В городе на Волге, где, по слухам, даже камни умеют свистеть от скуки, произошло событие, которое могло бы взволновать умы, если бы умы вообще были склонны к волнению. Событие это называлось «Дело гражданина Петухова».
Гражданин Петухов, человек положительный, обладатель автомобиля мышиного цвета, в один прекрасный день, а точнее в 9 часов 17 минут 42 секунды, допустил ошибку, которая стоила ему не только нервов, но и 750 рублей. Он поехал прямо там, где, по мнению бесстрастного ока системы «Лобачевский», нужно было ехать направо.
Надо сказать, что «Лобачевский» — это не великий математик, как можно было бы подумать, а железный ящик с объективом, установленный на столбе. Он не читал книг, но зато досконально знал Правила дорожного движения. И вот, нацелив свой единственный глаз на автомобиль Петухова, ящик щелкнул. Так родилось постановление №… о привлечении к административной ответственности.
Петухов, получив «письмо счастья», пришёл в ярость. Он был не из тех людей, кто молча платит за то, чего не совершал. Вооружившись Кодексом, интернетом и справедливым гневом, он ринулся в бой.
— Это провокация, — восклицал Петухов, потрясая жалобой. — Это фотомонтаж. Эти негодяи из ГИБДД склеили два снимка в фотошопе. Во-первых, «Лобачевский» вообще не предназначен для фиксации моих художественных манёвров, он только скорость меряет. Во-вторых, его даже не поверили. А в-третьих, там внутри сидит нейросеть, которая незаконно роется в моих персональных данных. Это не камера, а шпионский гаджет.
Петухов метался по кухне, сжимая в руках злополучное постановление, словно это был приговор суда инквизиции. На столе остывал борщ, а супруга Петухова, женщина практичная по имени Клавдия Семёновна, спокойно протирала чайник.
— Ну и что ты теперь будешь делать? Пойдёшь в суд доказывать, что ты не верблюд, а камера — это не камера?
— Пойду! — рявкнул Петухов. — Я им покажу, где раки зимуют! Я найму адвоката, я потребую экспертизу. И вообще, эти нейросети… они же везде, следят за нами! Они знают, сколько у меня денег на карте, как я паркуюсь и даже что я ел на завтрак.
Клавдия Семёновна отставила чайник в сторону, задумчиво посмотрела на мужа и вздохнула с той особенной женской снисходительностью, которая даётся только тридцатью годами совместной жизни.
— Знаешь, что, Витя, — мягко сказала она, — я, конечно, понимаю твоё возмущение. Но насчёт нейросетей ты немного… того. Везде их сейчас полно. Даже в серьёзных конторах, куда солидные дяди с галстуками ходят. Ты думаешь, твоя камера — это самое страшное изобретение человечества? Да она просто отдыхает в сторонке, пока другие нейросети работают на полную катушку.
Петухов удивлённо замер, приоткрыв рот.
— Какие ещё другие? — переспросил он, забыв про жалобу.
— Ну, вот ты говоришь, что машина за тобой следит. А ты знаешь, что, например, «Сбер» не только деньги хранит? Они там развивают «ГигаЧат Бизнес». Это такая платформа, где для разных компаний делают специальных ИИ-агентов. Агенты эти просто помогают сотрудникам всякую скучную работу делать: искать нужные бумаги, готовить отчёты, разбираться в огромных таблицах. Представь, Витя, если бы у тебя в конторе был такой робот, ты бы не сидел до восьми вечера с этими накладными. Говорят, на такие дела до 70% времени уходит впустую. А тут раз, и всё готово.
Петухов задумчиво почесал затылок. Его гнев начал медленно остывать под напором житейской логики жены.
— Ну, Сбер понятно, — пробормотал он. — Там же денег куры не клюют.
— И не только Сбер, — продолжала Клавдия Семёновна, подливая себе чаю. — Вот взять «Газпромнефть». Там же не шутки, там скважины, вышки, бурят, и всё такое сложное, что я даже и не выговорю. Так они тоже ИИ на это дело поставили. Он им помогает планировать, где бурить.
Петухов сел на табуретку, ослабив галстук. Нейросети в камерах «Лобачевский» уже не казались ему такой уж вопиющей несправедливостью.
