Пролог: сто дней, которых не должно было быть
В конце февраля 1815 года бывший император французов покинул остров Эльба. Через двадцать дней он вошёл в Париж — без единого выстрела. Династия Бурбонов, восстановленная всего год назад, рассыпалась мгновенно: король Людовик XVIII бежал в Гент. Европа, собравшаяся на Венский конгресс делить наполеоновское наследство, 13 марта объявила беглеца вне закона. Четыре державы — Британия, Россия, Австрия и Пруссия — обязались выставить по 150 000 солдат каждая, чтобы покончить с ним раз и навсегда.
Наполеон понимал: единственный шанс удержаться у власти — атаковать первым, пока силы Седьмой коалиции не соединились в гигантскую армию вторжения. К началу июня 1815 года он сформировал «Armée du Nord» — Северную армию численностью около 120 000 человек. Это была самая опытная армия, которую он вёл в бой с 1807 года: почти без необученных новобранцев, без сомнительных союзников. Но внутри неё зрел раскол. Ветераны, отказавшиеся служить Бурбонам, с подозрением смотрели на офицеров, присягнувших было королю. Те, в свою очередь, тяготились высокомерием «старых усачей». Французский генерал Максимильен Фуа записал тогда в дневнике: «Войска выказывают не патриотизм, не энтузиазм, а настоящую манию — к императору и против его врагов». Армия держалась исключительно на личной преданности одному человеку.
В Бельгии французам противостояли две силы. Первая — англо-голландско-бельгийско-немецкая армия под командованием британского фельдмаршала герцога Веллингтона: около 106 000 человек, разбросанных вокруг Брюсселя. Вторая — Прусская армия Нижнего Рейна во главе с 72-летним фельдмаршалом Гебхардом Леберехтом Блюхером, князем Вальштаттским: примерно 117 000 человек, расквартированных в районе Намюра. Обе армии планировали вторжение во Францию не раньше конца июня — начала июля, дожидаясь подхода австрийцев и русских.
Наполеон не собирался ждать.
Глава первая: стратегия центральной позиции
Замысел, которым французский император руководствовался в июне 1815 года, военные историки называют стратегией центральной позиции. Суть её была проста: вклиниться между двумя вражескими армиями, развести их в разные стороны и разбить поодиночке. Этот приём Наполеон применял многократно — в итальянских кампаниях, при Аустерлице, в войне Четвёртой коалиции. Теперь ему предстояло исполнить его в последний раз.
В ночь на 15 июня 1815 года французские колонны перешли бельгийскую границу у Тюэна, юго-западнее Шарлеруа. К утру они захватили сам Шарлеруа — ключевой узел дорог, вбив клин между Веллингтоном и Блюхером. Наполеон разделил армию на три части. Левым крылом — примерно 25 000 человек — командовал маршал Мишель Ней, герой отступления из России 1812 года, человек отчаянной храбрости, но к 1815 году утративший хладнокровие. Правым крылом — маршал Эммануэль де Груши, опытный кавалерийский командир, лишь недавно произведённый в маршалы; ему предстояло действовать в роли самостоятельного командующего, к чему он готов не был. Центральный резерв император оставил под своим личным управлением.
Веллингтон узнал о французском наступлении с катастрофическим опозданием — лишь поздно вечером 15 июня, на балу герцогини Ричмондской в Брюсселе. Он был поражён скоростью наполеоновского манёвра и спешно приказал армии выдвигаться к перекрёстку Катр-Бра. Блюхер, получив известия раньше, уже стягивал корпуса к деревне Сомбреф, где находилась заранее выбранная оборонительная позиция.
Утром 16 июня Наполеон принял решение: сначала разбить пруссаков, как более непосредственную угрозу, а затем повернуть против Веллингтона. Нею ставилась задача захватить перекрёсток Катр-Бра и по возможности ударить во фланг Блюхеру. Основные силы — пехотные корпуса генералов Доминика Вандама (III корпус), Этьен-Мориса Жерара (IV корпус) и Жоржа Мутона, графа Лобау (VI корпус), а также Императорская гвардия и кавалерийский резерв — нацеливались на Линьи.
