Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Когда официанты выставили на стол три бутылки рома «Flor de Caña», над компанией на некоторое время повисла глубокая, сосредоточенная тишина. Профессор с едва заметной, затаенной улыбкой на губах наблюдал за погрузившимися в раздумья журналистами, которые медленно, словно пробуя на вкус саму историю, потягивали коричнево-янтарный напиток. Альберто прервал затянувшееся молчание коротким вопросом, и Мари, отставив бокал, от имени всех подтвердила, что они внимательно слушают.
Повествование возобновилось. Альберто заговорил о том, как после долгой подготовки Митчелл-Хеджес в 1930 году все же двинулся в дебри Москитии. Это путешествие превратилось в затяжное испытание, растянувшееся почти на два года. Организм авантюриста сдал: он перенес жестокий приступ малярии, который дал тяжелое осложнение на глаза, и на какое-то время исследователь полностью ослеп на один глаз. Однако вернулся он отнюдь не с пустыми руками, привезя с собой свыше тысячи артефактов и захватывающую дух историю о затерянном в горной глуши брошенном городе, где, по его словам, покоится гигантская, засыпанная землей статуя обезьяньего бога. Спустя два года, в 1932-м, Хей вновь снарядил Митчелл-Хеджеса в Москитию с конкретной целью — разыскать этот таинственный город. На сей раз финансирование второй экспедиции взял на себя Британский музей. Профессор сделал паузу, с наслаждением втянул ароматный дым сигары и пригубил ром.
В этот момент Мари, вежливо приподняв руку, перебила его вопросом: неужели Митчелл-Хеджес так и не удосужился сообщить точные координаты? Профессор с улыбкой пояснил, что, разумеется, было объявлено о существовании руин в непроходимых чащах восточной Москитии, однако сами координаты были провозглашены строжайшей тайной. Грегори, усмехнувшись, отметил грамотность такого хода, но тут же многозначительно добавил, что это наталкивает на определенные, не самые приятные мысли. Профессор, тяжело вздохнув, поспешил оправдать искателя приключений благими намерениями: объяви Митчелл-Хеджес точное место, толпы охотников за сокровищами со всего света, ведомые жаждой наживы, ринулись бы в опасные джунгли, несмотря на любые угрозы.
Вторая экспедиция стартовала в 1933 году, но по каким-то неясным причинам Митчелл-Хеджес не рискнул углубляться далеко в континентальные дебри. Большую часть времени он посвятил изучению песчаных берегов и прибрежной полосы Ислас-де-ла-Баия, где под водой обнаружил несколько каменных статуй, вероятнее всего, оказавшихся там из-за эрозии береговой линии. Возвратившись год спустя, авантюрист разразился заявлениями о еще более грандиозном открытии: он якобы наткнулся на следы Атлантиды — самой «колыбели американских народов». Он привез с собой новые, услышанные на побережье легенды о потерянном «Белом городе», охотно общался с прессой, и статьи о его похождениях охотно печатали газеты и научно-популярные журналы. Но тайна «Белого города» оставалась тайной за семью печатями. Хей, разумеется, не был удовлетворен столь туманными итогами и начал подозревать, что хитрый Митчелл-Хеджес попросту водит его за нос, а возможно, и вовсе не находил никакого города. Планируя следующую попытку, коллекционер решил, что его союзниками должны стать официальные власти Гондураса, и ему удалось заручиться поддержкой Национального музея и самого президента Тибурсио Кариас Андино. Но, как это всегда бывает в подобных авантюрах, на сцену выходил новый, столь же бесшабашный исследователь. Альберто, засмеявшись, отхлебнул ром, пожевал губами и задумчиво заметил, что совершенно не знает, какими критериями руководствовался Хей, но его выбор пал на личность, по складу характера ничуть не уступавшую самому Митчелл-Хеджесу.
Уин, не выдержав, рассмеялся и воскликнул, что эта история уже тянет на добрый приключенческий роман, и он боится даже представить себе продолжение. Профессор, выпустив в воздух густое облачко сигарного дыма, заверил, что это далеко не конец. Имя нового героя — Стюарт Мюррей, канадский журналист, который пятнадцатью годами ранее успел поучаствовать в малоизвестной революции в Санто-Доминго. Перед отправкой в путь Мюррей сделал для прессы громкое заявление, суть которого сводилась к тому, что он во что бы то ни стало намерен найти «Белый город», к которому индейцы боятся приближаться из-за страха умереть в течение месяца от укуса ядовитой змеи.