— А «Ростелеком»? — добавила Клавдия, почувствовав, что муж сдаётся. — Они вообще не парятся. У них есть своя платформа, «Нейрошлюз» называется. Там целых 30 сервисов для сотрудников. И документы ищут, и презентации делают, и аудио в текст переводят. Представляешь, сидишь на совещании, ничего не записываешь, а потом — бац! — и готовый протокол. Никто тебя не штрафует, не снимает, не лезет в твои личные дела, только работают.
— Ну, допустим… — протянул Петухов, уже с меньшей уверенностью.
— А ты знаешь, что «Х5», ну, та самая, с «Пятёрочками» и «Перекрёстками», с помощью ИИ решают, сколько колбасы и молока завозить, какой товар на полку класть и даже ценники менять. И никто не жалуется! Всё работает, всё считается. И даже «Самолёт», который дома строит, и те туда ИИ пристроили, чтобы за стройкой наблюдать, чтобы рабочие не ленились, чтобы краны правильно стояли. Полезнейшая вещь, Витя. А ты: «нейросеть, нейросеть, следит, взламывает».
Петухов вытер пот со лба бумажной салфеткой и с тоской посмотрел на постановление, которое всё ещё лежало на столе. Семьсот пятьдесят рублей уже казались ему не самой большой трагедией в мире.
— И что же, — спросил он глухим голосом, — получается, я зря в суд пойду?
— Зря, — спокойно сказала Клавдия Семёновна, беря его за руку. — Потому что нейросети бывают разные, Витя. Одни штрафуют людей за то, что они прямо поехали. А другие работают на большие предприятия, экономят время и деньги, строят дома и кормят страну колбасой. Так что не выступай, заплати штраф и поехали лучше к маме на дачу.
Петухов глубоко вздохнул, походил, но возмущение вернулось, платить не хотелось. Особенно возмущало Петухова то, что знак, запрещающий ему ехать прямо, висел незаконно. Он был установлен с нарушением ГОСТа, и вообще, по мнению Петухова, его повесили в прошлом году по муниципальному контракту, который, вероятно, подписывали в тёмном переулке.
Судья первой инстанции, выслушав доводы, вздохнул и сказал:
— Уважаемый Петухов, вы бы ещё спросили, поверяли ли камеру каждый час. Всё поверено, всё проверено.
Суд первой инстанции оставил постановление в силе.
Тогда Петухов, человек упёртый, пошёл выше, в областной суд. Судья взял жалобу, прочитал дело.
— Гражданин Петухов, извольте посмотреть сюда. Вот снимок, тут ваша машина. Тут знак 5.15.1. Здесь вы едете прямо, хотя должны направо. С помощью какой именно нейросети это зафиксировано, вас волновать не должно. Главное, что это не фотомонтаж. У нас тут, знаете ли, не кинематограф.
Судья зачитал вслух характеристики системы «Лобачевский», которые звучали как заклинания: «модульная архитектура», «радиолокационный метод» и «защита электронной подписью по ГОСТ Р 34.10-2012». От этих слов у непосвящённого закладывало уши, но Петухов стоял на своём.
— Но ведь знак висит не по ГОСТу! — вскричал он.
— Знак висит нормально.
Судья был непоколебим. Он сравнил фотографии, проверил свидетельство о поверке, которое было действительно аж до следующего года, и пришёл к выводу, что гражданин Петухов наказан по всей строгости буквы закона.
— В конце концов, — резюмировал судья, закрывая дело, — 750 рублей - это не 100 тысяч. Это цена за невнимательность. Вы хотите назначить экспертизу, чтобы проверить, не подсунул ли вам инспектор фальшивку? Но экспертиза стоит дороже, чем ваш штраф. И ходатайство о проведении экспертизы вы не заявляли.
Петухов поник. Его грозные аргументы о нейросетях, изучающих его персональные данные, и о незаконных знаках разбились о спокойную логику суда.
— Жалобу Петухова оставить без удовлетворения, а постановление без изменения.
Так окончилась эпопея о том, как один человек пытался доказать, что он не нарушал, а камера — это не камера, а дорожный знак — это не знак. Но всё осталось, как было. Штраф висел на совести Петухова тяжким бременем, а система «Лобачевский» продолжала невозмутимо щёлкать проезжающие мимо автомобили, не ведая ни жалости, ни сомнений.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Решение от 8 декабря 2025 г. по делу № 12-332/2025, Саратовский областной суд