Глава вторая: поле, ручей и два ветерана
Блюхер выбрал для обороны линию ручья Линьи — узкого, но крутобережного водотока, протянувшегося от Флёрюса на северо-восток. Местность в долине была заболоченной. Вдоль ручья цепочкой стояли деревни и хутора: Ваньеле, Сент-Аман-ла-Э, Амо-де-Сент-Аман, Линьи и, наконец, Сомбреф. Каменные дома, сады, изгороди, церковная ограда, мосты — всё это прусские сапёры превратили в укрепления. Подступы к мостам перекрыли баррикадами, в стенах пробили бойницы.
У этой позиции имелось два слабых места. Правое крыло — корпус генерал-лейтенанта Ганса Эрнста Карла фон Цитена — заканчивалось у Ваньеле и дальше «висело в воздухе», не имея естественной опоры. Левое крыло — корпус генерал-лейтенанта Иоганна Адольфа фон Тильмана — было растянуто настолько, что едва прикрывало Сомбреф. Наконец, пруссаки развернулись на переднем скате, то есть на склоне, обращённом к противнику: французская артиллерия получала прекрасный обзор и могла простреливать их порядки насквозь.
К середине дня 16 июня Блюхер располагал тремя корпусами: I-м Цитена, II-м генерал-майора Георга Дубислава Людвига фон Пирха (которого, чтобы не путать с братом, тоже Пирхом, называли «Пирх I») и III-м Тильмана. В сумме — около 83 000 человек и 224 орудия. IV корпус генерала Фридриха Вильгельма Бюлова фон Денневица находился в нескольких часах марша и к началу битвы не поспел: причиной стала путаница в приказах, усугублённая взаимной неприязнью между Бюловом и начальником штаба Блюхера.
Прусская армия образца 1815 года была далеко не лучшей из тех, что королевство когда-либо выставляло. Значительную часть пехоты составлял ландвер — ополчение, плохо обученное, вооружённое устаревшим оружием. Многие ландверисты происходили из территорий, присоединённых к Пруссии лишь в 1814 году — Вестфалии и рейнских провинций, — и особой лояльности новому государству не испытывали. В I и II корпусах треть состава приходилась на ландвер, в III — половина, а в IV — две трети. Кавалерия находилась в стадии реорганизации, артиллерии не хватало орудий и людей. Держалась армия на двух людях: фельдмаршале Блюхере и его начальнике штаба генерал-лейтенанте Августе Нейдхардте фон Гнейзенау.
Блюхер — «Старый гусар», как звали его солдаты, — был бойцом до мозга костей. За плечами у него остались десятки сражений, в том числе катастрофа 1806 года и победы 1813–1814 годов. Он обладал способностью воодушевлять войска, но как стратег был слаб, а тактикой владел посредственно. Зато Гнейзенау, саксонец по рождению, вступивший в прусскую армию ещё в 1786 году, был одним из архитекторов реформы прусской армии после разгрома 1806 года. Именно он, по общему мнению, «действительно командовал армией», а Блюхер «служил примером храбрейшего в бою». Прусский офицер связи при Веллингтоне, полковник барон Карл фон Мюффлинг, выразился об этом тандеме так: «Гнейзенау командует, Блюхер подаёт пример».
Около 13:00 Блюхер встретился с Веллингтоном у мельницы Бюсси в деревне Бри. Герцог пообещал прислать 40 000 человек во фланг французам — «если его самого не атакуют». Он не знал, что Ней уже начал наступление на Катр-Бра.
Глава третья: Сент-Аман в огне, Линьи в дыму
Наполеон прибыл к Флёрюсу около 9:30 утра и устроил наблюдательный пункт на мельнице Наво. Он ожидал, что пруссаки продолжат отход, — но те стояли на месте. Император расположил корпус Вандама напротив Сент-Амана, корпус Жерара — против Линьи, а кавалерию Груши — на правом фланге, угрожая дороге на Намюр. Гвардия и корпус Лобау оставались в резерве.
