Дисконт на Urals в конце прошлой недели вырос на $1–1,5, до $23,5–24,5 за баррель, в связи с завершением действия лицензии США на сделки с российской нефтью. За этой технической формулировкой стоит принципиальный сдвиг в конъюнктуре, который напрямую влияет на "Роснефть", "Лукойл", "Газпром нефть" и, через них, на бюджет.
Что произошло
Срок действия очередной лицензии Минфина США на покупку российской нефти и нефтепродуктов истёк 17 июня. Эта лицензия в своё время стала реакцией на закрытие Ормузского пролива после атак на Иран: нефтяной рынок недосчитался значительных объёмов из Персидского залива, спрос на Urals временно вырос, и дисконт начал сужаться. Теперь оба этих фактора разворачиваются в обратную сторону.
16 июня Brent пробил $80 за баррель на фоне заявлений о предварительном мирном соглашении между США и Ираном и обещания возобновить судоходство через Ормузский пролив. Российский Urals упал до $66,27 за баррель.
На текущий момент Brent опустился уже до $76,5, а Urals - до $55 за баррель.
Здесь важно понимать механику. Когда пролив открывается, происходит сразу два негативных для российской нефти события одновременно. Первое — на рынок возвращаются иранские объёмы, мировое предложение нефти растёт, Brent дешевеет. Второе — стоимость фрахта на длинных маршрутах падает, потому что танкеры больше не обходят Африку. Для российской нефти это означает, что её конкурентное преимущество по логистике исчезает, а вместе с ним — часть обоснования для индийских и китайских покупателей платить меньший дисконт.
Арифметика для бюджета и компаний.
Бюджет России на 2026 год рассчитывался исходя из цены Urals в $59 за баррель. При цене $66 буфер ещё был. Но он стремительно сузился. Уже сейчас стоимость российской нефти пробило порог и в скором времени Минфин вновь может перейти к продажам валюты из Фонда национального благосостояния.
Впрочем, пока что запас прочности есть, он просто становится тоньше с каждой неделей снижения котировок.
"Роснефть", "Лукойл", "Газпром нефть" и "Татнефть" реагируют на изменение дисконта по-разному в зависимости от структуры экспорта.
Роснефть — крупнейший экспортёр с преимущественной ориентацией на Восток. Долгосрочные контракты с индийскими НПЗ частично защищают от краткосрочных колебаний дисконта, но не от падения базовой цены Brent. При прочих равных снижение Brent на $5 — это прямые потери выручки на сотни миллиардов рублей в год.
Лукойл исторически имел более диверсифицированный экспорт, включая западные направления. Санкционные ограничения сузили эту диверсификацию, но компания сохраняет экспорт через Новороссийск, где дисконт к Dated Brent составляет около $22,63 за баррель. Это чуть лучше, чем из Приморска, но принципиальной разницы нет.
Для всех компаний сектора ключевым остаётся один и тот же вопрос: где стабилизируется Brent. Если сделка с Ираном окажется устойчивой и пролив действительно откроется и после 21 августа, дополнительное предложение нефти будет давить на цены ещё несколько кварталов. Если переговоры снова зайдут в тупик — всё вернётся обратно. Рынок сейчас отыгрывает именно "иранский мир", не дожидаясь его реализации. Это классическая ситуация "покупай на слухах, продавай на фактах" — только в данном случае применительно к нефтяным ценам
Инвестиционный взгляд
Акции российских нефтяников в текущей ситуации оказались под двойным давлением: падает базовая цена, растёт дисконт. Ни то ни другое не находится под контролем самих компаний.
Однако есть нюанс, который часто упускают. Рубль также реагирует на снижение нефтяных доходов — и ослабление рубля частично компенсирует потери в долларовой выручке при её конвертации. Риски для исполнения плана по нефтегазовым доходам уже частично реализовались, поскольку бюджет на 2026 год строился исходя из курса 92 рубля за доллар. Если доллар вырастет до 85–88 рублей на фоне снижения нефтяных доходов, рублёвая выручка нефтяников снизится меньше, чем упадет Urals в долларах
Тем не менее при сценарии устойчивого Brent ниже $80 и дисконте $22–24 финансовые результаты нефтяных компаний во втором полугодии 2026 года окажутся заметно слабее первого. Следить нужно за двумя переменными: реальным открытием Ормузского пролива и тем, возобновит ли США лицензию на покупку российской нефти — или оставит этот инструмент в арсенале переговорного давления.