БРОДЯЧИЕ СЮЖЕТЫ И ВЕЧНЫЕ ОБРАЗЫ
Из лекций С.В.Стахорского
Древние греки называли душу психе (ψυχή) и представляли ее в виде бабочки, порхающей в груди человека. Бабочка-душа умершего отделялась от тела и летела в мир иной, но чтобы она смогла улететь, человек должен быть чистым, а иначе психе своими крылышками прилипнет к мертвому телу, и останется в нем навсегда. Такая участь больше всего пугала античного эллина, и поэтому очистительные практики (катарсис) были важнейшей частью его жизни. Себя он очищал постоянно и повсеместно: в термах совершал омовения, очищая тело; его очищению служила также атлетика. Философская беседа очищала ум, театр очищал чувства: по утверждению Аристотеля, катарсис — цель трагедии.
Душа-психе постепенно персонифицировалась в образ трепетной красавицы Психеи, вокруг которой возникло несколько мифов. Они послужили источником сказки, которая содержится в «Метаморфозах» Апулея.
Литература
Фабула сказки, сочиненной Апулеем, разворачивается в некотором царстве-государстве, где жили-были три сестры-царевны. Неописуемой красотой славилась младшая сестра: звали ее Психеей. Она была так хороша, что никто не смел к ней посвататься: ей поклонялись и ее почитали как Венеру.
Узнав об этом, богиня Венера пришла в ярость и приказала своему сыну Амуру покарать самозванку: «Пусть дева влюбится в последнего из смертных, которому судьба отказала и в происхождении, и в состоянии — в такое убожество, что во всем мире не нашлось бы более жалкого». Но Амур не послушался матери: потрясенный красотой Психеи, он приказал Зефиру перенести ее в волшебный дворец. Она стала его женой: Амур прилетал к ней по ночам и делил с ней ложе, взяв клятву, что она никогда на него не взглянет.
В античной мифологии Амур, Эрот и Купидон — разные имена бога, сына Афродиты / Венеры и главного ее помощника в делах любви. В то же время амурами называют крылатых малышей, составляющих воинство бога Амура.
Во дворце Психея слышит голоса служанок, которые подают яства, расчесывают ее волосы и стелют постель, но их не видит, и оттого скучает в одиночестве. Она просит Амура о свидании с сестрами: с его согласия их доставили во дворец. Красота и богатство увиденного вызвали у сестер зависть, и они разжигают в Психее подозрение, что таинственный супруг, посещающий ее ночью, — страшный змей, жало которого наполнено губительным ядом.
Психея поверила сестрам, потому что брак с чудовищем предсказал ей оракул, когда она жила еще в родительском доме. Воспользовавшись тем, что супруг спал, Психея зажгла светильник и впервые его увидела. На постели она заметила колчан со стрелами и укололась одной из них, и в этот момент ею овладела любовь.
Амур, разбуженный пролившимся из светильника маслом, исчез, а Психея, охваченная любовной страстью, отправилась на его поиски. Она долго скитается; плененная Венерой, терпит от свекрови побои и унижения. Та, свалив ячмень, горох, просо, бобы, чечевицу в одну огромную кучу, приказывает до заката их рассортировать. Психею выручают любящие ее духи и животные: зерна перебрали муравьи, сбежавшиеся со всего света. Тогда Венера отправила Психею в Аид с просьбой к Прозерпине поделиться ее красотой.
Амур, тоскующий о Психее, просит Юпитера сделать ее бессмертной, и он выполняет его просьбу, опасаясь ссоры с божеством, известным своей дерзостью, стрел которого боятся небожители. В романе Лонга «Дафнис и Хлоя» об Амуре сказано: «Такова его мощь, что и Зевсу с ним не сравняться. Царит он над стихиями, царит над светилами, царит над такими же, как сам он, богами». Знаменитое изречение десятой эклоги Вергилия: «Omnia vincit amor et nos cedamus amori» («Всё побеждает Амур, и мы покоримся Амуру»).