Бой начался между 14:30 и 15:00. Три пушечных выстрела гвардейской батареи — сигнал атаки. Дивизия генерала Этьена Никола Лефоля из корпуса Вандама захватила Сент-Аман за пятнадцать минут, но пруссаки контратаковали и выбили французов. Деревня переходила из рук в руки весь день — к вечеру таких переходов насчитают полдюжины. Чуть западнее дивизия генерала Жана-Батиста Жирара, командира 7-й пехотной дивизии (приданной из состава II корпуса, находившегося у Нея), взяла Амо-де-Сент-Аман и деревушку Ла-Э. Французы несли огромные потери: к 16:00 из строя выбыло более четверти дивизии Жирара. Оба его бригадных генерала получили ранения. Сам Жирар, которому исполнилось 48 лет, был смертельно ранен пулей в грудь у фермы Ла-Э.
В центре, у Линьи, дивизия генерала Марка Николя Луи Пешё трижды атаковала деревню — и трижды откатывалась под огнём прусской артиллерии. Лишь подтянув две батареи гвардейских орудий, Жерар сумел подавить прусские пушки. Его пехота форсировала ручей Линьи и ворвалась на южную окраину. Начался многочасовой бой внутри деревни — дома, церковь, фермы Ан-О и Ан-Ба, замок Лооз. Капитан Модюи из гренадеров Старой гвардии, вспоминая этот день тридцать два года спустя, записал: «Более четырёх тысяч убитых легли на пространстве, не превышающем сада Тюильри — триста или четыреста ярдов в поперечнике. Это была рукопашная схватка, длившаяся часами, где огонь вёлся не с четырёхсот или шестисот ярдов, а в упор — с пятидесяти».
К 17:00 Вандам окончательно закрепился в Сент-Амане. Блюхер, видя, что его правый фланг трещит по швам, начал стягивать туда все резервы — батальон за батальоном. Он надеялся, что Веллингтон вот-вот появится на левом фланге французов, но Веллингтон сам истекал кровью у Катр-Бра. Резервы таяли, центр у Линьи слабел. План Наполеона работал.
Глава четвёртая: двадцать тысяч призраков
К пяти часам пополудни Наполеон понял, что момент для решающего удара близок. Но для полного разгрома прусского правого фланга ему нужен был корпус генерала Жана-Батиста Друэ, графа д'Эрлона — 20 000 свежих штыков, стоявших в резерве у Нея. Около 15:15 император отправил Нею приказ, заканчивавшийся словами: «Судьба Франции в ваших руках. Действуйте немедленно». Д'Эрлон получил отдельный приказ — ещё более цветистый: «Господин граф, враг падает головой в ловушку, которую я ему приготовил. Вы спасёте Францию и покроете себя славой. Немедленно с войсками идите на высоты Линьи, к Бри, и обрушьтесь на Сент-Аман».
Корпус двинулся. Но дальше началась цепь ошибок, которую военные историки называют одной из самых дорогостоящих путаниц в истории войн.
То ли из-за неразборчивого почерка начальника штаба — маршала Никола Жана де Дьё Сульта, французского военачальника, сменившего на этом посту несравненного Луи-Александра Бертье, — то ли из-за неверного прочтения маршрута, д'Эрлон выбрал неправильную дорогу. Вместо того чтобы выйти к Бри — в тыл прусского правого фланга, — его колонна появилась напротив французского левого фланга, у Сент-Амана, примерно в 17:30. Солдаты Вандама, измотанные пятичасовым боем, увидев неизвестные войска на своём фланге, запаниковали. Вандам отправил к Наполеону адъютанта с тревожным донесением. Император, недоумевая, приказал опознать колонну и задержал атаку Гвардии. Тем временем люди Вандама начали отходить, бросая только что взятый Сент-Аман.
