного за другим, как будто гасли.
Двор опустел.
Я сидел на квадрате пола среди разобранного дома и не мог встать. Светало. Птицы запели. Обычное утро.
Вокруг меня лежали брёвна. Аккуратными штабелями, доски отдельно, бревно отдельно. Не раскидано, а сложено. Как материал готовый к перевозке.
Я просидел так до полного света. Потом встал на онемевшие ноги.
Дом был разобран почти весь. Стоял только угол с печью, и пол подо мной. Всё остальное лежало штабелями во дворе.
Я вспомнил запись деда: что разобрали, бросают, можно собрать обратно.
Я подошёл к ближнему штабелю. Тронул верхнее бревно.
Оно было тёплое.
Не от солнца, солнце только встало. Тёплое изнутри, как живое. И на торце, на свежем спиле, проступала влага. Тёмная.
Я смотрел на это бревно и понимал что не смогу собрать дом обратно. Я приехал на два дня оформить бумаги. Я не плотник.
Я отошёл от штабеля. И тут увидел.
Среди сложенного дерева были чужие куски. Не от моего дома. Резной наличник, старый, тёмный, с узором какого на моих окнах не было. Дальше венец с зарубками другой формы. Кусок крыльца с точёными балясинами. Дверной косяк с врезанными петлями, ржавыми, древними.
Это было дерево не из одного дома. Из разных. Из многих. Старое, чёрное, со следами чужих рук. Они принесли его с собой и сложили тут, рядом с моими брёвнами, в общие штабеля.
Они не только разобрали мой дом. Они принесли своё. Ночь за ночью, годами. Дерево из других домов, из других мест.
Дерево лежало штабелями по всему двору, и его было намного больше чем могло выйти из одной избы. Я не считал кубометры. Я просто видел: этого хватило бы не на один дом. На несколько. На улицу.
Для чего плотники складывают материал?
Я стоял посреди двора, среди тёплых сочащихся брёвен и чужих резных наличников, и понимал.
Они не приходили забрать. Они приходили принести. Складывать. Готовить материал.
Они строили деревню. Заново. Ночь за ночью. И мой дом, последний живой дом на отшибе, был последним который надо было разобрать чтобы освободить место. Дед держал его собранным и не давал. Дед был последним кто мешал.
Теперь деда не было.
Я посмотрел на лес куда они ушли. Светило солнце. Двор был тихий.
Они вернутся следующей ночью. Не разбирать. Им больше нечего разбирать.
Они вернутся строить.
Я сел в машину и уехал, не оглядываясь. Дом бросил, бумаги не оформил.
Через год я не выдержал.
Весь этот год я не спал нормально. Думал о дворе, о штабелях, о чужих наличниках. О том что они вернутся строить. Мне надо было знать чем кончилось. Может я всё придумал, может был не в себе той ночью, может приехал и увижу пустую разваленную деревню как была.
Я поехал. Но в саму деревню не сунулся. Остановил машину далеко, не доезжая, и поднялся на холм откуда вся низина видна как на ладони. Оттуда дед, наверное, тоже когда-то смотрел.
Я смотрел вниз и не сразу понял что не так.
Деревня была больше.
Я помнил тридцать дворов, половина в руинах, покосившиеся, пустые. Теперь внизу стояли дома. Ровными рядами, вдоль улицы которой раньше не было. Новые срубы, светлое дерево вперемешку со старым тёмным. Аккуратные, крепкие, один к одному. Их было не тридцать. Их было под сотню.
Деревня выросла втрое. За один год. В месте куда никто не ездит, где нет дороги, где не живёт ни один человек.
Дым не шёл ни из одной трубы. Дома стояли новые, готовые, и пустые. Ждали.
Я смотрел сверху и видел на дальнем краю, там где раньше был дедов дом на отшибе, ровную площадку. Расчищенную. Размеченную колышками под фундамент.
Они уже размечали следующий.
Я спустился с холма, сел в машину и уехал. Больше я туда не ездил и не поеду.
Иногда думаю: они достроят деревню. Дома готовы, улица проложена, места размечены. Останется только заселить.
И тогда им понадобятся жильцы.
Я был последний живой кто туда заходил. Единственный кто знает дорогу. Единственный к кому они могут прийти, когда дома будут готовы и пустые комнаты будут ждать хозяев.
Я жду этой ночи. Не знаю когда. Но жду.
Дедову двустволку я забрал с собой. И три патрона.
Теперь я понимаю для чего третий.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
Одноклассники: https://ok.ru/dmitryray
#страшныеистории #славянскийхоррор #мистика #деревенскиебыли