1. Теория меновой стоимости и стоимости в «Капитале»: мистический обмен товаров между собой бесконечен.
В данной статье мы критически рассмотрим святая святых теории Маркса и марксизма, его гордость: теорию стоимости. Прежде, сделав ряд замечаний. Сначала напомним мнение Бакунина о Марксе, которого он знал более 30-ти лет. "у него общий недостаток всех профессиональных ученых: он доктринер. Он всецело верит в свои теории и с высоты своих теорий пренебрежительно относится ко всем. ..Маркс чрезмерно тщеславен до непристойности и до сумасшествия. Если кто-либо имел несчастье задеть его самым невинным в мире образом в этом болезненном тщеславии, ..он становится непримиримым врагом; и тогда он считает допустимыми любые средства и на самом деле использует самые постыдные, самые недопустимые из них, чтобы унизить его в глазах общественного мнения". Итак, отметим два важных момента у Маркса: 1) религиозную веру в свою правоту и 2) и его ненависть к любым оппонентам.
Не менее важно сразу определить грубейшие ошибки методологии Маркса, которые сразу делают несостоятельной как его теорию стоимости, так и его теорию прибавочной стоимости.
- Прежде всего, это невероятный схематизм в "Капитале". Так, в капитализме он выделял отдельные его свойства, превращал их в схему и далее изучал уже не собственно капитализм, а свою же собственную схему, которой подменил весь капитализм. Часто, грубо искажая реальность. Например, обмен товаров он производил без людей! И из это ошибочной схемы вывел свою теорию стоимости!
- Второй грубейшей ошибкой было смешение в экономических работах людей и вещей, т. е., субъектов и объектов. В результате, исследования Маркса превращались в мистическую химеру, где люди замещались вещами, а вещи получали свойства людей! Например, "капитал" у Маркс мог обладать волей! А холст глазами!
- Третья грубая ошибка хотя и не являлась такой шокирующей как предыдущая, но играла крайне негативную роль в исследовании. Она состояла в отсутствии принципа историзма, и выражалась в том, что как бы исследуя индустриальный капитализм XIX в., Маркс брал экономические факты совсем из других эпох, которые не были присущи капитализму. Он думал, что можно вывести теорию стоимости для всех времен, но это была грубейшая ошибка.
Так, он начинает исследование теории стоимости в нач. I тома "Капитала". «Известный товар, например, один квартер пшеницы, обменивается на x сапожной ваксы, или на у шелка, или на z золота и т.д., одним словом – на другие товары в самых различных пропорциях. Следовательно, пшеница имеет не одну-единственную, а многие меновые стоимости». (Капитал. т. I, с. 46). Сразу заметим, что из обмена теорию стоимости вывести нельзя!
Итак, мы видим в обмене товара на товар сразу все 3 выше указанных грубейших ошибок метода Маркса. Говоря проще, именно с помощью такой ложной методики Маркс и навязывает постулаты своих грубейших ошибок.
- Во-первых, он навязывает схематизм выводя из обмена товаров теорию стоимости. Тогда как это нужно делать из анализа системы капитализма.
- Во вторых, Маркс навязывает обмен товаров без людей, что означает смешение людей (субъектов) и вещей (объектов) и является мистикой.
- В третьих, полностью игнорируется историчность анализа. Как бы исследуя индустриальный капитализм Маркс подсовывает меновый обмен без денег, который был у древних племен 5-6 тыс. лет назад. На рисунках ниже мы видим как огромна разница в торговле. Но Маркс просто игнорировал исторический подход. Совершенно непонятно, из каких времен он брал обмен товаров, да еще без людей!
И далее, подобный "анализ" растягивается на несколько страниц и часто переходит в прямую мистику: "Не смотря на то, что сюртук выступает застегнутым на все пуговицы, холст узнает в нем родственную себе прекрасную душу стоимости. Но сюртук не может представлять стоимости в глазах холста без того, чтобы для последнего стоимость не приняла формы сюртука". Холст с глазами, а сюртук имеет душу!