Блюхер, заметив замешательство, решил, что это долгожданная помощь от Веллингтона, и бросил в атаку последние резервы.
А затем колонна — те самые 20 000 человек — развернулась и ушла обратно на запад. Это маршал Ней, узнав, что император забрал у него корпус д'Эрлона как раз в тот момент, когда он готовил решающий удар по Веллингтону, пришёл в ярость и отозвал войска. Специальный курьер доставил д'Эрлону категорический приказ возвращаться. Генерал, разрываясь между двумя взаимоисключающими распоряжениями, подчинился своему непосредственному командиру — Нею. Корпус д'Эрлона промаршировал между двумя полями битвы — Линьи и Катр-Бра — и не сделал ни одного выстрела ни на одном из них. Позже маршал Сульт скажет в депеше: «Если бы граф д'Эрлон исполнил манёвр, который приказал император, прусская армия была бы полностью уничтожена, и мы взяли бы, возможно, 30 000 пленных».
Эта история — не просто курьёз. Она обнажила главную слабость наполеоновской армии в кампании 1815 года: катастрофическую работу штаба. Сульт, безусловно талантливый командир на поле боя, оказался никуда не годным начальником штаба. Его приказы были многословны, противоречивы и часто неразборчивы. Бертье — прежний начальник штаба, служивший Наполеону с итальянской кампании 1796 года, — умел переводить диктуемые императором общие идеи в чёткие письменные распоряжения для конкретных исполнителей. Без него система дала сбой.
Глава пятая: Гвардия, гроза и падение Блюхера
Когда д'Эрлон увёл корпус обратно, Наполеон понял, что помощи не будет. Пришло время пускать в дело последний козырь — Императорскую гвардию. К 19:00 французская артиллерия сосредоточила по Линьи более 60 орудий. Грохот канонады заглушил звуки начинавшейся грозы — короткий летний ливень скрыл передвижения гвардейских колонн.
Гвардейцы двинулись двумя колоннами: гренадеры и егеря, их сопровождала кавалерия генерала Эдуара Мийо и около 60 пушек. Между колоннами Гвардии в атаку пошли потрёпанные, но всё ещё боеспособные дивизии Жерара. Прусский центр, ослабленный переброской резервов на правый фланг, дрогнул. Линии заколебались, попятились и рухнули.
Блюхер сделал то, что делал всегда в критический момент, — лично возглавил контратаку. Он собрал 32 эскадрона кавалерии генерала фон Рёдера и бросил их на французскую Гвардию. Кавалеристы врубились в строй гвардейцев, но старые солдаты Наполеона — многие из них воевали ещё при Маренго и Аустерлице — мгновенно перестроились в каре. Лошади не идут на штыки. Прусская атака захлебнулась, но выиграла несколько драгоценных минут для отступающей пехоты. Под Блюхером убили коня. 72-летний фельдмаршал рухнул наземь, придавленный тушей. Французские кирасиры пронеслись над ним — минимум дважды, — не узнав в сумерках командующего вражеской армии. Лишь адъютант сумел вытащить его из-под лошади и увести с поля боя.
К 21:00 сражение закончилось. Французы удерживали поле. Пруссаки отходили — частично организованно, частично в беспорядке. Арьергард вёл бои у Бри и Сомбрефа до полуночи, выигрывая время. Несколько тысяч новобранцев-ландверистов дезертировали в темноте: по разным оценкам, от 8 000 до 12 000 человек покинули ряды.
Глава шестая: решение в ночи
Сражение завершилось. Прусская армия потеряла около 16 000 убитыми и ранеными, 21–40 орудий и тысячи дезертиров. Французы заплатили за победу примерно 11 500 человек. Но самый важный итог дня определился не на поле Линьи, а в полутёмной комнате штаба, где Блюхер, ещё не оправившийся от падения, и Гнейзенау принимали решение: куда отступать.