На свадьбу Амура и Психеи собрались все боги, включая Венеру, вынужденную примириться с невесткой. «Немедленно накрывают роскошный свадебный стол. На почетном ложе возлежал новобрачный, прижав к груди своей Психею. <…> Когда пришел срок, родилась у них дочка, которую зовем мы Наслаждением (Voluptatem)». Латинское Voluptas переводится как радость, удовольствие, увеселение, а также чувственное наслаждение, сладострастие.
По сказке Апулея написаны повесть Лафонтена (1669 год) и комедия — совместное сочинение Мольера, Пьера Корнеля и Филиппа Кино (1671 год). Авторы привнесли в античный первоисточник новые сюжетные обстоятельства и новых персонажей.
В повести Амур посещает Психею под покровом ночи, как и в сказке Апулея. Днем же встречается с возлюбленной в темной пещере и катает ее в карете, объятой черным облаком.
Прагматика сцены заставила драматургов сделать Амура действующим лицом, видимым Психеей. От нее он не прячется, но скрывает свою божественность и требует никогда не спрашивать, кто он и как его зовут.
Лафонтен отмечал, что у Апулея «прихоти Психеи исполняют какие-то незримые существа. Она не видит своих слуг, хотя слышит их голоса. Но, во-первых, такое одиночество наводит скуку; во-вторых, оно вызывает ужас. Разве найдется смельчак или сумасброд, который дерзнул бы прикоснуться к яствам, появляющимся перед ним сами собой? Я большой любитель музыки, но лютня, играющая без музыканта, заставила бы меня удрать без оглядки». Поэтому слуг, приставленных к Психее, Лафонтен материализовал.
В повести желание увидеть супруга возникает у Психеи до появления завистливых сестер: «Весь твой дворец, все его убранство, все твои сады не возместят мне ни одной минуты твоего отсутствия, а ты хочешь сделать его вечным, ибо я не могу считать, что ты со мной, если я тебя не вижу».
В пьесе подозрение посеяли сестры:
Ведь если что-нибудь сказать нам не хотят,
То значит, на душе недоброе таят.
Что, если сердце в нем уже вам изменило?
Терзаемая сомнениями Психея задает роковой вопрос:
Блаженство высшее вдыхаю,
Но, к горю своему, кого люблю — не знаю.
Так сжальтесь над моею слепотой —
Скажите, наконец, кто вы, избранник мой?
И Амур ей отвечает:
Я бог, сильнейший из богов,
Властитель на земле и царь средь облаков.
И воздух, и вода в моей единой власти.
Ну, словом, я — Амур, я бог любовной страсти,
Влюбленный в вас, своей уколот я стрелой. <…>
Узнайте же, что ждет вас в воздаянье:
Вы заставляете меня покинуть вас.
Ремарка: «Амур улетает, и в то же мгновение исчезает великолепный сад. Психея остается одна в пустынной местности».
Когда Психея Лафонтена зажгла светильник, в ее руках оказался отравленный кинжал, принесенный сестрами. Таким образом, нарушив клятву, она еще покусилась на бога.
«Ну что, Психея? — спросил Амур. — Нравится ли тебе твоя участь? Можно ли безнаказанно покушаться на повелителя богов? Тебе не терпелось самой себя погубить — будь теперь довольна. Ты знаешь, как я выгляжу: ты меня видела. Но какая тебе от этого польза? Знай, что ты больше мне не супруга. <…> И остерегись покушаться на свою жизнь: я желаю, чтобы ты страдала, но не хочу твоей смерти — она была бы для тебя слишком легкой карой».
Психея Лафонтена, несмотря на все страдания, осталась по-женски любопытной. Вопреки запрету она приоткрыла полученный от Прозерпины сосуд с красотой, и вылетевший оттуда черный дым превратил ее в эфиопку с темной кожей на лице. У Апулея из сосуда вылетает «густое облако оцепенения и овладевает ею, упавшей в тот же момент, и лежала она недвижно, словно мертвец».