Как видим, выбросив из анализа обмена людей, Маркс приписывает их свойства товарам - вещам! Все это делается для выделения некой субстанции - "абстрактного труда", еще одной химеры политэкономии Маркса. Начав с единичного обмена без людей, Маркс доводит этот безлюдный анализ до всеобщности, выводя из него общий закон стоимости. 20 аршин холста сами обменивается на ваксу, на золото, на шелк, на чай и т.д. Фантастика!
С. Всеобщая форма стоимости в которой нет людей!
1 сюртук =
10 ф. чаю =
40 ф. кофе =
1 кварт, пшеницы =.................................... = 20 арш. холста.
2 унц. золота =
1/2 тонны железа =
х товара А =
и т. д.
После этого Маркс задается «философским вопросом»: почему это происходит, что общего в них, если они обмениваются? Если бы он анализировал реальный процесс обмена с людьми как его главными действующими лицами, такого вопроса вообще не могло бы возникнуть! Ибо понятно, что обмен товаров происходит по воле людей, которые имеют потребности в других товарах (далее, у Аристотеля мы это и увидим!) Т. о., именно потребности людей являются движущей силой товарного обмена. Но Маркс обменивает товары друг на друга без людей, а потому нечто общее он должен искать в самих товарах!! Анализируя такой мистический обмен товаров без людей, Маркс отбрасывает еще и потребительские свойства товаров и делает заранее придуманное заключение. «Рассмотрим теперь, что же осталось от продуктов труда. От них ничего не осталось, кроме одинаковой для всех призрачной предметности простого сгустка лишенного различия человеческого труда». (Маркс К. Капитал. т. I, с. 46-47). Это результат ранее произведенных мистических построений. Теперь уже испарились не только люди, но и вещественность товаров. От тех и других остались лишь «сгустки» лишенного различий человеческого труда! Нет ни субъектов, ни объектов, а есть лишь мистико-метафизическая категория «труда вообще», «абстрактного труда» - изуродованный продукт гегелевской диалектики. Возникает вопрос: если люди не видны, чей труд????
Но труд - это процесс, осуществляемый людьми, и воплощенный в вещах и продуктах. Следовательно, выражение «сгусток труда» бессмысленно. Процесс представить «сгустком» можно в мифе, в искусстве, литературе, но крайне проблематично в научном изложении. Ибо процесс воплощается в результате, в нашем случае, в товаре. Процесс и его результат неразрывны. Потому очистить труд от товара невозможно! На той же странице читаем. «Все эти вещи представляют собой теперь лишь выражение того, что в их производстве затрачена человеческая рабочая сила, накоплен человеческий труд. Как кристаллы этой общей им всем общественной субстанции, они суть стоимости – товарные стоимости». И далее. «То общее, что выражается в меновом отношении или меновой стоимости товаров и есть их стоимость».
Собственно, это и вся теория трудовой стоимости, если не вдаваться в детали. В ней Маркс ничего не доказал. И не собирался доказывать. Вся хитрость в том, что у него уже заранее имелся вывод о стоимости товаров, определенной трудом. Очередная схема, выдуманная Марксом. А вместо доказательств простая подгонка искаженных мистикой примеров. Все что противоречит его заранее придуманной схеме, Маркс, просто отбрасывает. Мешает потребление, потребление отбрасывается, мешают люди, тоже отбрасываются, товарные свойства мешают, отбрасываются и они. В результате, остается совершенно мистическая схема – сгусток среднего труда (абстрактного труда). Причем, мы снова видим полное отсутствие историзма!! Т. о., Маркс создал теорию стоимости для всех эпох и всех обществ! У него получается, что любой труд из любых эпох можно приравнять, так как есть некий фантастический "сгусток труда"!!!
2. Настоящая теория стоимости индустриального капитализма. За что Маркс напал на Аристотеля Стагирита?