Здравый смысл и военная логика предписывали отход на восток — к Намюру и далее к реке Маас, по линиям снабжения, в сторону Пруссии. Это значило бы разрыв связи с Веллингтоном и, скорее всего, его последующее поражение — теперь уже без всякой надежды на помощь. Гнейзенау, взявший командование на себя в отсутствие Блюхера, принял противоположное решение. Армия пойдёт на север — к Вавру. При этом она оторвётся от складов и коммуникаций, но останется в пределах досягаемости для Веллингтона. Это решение, принятое глубокой ночью 16 июня 1815 года, многие военные историки называют самым судьбоносным выбором за всю кампанию.
К рассвету 17 июня I и II прусские корпуса прошли через Тильи и Мон-Сен-Гибер к Вавру. III корпус Тильмана соединился с IV корпусом Бюлова у Жамблу. Бюлов, чей корпус так и не участвовал в сражении, получил приказ двигаться к Вавру. Полковник фон Рёль, начальник артиллерийского департамента, спешно организовывал подвоз боеприпасов из Маастрихта, Кёльна, Везеля и Мюнстера. Прусский военный организм, помятый, но не сломанный, восстанавливался с поразительной скоростью.
А что же Наполеон? Утро 17 июня он провёл в бездействии. Поздний завтрак, осмотр поля вчерашней битвы, разговоры с пленными. Погоня за пруссаками была поручена маршалу Груши — но лишь во второй половине дня. Груши получил корпуса Вандама и Жерара, кавалерию Пажоля и Экзельмана, а также пехотную дивизию Теста из корпуса Лобау — всего около 33 000 человек. Приказ гласил: преследовать Блюхера, не дать ему перегруппироваться и соединиться с Веллингтоном. Но Груши, как и сам Наполеон, исходил из ошибочного предположения, что пруссаки уходят на восток. Основную массу кавалерии он бросил по намюрской дороге — прямо в противоположную сторону от истинного направления отхода.
К вечеру 17 июня французский маршал отправил Наполеону депешу, из которой следовало, что, по его данным, два прусских корпуса движутся к Вавру — но он всё ещё считал, что главные силы идут северо-восточнее. Груши находился позади пруссаков, на дальнем берегу реки Диль, не в состоянии ни помешать Блюхеру двигаться к Ватерлоо, ни вовремя соединиться с главными силами.
Сам Наполеон с резервами повернул на запад — к Катр-Бра. Веллингтон, узнав о поражении пруссаков, уже отступал к заранее разведанной позиции у деревни Ватерлоо. Дождь, зарядивший с ночи, превращал бельгийские дороги в болото.
Глава седьмая: завещание Жирара, марш к канонаде и последний акт
В начале июня 1815 года Жан-Батист Жирар — 48-летний генерал, прошедший с Наполеоном десятки кампаний от Революции до Ста дней, — принял под командование 7-ю пехотную дивизию. При Линьи его люди штурмовали Амо-де-Сент-Аман и Ла-Э. В какой-то момент боя пуля пробила ему грудь. Он оставался на поле, пока мог, затем был эвакуирован в Париж. Наполеон, узнав о его действиях, 21 июня — через три дня после Ватерлоо — подписал указ о присвоении ему титула герцога Линьи. Это был один из последних титулов, пожалованных императором. Жирар умер от раны 25 июня (по другим источникам — 27-го). Маршальский жезл, к которому его готовились представить, остался невручённым.
18 июня 1815 года, около 11:30 утра, Груши со штабом находился в деревне Сар-ле-Вальхен, примерно в 23 километрах от поля Ватерлоо. Внезапно все услышали далёкий гул — канонаду. Генерал Этьен-Морис Жерар, командир IV корпуса, предложил немедленно идти на звук. По преданию, он произнёс фразу: «Маршал, наш долг — идти на пушки». Груши ответил, что его долг — исполнять приказы императора, а приказ состоял в преследовании Блюхера у Вавра. Он продолжил движение на восток и в тот же день выиграл сражение при Вавре — против арьергарда прусского III корпуса Тильмана. Победа оказалась стратегически бесполезной. Основные силы Блюхера — IV корпус Бюлова, II корпус Пирха и I корпус Цитена — уже ушли к Ватерлоо.