Сестры Психеи расплачиваются за содеянное в Аиде. В пьесе «терзает коршун их, и колесо их рвет»; в повести вечной мукой становится их собственная зависть:
В докучном зеркале всегда видна им пара
Супругов радостных, сияющий чертог,
И с их сестрой не зверь, не чудище, а бог.
Лафонтен составил целый кодекс наказаний, предназначенных на том свете пренебрегавшим любовью или ее оскорбившим:
Кокеткам, чересчур надменным и спесивым,
Приходится страдать, и сплетникам болтливым,
И тем — гнуснейший грех! — кто хвастаться посмел
Любовью женщины, которой не имел.
Терзает коршун грудь красавицы жестокой,
Обманщица — во льду замерзшего потока. <…>
Здесь те, кто сердца жар корыстно отдавал,
Кто к алтарю девиц насильно посылал,
Ханжи, а также те, кто в злобе иль из мести
Отравленным стишком коснулись женской чести.
Рамочный сюжет повести разворачивается в Версале, где встретились четверо писателей, чтобы послушать сочинение одного из них. Лафонтен описал строящиеся дворец и парк так, будто они уже построены, и тем дал яркий пример «бумажной архитектуры». Свои архитектурные фантазии он воплотил также в описании дворца Амура и храма Венеры.
По канве Лафонтена сочинена поэма Ипполита Богдановича «Душенька» (1783 год): ее название представляет собой кальку имени Психеи. Подражая галантному и шутливому слогу Лафонтена, Богданович в то же время использует образы русского фольклора и реалии повседневного быта. Среди действующих лиц тут фигурируют Кощей Бессмертный, Чудо-Юдо и Змей Горыныч, у которого
И семь голов, и семь рогов,
И семь, иль более хвостов.
Отправляя Душеньку из отчего дома к скале, указанной оракулом, жрецы «велели сухари готовить для дороги». Богданович часто применяет лексические просторечия:
Была супругою Амура,
И участь Душенька свою
Утратила потом, как дура.
Повесть окрашена изящной эротикой. Зефиры пролазят через щели в баню, где Душенька моется, и за ней подглядывают. К ним автор обращается с просьбой:
Зефиры! Вы меня как должно научите
Сказать читателям, иль сами вы скажите
И части, и черты,
И все приятности царевнины подробно,
Которых мне пером представить неудобно.
Самый пикантный момент повести — эпизод, в котором Душенька, брошенная супругом, с горя решила повеситься. Все сучья по приказу Амура прогнулись, и она благополучно приземлилась:
Один лишь наглый сук за платье зацепился,
И Душенькин покров вверху остановился.
Тогда увидел дол и лес
Другое чудо из чудес!
И горы вскликнули громчае, сколь возможно,
Что Душенька была прекрасней всех неложно;
И сам Амур тогда, смотря из облаков,
Прилежным взором, то оправдывал без слов.
Сказка Апулея, повесть Лафонтена, комедия Мольера, Корнеля и Кино, поэма Богдановича предлагают разные прочтения одного бродячего сюжета. Наряду с ними существует немало произведений, где история Амура и Психеи отражена косвенно или частично, где она происходит с другими лицами, в ином месте и в иное время.
К Апулею восходит комедия Лопе де Вега «Валенсианская вдова». Молодой человек по имени Камило ночью посещает загадочную особу, впотьмах скрывающую свое лицо. По совету хитроумного слуги он решает поступить, как Психея с Амуром, и на очередное свидание приходит с лампой, спрятанной под плащом. Когда Камилло ее зажег, то увидел перед собой знакомую даму, юную вдову Леонарду, которую все знали как затворницу, отвадившую воздыхателей.
Сюжетная интрига с героем, скрывающим от избранницы свое имя, — в основе оперы Вагнера «Лоэнгрин». Рыцарь Святого Грааля выходит на поединок, чтобы спасти оклеветанную царевну Брабанта, но перед тем он взял с нее клятву не спрашивать, откуда прибыл, каково его имя и звание. Одержав победу, рыцарь берет царевну в жены. Накануне свадьбы колдунья нашептывает ей, что неизвестный также внезапно исчезнет, как появился, а потом громогласно заявляет, что тот бесславен и бесчестен. Девушка задает роковой вопрос, и Лоэнгрин покидает ее навсегда.
