— Вставай к плите, гости проснулись и хотят горячего! Голос Игоря прозвучал прямо над моим ухом. Я открыла глаза. На электронных часах, стоящих на прикроватной тумбочке, светились красные цифры: 06:45. Воскресенье. В щель между шторами едва пробивался серый утренний свет. Игорь стоял у кровати, уже одетый в домашние спортивные штаны, и нервно потирал руки. От него пахло вчерашним пивом и мятной зубной пастой — он успел почистить зубы, пока я пыталась урвать хотя бы час спокойного сна под громовой храп его двоюродного брата, доносившийся из гостиной.
Семь лет. Ровно семь лет я терпела этот цирк. За время нашего брака это был уже двенадцатый раз, когда его провинциальная родня сваливалась нам на голову без предупреждения. «Мы тут проездом, Катюш, встречайте!» — радостно кричала в трубку его мать или жена брата, когда их машина уже сворачивала в наш двор в Мытищах.
Я как-то посчитала ради интереса: за эти годы на обслуживание их внезапных визитов, закупку деликатесов, покупку новых комплектов постельного белья взамен прожженных или залитых вином, и оплату их поездок по Москве я спустила около трехсот тысяч рублей. Триста тысяч. Это при моей зарплате логиста в восемьдесят пять тысяч. Эти деньги я могла бы отложить на ремонт в ванной или просто потратить на себя, но они исчезали в бездонных желудках и бесконечных капризах его семьи.
Я посмотрела на мужа снизу вверх. Он нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
— Катя, ты оглохла? Сергей с Мариной уже умываются. Давай, метнись на кухню, сооруди там что-нибудь. Только не бутерброды твои сухие, а по-человечески.
Я медленно откинула одеяло. Прохладный утренний воздух коснулся кожи. Я опустила босые ноги на ламинат, чувствуя его ледяную твердость. Телефон так и остался лежать экраном вниз на тумбочке. Я молча надела халат, завязала пояс на два узла и прошла мимо мужа, не поднимая на него глаз. За моей спиной скрипнула дверь.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
На кухне царил хаос. Вечером я так устала после трехчасового марафона у плиты и таскания тяжеленных пакетов из «Пятерочки», что просто ушла спать, оставив посуду в раковине. Теперь стол был заставлен грязными тарелками с засохшими остатками оливье, пустыми бутылками, скомканными салфетками. В воздухе висел тяжелый, кислый запах застолья.
Игорь зашел следом за мной. Он подошел к окну и приоткрыл форточку.
— Катюш, ну ты чего надулась? — его голос вдруг стал мягким, почти извиняющимся. — Ну они же с дороги. Сергей спину в машине совсем сорвал, мучился всю ночь. Ему сейчас горяченького похлебать — самое то. Давай по-быстрому котлеты вчерашние разогрей, картошечки отвари. Они же родня, не чужие люди. Мы их два года не видели, нельзя же так гостей встречать.
В его картине мира все было абсолютно логично. Он искренне верил в то, что говорил. Для Игоря семья означала безусловную жертвенность. Если приехали родственники — ты отдаешь им свою кровать, свои выходные, свой комфорт. Он не пытался меня унизить, он просто следовал алгоритму, который вбила в него его мать, Людмила.
А я… я снова почувствовала, как внутри сжимается знакомая пружина вины. Моя собственная мать, Галина, всегда говорила мне: «Катя, тебе тридцать один год был, когда он тебя взял. Кому ты нужна со своим сложным характером? Держись за мужа, будь мудрее, женщина должна создавать уют». Я до одури боялась оказаться той самой «разведенкой-неудачницей», о которой шепчутся соседки. Я не хотела признавать, что вложила лучшие годы, деньги и нервы в пустоту. И, если быть до конца честной, где-то очень глубоко на дне души я все еще цеплялась за воспоминания о нашем первом годе брака, когда мы по вечерам ели пиццу из коробки и смеялись, сидя на этом самом кухонном полу.
Я подошла к раковине. Открыла кран. Вода ударила в чугунную сковородку, разбрызгивая серую пену.
— У меня нет супа, Игорь. И картошку я чистить сейчас не буду, — тихо ответила я, глядя, как вода смывает остатки жира.
— Значит, свари пельмени. В морозилке же лежит пачка, — раздражение снова прорвалось в его голосе. Он хлопнул ладонью по подоконнику. — Катя, не позорь меня перед братом.
Он вышел из кухни, оставив меня наедине с горой грязной посуды.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Спустя десять минут на кухню вплыла Марина. Жене Игорева брата было тридцать девять, она была всего на год старше меня, но вела себя так, будто обладала тайным знанием о том, как устроена жизнь, а я была неразумным подростком. На ней была моя любимая розовая футболка — видимо, она просто взяла ее со стула в ванной.
— Ой, Катюша, доброе утро! А кофеек у нас где? — Марина по-хозяйски открыла верхний шкафчик. — Только мне натуральный свари, в турке. От растворимого у меня изжога жуткая.
Я стояла у раковины. В правой руке я сжимала влажную поролоновую губку. Я начала методично тереть и без того чистое пятно на краю металлической мойки. Вверх-вниз. Вверх-вниз.
— Кофе в банке на столе, — ровно произнесла я.
Марина хмыкнула, насыпала кофе в турку и прислонилась к холодильнику.
— Слушай, Кать, а вы ремонт-то так и не сделали? — она обвела взглядом старенький кухонный гарнитур. — Обои-то отходят вон там, у плинтуса. Мы вот у себя в Рязани натяжные потолки везде сделали. А у вас тут, конечно, тесновато. Зато Москва! Ну, почти Москва. Однушка тут по соседству тысяч сорок пять сдается, да? Дорого вам, наверное, жить. Хорошо хоть детей нет, а то куда их тут селить.
