В 1971 году Александра Галича исключили из Союза писателей. В 1972-м — из Союза кинематографистов. В 1974-м он уехал из СССР.
Официально — эмигрировал добровольно. По существу — его довели до точки, когда оставаться было уже невозможно.
Механизм был отработан: не арест, не суд — просто последовательное уничтожение возможности работать. Нет членства в союзах — нет публикаций, нет постановок, нет денег. Нет денег — нет жизни. Выбирай сам.
Он выбрал отъезд. И до конца жизни не был уверен, что выбрал правильно.
Александр Аркадьевич Гинзбург родился в 1918 году в Екатеринославе — нынешнем Днепре. Псевдоним Галич составил из первых слогов имён: ГА — Гинзбург Александр, ЛИЧ — по созвучию с названием черногорского городка, который понравился по звуку.
В молодости он был успешным советским драматургом и сценаристом — пьесы шли в театрах, сценарии снимались. Это был человек внутри системы, умевший работать по её правилам и получавший за это нормальную советскую жизнь: квартира, машина, дачный кооператив писателей.
В конце пятидесятых — начале шестидесятых он начал писать песни. Не для публики — для кухни, для друзей, для тех, кто собирался в тесных московских квартирах и слушал то, о чём нельзя было говорить вслух.
Магнитофонные записи расходились по стране. Это был тот же феномен, что и с Высоцким — голос, который государство не контролировало, потому что он существовал не на официальных площадках, а на плёнке, которую передавали из рук в руки.
Но Галич был другим. Высоцкий пел о человеческих судьбах, о войне, о дворе — система могла делать вид, что это безобидно. Галич называл вещи своими именами: Сталин был Сталиным, расстрелы были расстрелами, ложь была ложью.
Песня «Памяти Пастернака» написана в 1966 году — через шесть лет после смерти поэта. В ней прямо говорится о том, как советская система уничтожает людей, посмевших сказать правду.
Это было уже невозможно игнорировать.
Давление нарастало постепенно. Сначала неофициальные сигналы — передай, что так нельзя. Потом официальные вызовы и беседы. Потом концерты стали невозможны — площадки отказывали под разными предлогами. Потом исключение из союзов.
В 1974 году он уехал — сначала в Норвегию, потом в Мюнхен, где работал на радио «Свобода», потом в Париж.
Эмиграция — это всегда раздвоение. Ты живёшь в одном месте, а настоящее твоё — в другом. Язык, которым ты пишешь, принадлежит стране, где тебя нет. Аудитория, для которой ты пишешь, живёт там, откуда тебя выслали.
Галич писал на русском, для России, из Парижа. Его песни продолжали расходиться на плёнках по СССР — теперь уже совсем нелегально.
В декабре 1977 года он погиб в своей парижской квартире — удар током от неправильно подключённой антенны телевизора. Ему было шестьдесят лет. Обстоятельства его смерти некоторые биографы до сих пор считают невыясненными — КГБ имел практику таких «несчастных случаев». Прямых доказательств нет.
В СССР его песни оставались под запретом до конца восьмидесятых. В 1988 году его посмертно восстановили в Союзе писателей.
Он не узнал об этом.
Его песни поют до сих пор — люди, которых не было на свете, когда он их писал. Это и есть ответ на вопрос, который он задавал себе в эмиграции: нужно ли было говорить то, что он говорил, зная, чем это кончится.
Нужно было.