Литературные произведения об Амуре и Психее коснулись творчества Пушкина. Некоторое сходство прослеживается в описаниях замка Черномора в поэме «Руслан и Людмила» и дворца Амура в сказке Апулея и повести Лафонтена. Зефир по воздуху переносит Психею во владения Амура; Черномор, похитив Людмилу, «взвился, как вихорь, к облакам». Психею и Людмилу услаждают музыканты-невидимки: «после обильной трапезы вошел кто-то невидимый и запел, а другой заиграл на кифаре, которой также она не видела» (Апулей); «незримая певица веселы песни ей поет» (Пушкин). Обе героини погружаются в волшебный сон: Психея из-за своего любопытства, Людмила по воле Черномора. Венера, преследующая Психею за красоту, — прообраз пушкинской царицы, которая отравила падчерицу, услышав от волшебного зеркальца, что юная царевна «на свете всех милее, всех румяней и белее».
Бродячий сюжет об Амуре и Психее послужил косвенным источником французской сказки «Красавица и чудовище» («La Belle et la Bête»). Первыми ее изложили писательницы Барбо де Вильнёв и Лепренс де Бомон в 1740 и 1757 годах соответственно. Русская версия этой сказки — «Аленький цветочек» Сергея Тимофеевича Аксакова (1858 год). В ХХ веке появились экранизации, в их числе фильм Жана Кокто, снятый по его собственному сценарию (1946 год).
С фабулой Апулея «Красавицу и чудовище» связывают образы трех сестер — завистливых старших и отважной младшей, которая отправилась в замок чудовища, чтобы спасти от смерти отца, укравшего красную розу (у Аксакова аленький цветочек). Замок не уступает по красоте чертогам Амура; в нем тоже обитают услужливые невидимки. Однако чудовище здесь не мираж, как в случае с Психеей, а действующее лицо, которое своим видом ужасает красавицу. В сказке Аксакова у него руки кривые, когти звериные, ноги лошадиные, спереди-сзади горбы верблюжьи, весь мохнатый сверху донизу, изо рта торчат кабаньи клыки, нос крючком, как у беркута, а глаза совиные. Сердобольная красавица смогла расколдовать чудовище, и он оказался прекрасным принцем.
Уродство заставляет носить маску и сторониться людей героя романа Гастона Леру «Призрак Оперы». Влюбленный, как Амур в Психею, в молодую певицу Кристину Даэ, он ее похищает и держит в подземелье Парижской Оперы, но узнав, что она любит другого, отпускает.
Скульптура и живопись
Образы Амура и Психеи привлекали скульпторов и живописцев с античных времен. Греческая скульптура раннего эллинизма и фреска из Помпеев запечатлели Амура и Психею целующимися.
Поцелуй Амура и Психеи — один из паттернов этого сюжета, воплощенный в литературных произведениях, а также в картинах и скульптурах, среди которых выделяются шедевры Антонио Кановы и Огюста Родена.
В помпейской фреске Психея совершает жертвоприношение. Она стоит с дарами у алтаря Юноны, изваяние которой установлено на высоком постаменте под кроной священного дерева. В обряде участвуют трое амуров (подручных бога Амура); один из них протягивает руки к павлину, священной птице Юноны. Все фигуры здесь крылатые, включая Юнону и Психею: у последней в соответствии с ее именем крылья бабочки.
В скульптуре Кановы Амур и Психея держат в руках бабочку, осторожно касаясь пальцами ее крылышек.
Порхающая бабочка изображена над головами Амура и Психеи в картинах Франсуа Жерара и Жака-Луи Давида.
С крылышками бабочки Психею изобразил Бертель Торвальдсен.
