В стране продолжается топливный кризис: заправки закрываются, цены растут, а водители скупают бензин в канистры. В соцсетях кипят эмоции, губернаторы успокаивают население, а эксперты ищут причины. Но главный вопрос остаётся без ответа: почему в военное время цена на топливо не заморожена, как в Иране, где литр бензина стоит 2,5 рубля?
В стране сейчас хватает "сухих" заправок — где-то нет 92-го, где-то 95-го. На некоторых даже ограждения выставлены. В отдельных сетях литр высокооктанового топлива достигает 100 рублей.
Операторы заправок объясняют ситуацию просто: "Закупочная цена выросла. Если там цену поднимают, как нам быть — в убыток себе продавать?".
Федеральные власти заявляют, что поставки идут в плановом режиме. Однако в регионах наблюдается ажиотажный спрос на ГСМ. Губернатор Калужской области Владислав Шапша назвал это "эффектом гречки":
"В среднем в сутки потребление топлива было в районе тысячи тонн. Сейчас — в полтора раза больше. Мы это проходили с гречкой, солью, сахаром", — пишет он в соцсетях.
То есть бензина хватает, просто, пользуясь ажиотажем, продавцы поднимают цены. Где тогда УФАС?
Завод в Капотне и биржевые игры
В Европе внимательно следят за ситуацией на рынке нефтепереработки и отмечают: сейчас в России под термином "внеплановые ремонты" скрыто и плановое техобслуживание, и срочное восстановление заводов после атак беспилотников. Недавно очередной атакой беспилотников был выведен из строя НПЗ в Капотне, закрывавший до 70% потребления топлива в регионе.
За неделю с 9 по 15 июня бензин подорожал в 78 регионах. Лидеры — Тува (+9,4%) и Чечня (+8%). Более чем в 50 областях введены ограничения продаж.
При этом в Тюмени появились заправки на обочине: машины с бензином, к которым подъезжают автомобили и заправляются по цене на 10–15 рублей ниже, чем на бензоколонках. За день с одной такой «точки» продают около шести тысяч литров.
Иранский пример: не драть, а регулировать
Однако, почему тот же Иран даже в пик острого военного конфликта с США и Израилем не дерёт три шкуры с граждан на заправках? В прошлом году Иран экспортировал от 1,6 до 1,8 млн баррелей нефти в сутки. На пике конфликта экспорт упал более чем в семь раз. Но литр бензина на заправках в Иране стоит в переводе на наши деньги 2,5 рубля.
А ответ прост. Благодаря жёсткому госконтролю и масштабным субсидиям Иран сохраняет позиции мирового лидера по дешевизне ГСМ. Около 80% иранских водителей укладываются в рамки базовой ежемесячной квоты в 160 литров. Страна живёт под жесточайшими санкциями 47 лет.
Россия занимает третье место в мире по объёму добычи нефти, уступая США и Саудовской Аравии. И при этом — четвёртое место по внутреннему потреблению топлива.
Любопытно, что в Киеве ситуация с бензином стабильна. Рынок работает автономно благодаря логистическим цепочкам поставок из Европы. Топливо везут цистернами по железной дороге из Польши и Румынии, массово используют бензовозы, задействованы танкеры и баржи. Литр А-95 стоит 139 рублей — дорого, но он есть.
Что делать?
Reuters со ссылкой на источники сообщил, что совсем скоро Россия начнёт импортировать топливо морем из-за дефицита бензина. Первая партия из Азии ожидается уже в июне. Также закупается топливо у Белоруссии и Казахстана, но этих объёмов недостаточно.
Топливный кризис — результат не только атак на НПЗ, но и отсутствия жёсткого ценового регулирования. Пока власти разбираются с обоснованностью цен, бал правят спекулянты, а мощь народного гнева обрушивается на операторов бензоколонок. Ведь до высоких кабинетов, где решаются судьбы фьючерсов, простому человеку не добраться. А цена вопроса — стабильность и элементарная справедливость в условиях, когда страна находится в состоянии войны. Ведь ресурсов у неё более чем достаточно.