Я продолжала тереть раковину. Губка начала крошиться под моими пальцами.
Может, она права? Может, я действительно просто эгоистичная, зацикленная на себе женщина? У меня нет детей, только работа с девяти до шести и эта старая бабушкина квартира в девятиэтажной панельке, где даже лифт работает через день. Может, нормальные жены действительно просыпаются с улыбкой, пекут пироги и радуются полному дому людей?
В коридоре послышались шаги. Игорь и Сергей вышли на балкон, который примыкал к кухне. Окно было приоткрыто, и до меня донеслись их голоса. Они закурили.
— Брат, ну у тебя и мегера с утра, — басом хохотнул Сергей. — Моя-то уже бы блинов напекла.
— Да забей ты, — голос Игоря звучал снисходительно, с ленцой. — Сейчас она перебесится и всё накроет, куда денется. Бабу просто надо на место иногда ставить, а то она в своей квартире совсем хозяйкой себя возомнила. Слишком воли много. Я ей сказал к плите встать — встанет. Приучил.
Моя рука с губкой замерла.
Я перестала дышать. Слова ударили под дых, выбивая кислород. «Бабу надо на место ставить». «В своей квартире возомнила». «Приучил».
Марина, которая в этот момент возилась с туркой у плиты, тоже это услышала. Она слегка покраснела, кашлянула и сделала вид, что очень увлечена процессом закипания кофе.
Я бросила растерзанную губку в раковину.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Старый холодильник «Бирюса» за спиной гудел ровно и монотонно.
В воздухе отчетливо пахло хлоркой, которой я вчера отмывала ванную к их приезду, и сладковатым дымом чужих сигарет, тянущимся с балкона.
Я опустила руку под мойку. Пальцы обхватили край пластикового мусорного ведра. Пластик был ледяным и немного шершавым.
Я смотрела на пол. На линолеуме, прямо возле ножки стола, виднелась глубокая царапина от стула. Она была похожа на кривую усмешку.
Ведро было тяжелым. Оно было забито до краев: очистки от картошки, влажная кофейная гуща, скорлупа от яиц, мокрые чайные пакетики, жирные бумажные полотенца.
Я поймала себя на мысли, что забыла передать показания счетчиков за воду. Нужно было сделать это еще до двадцатого числа. Абсурдная, пустая мысль билась в голове, пока я вытаскивала ведро из-под мойки.
С балкона донесся звук отодвигаемой рамы. Игорь и Сергей вернулись в коридор, а затем зашли на кухню.
— Ну что, хозяюшка, где наш завтрак? — бодро спросил Игорь, потирая руки.
Я молча подняла ведро. Мышцы на руках напряглись от тяжести. Я шагнула к кухонному столу, прямо к тому месту, где Марина уже расставила три чистые чашки для кофе.
Я перевернула ведро.
С влажным, тяжелым хлюпаньем гора мусора рухнула прямо на центр стола. Влажная заварка брызнула на белую скатерть. Картофельные очистки разлетелись в стороны, задев пустую тарелку из-под салата. Скомканная фольга от запеченной курицы покатилась по столешнице и упала на пол.
Наступила мертвая, звенящая тишина.
Марина открыла рот, забыв про закипающий кофе. Сергей застыл в дверях, его лицо стремительно багровело. Игорь смотрел на стол так, будто там только что приземлился метеорит.
— Ты… ты что творишь, ненормальная? — прошипел муж, делая шаг ко мне. Его кулаки сжались.
— Завтрак подан, — ровно, не узнавая собственного голоса, сказала я. — А теперь пошли вон.
— Катя, ты совсем рехнулась? — рявкнул он, его лицо перекосило от ярости. — Перед гостями!
— Из моей квартиры. Пошли вон. Все трое.
Я поставила пустое пластиковое ведро на пол. Оно гулко стукнуло о линолеум.
Игорь дернулся было ко мне, но посмотрел в мои глаза и остановился. Его носок в белом носке случайно вляпался в кусок вчерашнего майонеза, упавший со стола. Он брезгливо отдернул ногу.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Сборы заняли сорок минут. Я сидела на табуретке в коридоре и смотрела, как они в панике мечутся по квартире. Марина суетливо переодевалась в спальне, Сергей молча запихивал вещи в спортивную сумку. Игорь собирал свой чемодан. Он демонстративно бросал туда рубашки, всем своим видом показывая, что уходит навсегда.
Он думал, я брошусь ему в ноги. Думал, испугаюсь перспективы остаться одной в тридцать восемь лет. Он кричал из спальни, что подаст на развод, что я истеричка, которой лечиться надо. Я не произнесла ни слова, пока за ними не захлопнулась железная дверь.
Я вернулась на кухню. На уборку стола и мытье полов ушло почти два часа. Запах мусора никак не выветривался, сколько бы я ни держала окна открытыми. Телефон на тумбочке в спальне разрывался от сообщений — видимо, Людмила уже узнала о моем «безумии». Я просто выключила звук.
Вечером я сидела за чистым кухонным столом. Стало ли мне легче? И да, и нет. В груди зияла огромная, пугающая дыра. Мой брак, моя привычная жизнь, мое дурацкое стремление быть хорошей — все это рухнуло в одночасье. Было до одури страшно понимать, что завтра я проснусь совершенно одна. Но сквозь этот животный страх пробивалось что-то еще. Что-то твердое и спокойное.
Я опустила взгляд. Возле ножки стола, прямо на той самой царапине, лежал забытый кусочек картофельной кожуры. Я наклонилась, подняла его и выбросила в чистое, вымытое с мылом ведро.
В квартире было идеально тихо. Мужа у меня больше не было. Больше никто не будет требовать горячий завтрак по воскресеньям.