Скульпторы и живописцы разных эпох чаще всего показывали Амура малышом, путти: полотна Бронзино, Караваджо, Рубенса, статуя Фальконе и многие другие. Однако в произведениях по мотивам Апулея мы видим Амура повзрослевшим. В комедии Мольера, Корнеля и Кино он перед встречей с Психеей заявляет, что не желает оставаться путти: «Пришла пора мне стать большим». Юношей предстает Амур в статуях Кановы и Торвальдсена.
Молодым мужчиной выглядит Амур у Ван Дейка и Франсиско Гойи.
Мне известна только одна картина, в которой Амур и Психея показаны маленькими детьми, — полотно Вильяма Бугро, но в других его картинах те же герои вполне взрослые.
История Психеи и Амура послужила фабулой нескольких живописных циклов. Первые два — шедевры ренессансной живописи: один создан Рафаэлем Санти в 1517–1518 годах, другой — Джулио Романо в 1532–1535 годах. Артефакт рококо — цикл Шарля-Жозефа Натуара (1737 год). В стиле модерн написана «История Психеи» Мориса Дени (1908–1909 годы).
Рафаэлевский цикл занимает сводчатый плафон лоджии виллы Фарнезина в Риме. Известно, что в росписях принимали участие ученики Рафаэля, среди которых был Джулио Романо.
В двух люнетах центрального поля Рафаэль поместил большие многофигурные картины «Суд богов» и «Свадебный пир»: в первой — 20 персонажей, во второй — 30.
В первой картине Психея получает от Меркурия чашу с нектаром бессмертия; во второй изображен пир, собравший всех богов. Поскольку свадебный стол расположен параллельно плоскости фрески, Амур и Психея сидящие в торце стола, оказались сбоку справа, и рядом с ними Юпитер, а центр композиции достался Прозерпине и Плутону.
На парусах плафона находятся 24 треугольные люнеты с изображениями отдельных эпизодов мифа: Венера приказывает Амуру покарать Психею и жалуется Юноне и Церере на людскую неблагодарность, Психея вручает Венере сосуд с красотой Прозерпины, Амур разговаривает с Юпитером, Меркурий сопровождает Психею на суд богов.
Фигуры рафаэлевских фресок благодаря игре светотени производят скульптурный эффект, чему способствует нейтральный фон бледно голубого цвета. Каждый люнет обрамляет растительный орнамент.
Фрески цикла Джулио Романо находятся в Мантуе в Палаццо дель Те: они занимают плафон и стены зала Амура и Психеи. Потолочные фрески вставлены в кессоны, обрамленные орнаментами; настенные разделены пилонами с позолоченными капителями.
В фресках Романо мы видим Психею, страдающую, терзаемую Венерой и счастливую, родившую от Амура дочку.
Основной прием фресок зала Амура и Психеи — гротеск, выраженный в пропорциях, позах и жестах. Именно это отличает росписи Романо от рафаэлевских. Гротеск присущ Палаццо дель Те, архитектура которого асимметрична и атектонична.
Помимо Амура и Психеи фрески Романо содержат персонажей других мифов. Тут Юпитер овладевает Олимпиадой, будущей матерью Александра Македонского; киклоп Полифем пучит свой единственный глаз; толпятся фавны и сатиры.
В 1735 году Шарль-Жозеф Натуар написал картины «Туалет Психеи» и «Психея и Прозерпина», а через два года выполнил фрески «История Психеи», украсившие овальный зал (Salon de la princesse) парижского Отеля Субиз.
В первой картине Психея изображена в легком прозрачном платье с обнаженной грудью; ее туалетом заняты семь нагих служанок. Здесь художник следует скорее за Лафонтеном, чем за Апулеем, у которого Психее прислуживают невидимки. Над фигурами порхает бабочка — частый в скульптуре и живописи символ Психеи.
Во второй картине Психея, выполняя приказ Венеры, получает от Прозерпины сосуд с ее красотой. В левом нижнем углу стоит корзина, в ней моток веревки, при помощи которой Психея выбралась из адского лабиринта (деталь Лафонтена, отсутствующая у Апулея). Сидящий справа угрюмый старик, по-видимому, Радамант, судья царства мертвых (тоже упомянут Лафонтеном).