Но можно ли обосновать трудовую теорию стоимости без мистических фокусов, к которым прибегал Маркс? Без сомнения! Дело в том, что вовсе не зачем отвлекаться ни от людей, ни от вещественных свойств товаров. Ибо стоимость определяется, как раз в сравнении (конкуренции) схожих, или даже одинаковых товаров. Как же это происходит? В отраслевой конкуренции. Следовательно, определить трудовую стоимость можно лишь у схожих товаров! Но это будет средняя стоимость, тогда как у каждого отдельного производителя могут быть различные издержки производства. Естественно, те, у кого издержки слишком высоки, разоряются. Т. о., огромную роль в отраслевой конкуренции играют потребители, которых Маркс полностью игнорировал!!! При этом, важно заметить, что отраслевое производство, а значить и действие закона трудовой стоимости, в более менее чистом виде, явление историческое. Именно в сер. XIX в., когда Маркс создал свой «Капитал», отраслевое производство и отраслевая конкуренция получили высшее развитие благодаря индустриализации и железным дорогам. Но Маркс вместо исследования современной ему индустриальной экономики и разработки теории стоимости на ее основе анализирует меновую торговлю древних времен!! По своей наивности он думал, что закон стоимости это нечто универсальное и внеисторическое. На самом деле, разные исторические эпохи могут иметь разные принципы обмена, прямо зависящие от уровня развития производства и потребления.
Но, Маркс этого не понял. Показательно его обвинение величайшего мыслителя античности Аристотеля Стагирита за то, что тот не понимал идеи «абстрактного труда», схемы, придуманной Марксом. Между тем, в «Никомаховой этике», которую цитирует Маркс в «Капитале», Аристотель ясно и четко излагает свои взгляды, как на причину обмена, так и на меру обмена. Трудно удержаться, чтобы не процитировать гениального Стагирита.
«Все должно соизмеряться чем-то одним. Поистине такой мерой является потребность, которая все связывает вместе, ибо не будь у людей ни в чем нужды, или нуждайся они по разному, тогда не будет обмена… и, словно замена потребности, по общему уговору появилась монета: оттого и имя ей «комисма», что она существует не по природе, а по установлению (…) и в нашей власти изменить ее или вывести из употребления». (Аристотель. Никомахова этика. Соч. в 4-х тт. Т. 4., с. 156.)
Конечно, Аристотель видел слишком субъективно общественные отношения. И все же ему было совершенно ясно, что именно потребности людей являлись важнейшими, хотя не абсолютными мерилами стоимости. Аристотель хорошо понимал активную роль субъектов к условиям своей жизни. Вот еще более интересное место. «Чем потребность связывает так, как будто существует определенное единство, станет, быть может, ясно, потому что если нет потребности друг в друге (..), то обмен и не произойдет…». (Там же) Снова Стагирит потребности считает важнейшим условием всякого обмена, ибо люди должны стремиться к обмену, чтобы он состоялся.
Наконец, последняя цитата. «Конечно, в действительности, вещи столь различные не могут быть соизмеримы, но если иметь в виду потребность, основания (для соизмерения) достаточно» (.Аристотель. Т. 4. Никомахова этика. с. 157.). И при этом Маркс утверждал в «Капитале», что Аристотель не знал, что является соизмерителем товаров! Человеческие потребности, стремление их удовлетворить. Конечно, Аристотель односторонен. Он видел лишь одну сторону, движущую обменом – потребности, но не видел вторую – производство. Но на это как раз были свои исторические причины: распространенность рабского труда в эпоху эллинизма (IV-I вв. до н. э.) и отсутствие отраслевого производства, в котором ясно проявлялись издержки производства и трудовая стоимость.
Но и Маркс не менее односторонен, ибо он не видел того, что видел Стагирит более 2250 лет назад – активность людей в своих отношениях и огромное значение их потребностей для процесса товарного обмена. Вполне понятны экономические недочеты античного философа, специально не занимавшегося экономической проблематикой. Но для экономиста втор. пол. XIX в. непонимание огромной роли субъективных стремлений и потребностей в экономической жизни обернулось системной грубейших ошибкой, во многом обесценившей его 3-томное исследование.
Кому интересно. Смирнов А. Утопический коммунизм Маркса и его опровержение Лениным-Сталиным. Асаdemia. edu
Смирнов А. Можно ли излечить кризис марксизмом? Мистика и фундаментальные ошибки политэкономии К. Маркса. "Экономический журнал" 2013. №3.