Это не легенда. Это задокументированное поведение, снятое National Geographic на камеру: медоед атакует змею, получает укус, падает на бок, отключается и через два-три часа встаёт, стряхивается и спокойно доедает то, с чего начал.
Кобра, пока медоед спал, никуда не делась. Потому что медоед пришиб её до того, как отключился.
И кстати, книга рекордов Гиннеса присвоила медоеду официальный титул "самого бесстрашного животного в мире". Обычно к таким формулировкам стоит относиться со скептицизмом. Тут - редкий случай, когда факты за этим реально стоят.
Кто это вообще такой
Медоед, или ратель - небольшой хищник из семейства куньих. Живёт в Африке, на Ближнем Востоке и в Индии, весит килограммов десять-двенадцать, примерно как крупная домашняя кошка. По виду косолапый, чёрно-белый, если уж откровенно - неказистый.
По факту существо, от которого убегают леопарды.
И это не преувеличение ради красного словца. Зафиксированы случаи, когда медоед отгонял львов, уходил от целых стай гиен и в одиночку выигрывал схватку с коброй. Его агрессия настолько предсказуема, что большинство крупных хищников предпочитают просто не связываться.
Откуда у него такая наглость - молекулярный ответ
Долго считалось, что медоед каким-то образом устойчив к яду. Непонятно как, но устойчив.
В 2016 году биолог Диана Дрэбек с командой наконец разобралась. Чтобы получить кровь для анализа, им пришлось идти в зоопарки Сан-Диего и Форт-Уэйна - медоедов в дикой природе изучать практически невозможно. Результат того стоил.
Основной инструмент кобры нейротоксины. Они атакуют специфический рецептор в мышечных клетках и блокируют его. Мышцы перестают получать сигналы нервной системы, дыхательная мускулатура останавливается - животное задыхается.
У медоеда этот рецептор мутировал. Форма изменилась ровно так, что нейротоксин кобры к нему физически не может прикрепиться - как ключ, который не лезет в замок. Мышцы продолжают работать, дыхание не прерывается.
Самое странное: та же мутация независимо появилась ещё как минимум в четырёх других видах - у мангустов, ежей, свиней и некоторых других. Разные животные, разные эволюционные ветви, разные континенты и один и тот же молекулярный трюк. Каждый раз, когда учёные находят конвергентную эволюцию такого рода, это буквально ломает интуицию о том, как работает случайность.
Но тут есть важная оговорка - это защита именно от нейротоксинов. К ядам, которые разрушают ткань или кровь, медоед куда менее устойчив. Гадюка теоретически может его убить. Поэтому сценарий "упал в кому и проснулся" работает именно с кобрами и похожими нейротоксичными видами - не со всеми змеями подряд.
Остальные моменты тоже не подарок
Кожа медоеда толще, чем у буйвола. При этом она настолько свободно сидит на теле, что если хищник схватит медоеда и сожмёт тот разворачивается внутри собственной шкуры и кусает в ответ. Это наблюдали в дикой природе, не в лаборатории.
Челюсть практически невозможно вывихнуть. Если вцепился, то оторвать практически невозможно.
Когти на передних лапах как у маленького медведя. Роет быстрее почти любого животного сравнимого размера.
До 25% рациона в дикой природе как раз ядовитые змеи. То есть это не случайные встречи, это осознанная охота на добычу, которая убила бы практически любого другого хищника его веса.
И еще одна интересная деталь
Медоедихи воспитывают детёнышей около 14-18 месяцев, что очень долго для животного такого размера. И всё это время мать методично знакомит детёныша с ядами: начинает со слабых скорпионов, постепенно переходит к более токсичным видам, и к концу обучения молодой медоед уже справляется с кобрами.
То есть это не только врождённая молекулярная защита. Это ещё и педагогика. Мать буквально тренирует детёныша есть опасные вещи в правильном порядке.
Добавьте к этому задокументированное использование инструментов - например медоеды применяют камни, чтобы разбивать черепашьи яйца, и палки, чтобы добираться до еды в труднодоступных местах - и перед вами небольшое косолапое существо, которое официально самое бесстрашное в мире, умеет разработать мышечную защиту от кобр, учит детёнышей методично, пользуется инструментами и после укуса просто ненадолго ложится поспать.
Когда учёные наконец добрались до его крови, они всерьёз обсуждали, не поможет ли изучение его рецепторов создать лучшие антидоты для людей.
Пока не помогло. Но работа продолжается.