К 16:30 головные части Бюлова появились у хутора Планшенуа, на правом фланге наполеоновской армии. К 19:00 пруссаки прорвались к церкви Планшенуа, и Наполеон вынужден был бросить на отражение угрозы Молодую Гвардию, а затем и батальоны Старой Гвардии. Чуть позже с запада подошёл корпус Цитена — и сомкнул линию с левым флангом Веллингтона. Кольцо замкнулось. Последнее наступление Императорской гвардии на центр Веллингтона было отбито. Французская армия побежала.
Около 21:00–22:00 Блюхер и Веллингтон встретились у фермы Бель-Альянс. Прусский фельдмаршал, чьи познания во французском языке ограничивались несколькими словами, произнёс фразу, которую история запомнила: «Quelle affaire!» — «Ну и дело!»
Эпилог: арифметика победы, геометрия поражения
Битва при Линьи — последняя победа Наполеона — в сухом остатке военной статистики выглядит так. С французской стороны: около 63 000–68 000 человек и 210 орудий, потери около 11 500. С прусской: около 83 000 человек и 224 орудия, потери около 16 000 убитыми и ранеными и до 12 000 дезертирами в последующие дни. Поле осталось за французами. И при этом Линьи — классический пример тактического успеха, обернувшегося стратегической неудачей.
Почему так вышло? Цепочка причин длинна и переплетена.
Во-первых, штабная работа, а точнее — её отсутствие. Без Бертье, умершего при невыясненных обстоятельствах 1 июня 1815 года, приказы путались, запаздывали и неверно читались. Корпус д'Эрлона — 20 000 человек — стал жертвой двух противоречащих друг другу распоряжений и не нанёс ни одного удара ни по одной из вражеских армий. Во-вторых, кадровый голод. Многие лучшие маршалы империи были мертвы — Ланн, Бессьер, Понятовский, — находились в отставке или на службе у Бурбонов — Мармон, Виктор, Макдональд. Наполеону пришлось ставить на ключевые позиции людей, для этого недостаточно подходивших: Нея — импульсивного и уставшего, Груши — никогда не командовавшего армией, Сульта — никудышного начальника штаба.
В-третьих, решение Гнейзенау отступать на север. Если бы прусская армия ушла на восток — к Намюру и Маасу, — Веллингтон остался бы один. Ватерлоо, вероятно, закончилось бы победой французов. Но Гнейзенау, саксонец, поступивший на прусскую службу ещё в 1786 году и прошедший путь от кадета до генерал-лейтенанта, рассудил иначе. Он знал, что, теряя линии снабжения, армия сохраняет главное — способность ударить снова.
В-четвёртых, сам Блюхер. Семидесятидвухлетний фельдмаршал, проведший несколько минут под убитой лошадью, с помятыми рёбрами и в синяках, к утру 17 июня уже рассылал приказы о перегруппировке. Его ненависть к Наполеону — глубокая и личная — была известна всем. Именно она не дала ему смириться с поражением. Прусская армия, какой бы слабой она ни была по составу, держалась на этой воле к продолжению борьбы.
И наконец, Линьи продемонстрировало разницу между разбитой и уничтоженной армией. Блюхер проиграл сражение, но сохранил войска — пусть и в беспорядке, пусть и с огромными потерями. Через сорок часов эти же войска, пополненные корпусом Бюлова, реорганизованные и обеспеченные боеприпасами, атаковали правый фланг Наполеона при Ватерлоо. А французы, выигравшие поле 16 июня, вечером 18 июня бежали, бросая оружие и обозы. Император, чью карету прусские кавалеристы захватили у Жемаппа, отрёкся 22 июня. Война, начатая им за двадцать три года до этого, завершилась навсегда.