Фрески Овального зала размещены под потолком в десюдепортах, имеющих изогнутую форму криволинейной трапеции. Простенки декорированы извилистым золоченым орнаментом и лепными амурами, вооруженными луком и стрелами.
Фигуры в десюдепортах теснятся, задевают раму. Натуар придает им причудливую пластику, соответствующую декору Овального зала.
«История Психеи» Мориса Дени написана по заказу промышленника и мецената Ивана Абрамовича Морозова. Панно были установлены в отдельном зале дома Морозова на Пречистенке. В 1918 году здесь был открыт Музей новой западной живописи, в который вместе с картинами морозовской коллекции поступили панно Дени; после ликвидации музея в 1948-м переданы в Эрмитаж. Ныне воссозданный интерьер с панно «История Психеи» находится в здании Главного штаба, ставшего площадкой Эрмитажа.
Дени воспроизвел основные события мифа: пролетающий Амур любуется красотой Психеи; повинуясь оракулу, девушку оставляют на вершине скалы, откуда Зефир переносит ее во дворец Амура; Психея освещает светильником лицо спящего Амура; открыв шкатулку подземного царства, Психея погружается в сон; Амур доставляет Психею на небеса, где Юпитер дает ей бессмертие.
Дени использует типичную для модерна кривую линию, известную как удар бича: она очерчивает фигуры и вещи. Написаны панно в прозрачных акварельных тонах. В отличие от овального зала Отеля Субиз с его сверкающим золотом декором, интерьер, предусмотренный Дени, строг и лаконичен: светло-серые стены с каннелюрами и пилястрами того же цвета.
Отдельные эпизоды истории Психеи воспроизводили художники разных эпох. Следуя за Апулеем, они позволяли себе отступления от текста «Метаморфоз». Так, Орацио Джентилески, изображая первую ночь Психеи и Амура, не может сделать бога невидимым: тогда бы ему пришлось написать черный квадрат, опередив на триста лет Казимира Малевича. В картине Джентилески полуобнаженный Амур сидит на постели, расправив крылья, и смотрит на Психею, а она смотрит на него: их взгляды направлены глаза в глаза и выражают смешанные чувства героев, узнающих друг друга.
Спящую Психею разглядывает Амур в картине Альфонса Легро. Румянец и алые губы говорят о том, что бога любви пронзила его собственная стрела.
Частая тема ренессансных и барочных живописцев — эпизод со светильником, зажженным Психеей, чтобы увидеть Амура: полотна Якопо Цукки, Питера Пауля Рубенса, Джузеппе Креспи.
Еще одна тема, привлекавшая живописцев, — полет Амура и Психеи: картины Пьера Поля Прюдона, Огюста Глэза, Вильяма Бугро.
Образы Психеи и Амура фигурируют во многих произведениях раннего авангарда, хотя их присутствие иногда сводится лишь к названию. Сугубо номинативным персонажем является Психея Фредерика Лейтона, изображенная в духе одалисок Энгра. Номинативные герои, никак не связанные с мифом и литературными источниками, — «Амур и Психея» Эдварда Мунка.
Наиболее примечательные картины написаны Энни Суиннертон, Джоном Уотерхаусом и Эдвардом Бёрн-Джонсом. По стилю все они тяготеют к модерну. Суиннертон находит оригинальный образ Амура с огромными крыльями врубелевского Демона. Уотерхаус тонко передает любопытство Психеи, открывшей шкатулку Прозерпины. Трагическая атмосфера характеризует полотно Бёрн-Джонс, изображающее проводы Психеи к страшной скале.
В дальнейшем история Психеи и Амура теряет для художников привлекательность и уходит из скульптуры и живописи, а в литературе ее вытесняют красавица и чудовище — la Belle et la Bête.
© Стахорский С.В.
Расширенный вариант статьи опубликован на сайте Библиотека Сергея Стахорского.