Первого марта 1942 года над позициями у Мекензиевых гор повисла тишина. Страшная, давящая. Такая бывает только перед атакой.
Нина Онилова лежала за пулемётом. Справа – тело второго номера. Слева – ещё одно. Весь расчёт погиб. Она осталась одна.
А немцы пошли снова. Во весь рост. Видимо, решили – пулемётчик мёртв.
Нина нажала на гашетку.
Ей было двадцать лет. Всего двадцать. Сирота из Одесской области, воспитанница детского дома, швея с трикотажной фабрики. Маленькая, худенькая, с тонкими руками, которыми она шила трикотажные кофты.
Но было кое-что, о чём на фабрике не знали.
Нина бредила фильмом 'Чапаев'. Анка-пулемётчица стала для неё не просто героиней кино – она стала мечтой. Нина записалась в пулемётный кружок, часами разбирала и собирала оружие. Ребята посмеивались – мол, куда тебе с такими руками за пулемёт.
Она не спорила. Она тренировалась.
Когда в июне 1941-го грянула война, Нина пришла в военкомат в первый же день. Её не взяли. Она пришла снова. И снова. И ещё раз.
Четвёртого августа 1941 года ей выдали гимнастёрку. И отправили – в какую дивизию, как вы думаете? В 25-ю Чапаевскую. Ту самую. Настоящую.
Первый бой случился под Одессой, в одну из жарких августовских ночей. Нина лежала за пулемётом и ждала. Цепи противника приближались – сто метров, восемьдесят, шестьдесят. Пулемёт молчал.
Бойцы нервничали. Может, заело?
Нет. Нина подпускала врага ближе. Это станет её фирменным приёмом – подпустить на несколько десятков метров и ударить в упор.
Она нажала на гашетку. На рассвете перед окопом насчитали больше сорока тел.
С того дня бойцы Чапаевской дивизии звали её просто – Анка.
Но самое страшное было впереди. Не под Одессой, где Нина уже получила первое ранение и вернулась из госпиталя. Самое страшное ждало её под Севастополем.
Четырнадцатого ноября 1941 года немцы пошли в атаку на позиции Разинского полка. Два батальона пехоты, танки, артиллерийская поддержка.
Пулемёт Ониловой заговорил – и немецкая цепь залегла. Тогда они обрушили на её позицию миномётный огонь. Окоп заволокло пылью и гарью. Когда дым рассеялся, фашисты поднялись снова.
И снова Нина прижала их к земле.
Но она не заметила танк. Он подобрался к окопу сбоку. Нина была одна за пулемётом – второй номер уже вёл огонь из винтовки, заменив погибшего товарища. Противотанковых гранат не было.
И тогда Нина схватила бутылки с зажигательной смесью. Одна. Вторая. Танк вспыхнул. Чёрный дым закрыл позицию.
Когда он рассеялся, немцы шли снова. Они были уверены – на этот раз пулемётчик точно мёртв.
Нина открыла огонь. Перед щитком разорвалась граната. Контузия. Нина прильнула к пулемёту.
Немцы откатились. Вокруг её окопа лежали десятки убитых. Рядом догорал танк.
В декабре 1941 года ей вручили орден Красного Знамени.
– Я не умею говорить речи, – сказала Нина, принимая награду. – Но с фашистами я научилась разговаривать языком пулемёта.
А потом наступил тот день – двадцать седьмое февраля 1942 года. Контратака в районе Мекензиевых гор. Нина уже носила матросскую тельняшку. За несколько месяцев под Севастополем она уничтожила, по разным оценкам, около пятисот солдат и офицеров противника.
В тот бой она уничтожила ещё две пулемётные точки немцев. Чапаевцы заняли высоту.
Но через несколько дней немцы прорвали оборону и зашли полку в тыл. Ониловой приказали прикрывать санитарную часть батальона.
Первого марта начался последний бой.
Одна атака. Вторая. Третья. Нина косила наступающие цепи кинжальным огнём. Немцы не могли прорваться. Тогда они начали миномётный обстрел.
Расчёт погиб. Все. Она осталась одна.
И продолжала стрелять.
Осколки нашли её у пулемёта. Когда после боя подбежали бойцы, Нина лежала без сознания. Пулемёт был горячим.
Восемь дней врачи боролись за её жизнь. Безуспешно.
Седьмого марта к ней приехал командующий Приморской армией генерал Иван Петров. Седой, строгий генерал поцеловал холодеющий лоб двадцатилетней девушки.
– Повоевала ты славно, дочка, – сказал он дрогнувшим голосом. – Спасибо тебе от всей армии. Весь Севастополь знает тебя. Вся страна тоже будет знать.
В ночь на восьмое марта 1942 года Нины Ониловой не стало. Ей так и не исполнился двадцать один год.
Её похоронили в Севастополе, на кладбище Коммунаров – рядом с героями, защищавшими город.
Незадолго до последнего ранения Нина начала писать письмо. Адресат – актриса Варвара Мясникова, исполнительница роли Анки-пулемётчицы в фильме 'Чапаев'.
'Я не та Анка, – писала Нина. – Но я попала в настоящую Чапаевскую дивизию. С виду я, конечно, очень слабая, маленькая, худая. Но я вам скажу правду: у меня ни разу не дрогнула рука. Когда защищаешь дорогую, родную землю и свою семью – у меня нет родной семьи, и поэтому весь народ моя семья – тогда делаешься очень храброй...'
Письмо осталось неоконченным.
Звание Героя Советского Союза Нине Ониловой присвоили только в 1965 году – через двадцать три года после гибели. В Одессе и Севастополе её именем названы улицы. На фасаде дома, где она жила, установлена мемориальная доска.
Сирота, швея, двадцатилетняя девушка – она в одиночку отбивала атаки у Мекензиевых гор, пока не упала рядом со своим пулемётом. С тем самым, о котором мечтала ещё в кружке на фабрике.
Вы думаете, таких больше не было? Были. Тысячи. Но эту – запомните.