Едва прозвучали эти слова, Молчун с усмешкой заметил, что давно ожидал появления в сюжете страшных предсказаний. Мари, нахмурив бровки, бросила на американца строгий взгляд и попросила его не обращать на подобные комментарии внимания, призвав профессора продолжать. Альберто поведал, что Мюррей возглавил две организованные Хеем экспедиции в Москитию — в 1934 и 1935 годах. Канадцем владела непоколебимая уверенность, что он вот-вот наткнется на руины, но всякий раз, когда триумф казался делом ближайших часов, некая сила вставала у него на пути: непролазные джунгли, бурные реки, неприступные горы и загадочная гибель проводников. В архивах Музея американских индейцев хранится фотография Мюррея, стоящего на коленях на речном берегу перед рядом маленьких каменных зернотерок, искусно украшенных резными головами птиц и зверей. На обороте снимка Мюррей оставил Хею послание. Профессор задумчиво помассировал подбородок, восстанавливая в памяти точные слова, и передал их смысл: артефакты эти из затерянного города, а индеец, который их принес, погиб от укуса копьеголовой змеи, унеся с собой в могилу и тайну местонахождения руин.
Мари красноречиво сверкнула глазами, бросив выразительный взгляд на задумавшегося Молчуна, в то время как Андрей, едва сдерживая улыбку, закурил очередную сигарету. Выдержав короткую паузу, профессор продолжил свой рассказ. Среди множества привезенных Мюрреем артефактов особо выделялись два предмета, которые, по его глубокому убеждению, служили ключом к тайне «Белого города»: камень, испещренный «иероглифическими» знаками, и небольшая статуэтка обезьяны, в ужасе закрывающей лицо лапками. Но самым поразительным оказалось то, что, вернувшись из последней экспедиции, Мюррей переключился на другие проекты и, казалось, начисто забыл о своей цели. Сам же Хей все это время тщетно пытался организовать новые поиски, но, сколько бы он ни старался, желающих не находилось. Вдобавок ко всему, власти Гондураса внезапно отозвали свое согласие на участие, сославшись на риск того, что раскрытие тайны может спровоцировать стихийную экспансию гондурасцев в Москитию и привести к растворению малых коренных народов, веками живущих в джунглях.
Слова профессора вызвали новый прилив волнения. Грегори нервно потер шею, уточняя, действительно ли в чаще до сих пор могут обитать племена, о существовании которых внешний мир не имеет ни малейшего понятия. Альберто, слегка разведя руками, подтвердил, что малых народностей в тех краях великое множество, а в Москитии полно неизученных уголков, куда просто физически невозможно добраться. Американец, восторженно выругавшись, поразился тому факту, что на дворе двадцатый век, а где-то глубоко в джунглях люди, вполне возможно, живут так же, как сотни лет назад. Профессор с мягкой улыбкой заверил его, что подобных заповедных мест на земле еще предостаточно.
Повествование плавно перенеслось в 1939 год, на борт круизного лайнера «Стелла Поларис», где Мюррей свел знакомство с журналистом Теодором Мордом. Разумеется, в разговоре он поделился историей своих приключений в непролазной Москитии. Рассказ произвел на Морда настолько сильное впечатление, что тот мгновенно загорелся желанием во что бы то ни стало найти «Белый город». Как только судно прибыло в Нью-Йорк, Мюррей лично представил нового энтузиаста Хею, объявив, что он потратил часть своей жизни на эти поиски и теперь настал черед других. Профессор испросил позволения уделить личности Морда особое внимание. Он родился в 1911 году в Нью-Бедфорде, штат Массачусетс, в семье потомственных китобоев. Журналистская жилка проявилась в нем рано: еще в школе он стал спортивным репортером местной газеты, затем переключился на радиожурналистику. Два года он проучился в Университете Брауна, а в середине 1930-х издавал газеты на круизных судах. Когда в 1938-м году заполыхала гражданская война в Испании, Морд отправился туда как корреспондент и фотограф; рассказывали, что однажды, движимый желанием описать происходящее по обе стороны фронта, он в одиночку переплыл реку, разделявшую фашистские и республиканские войска. Грегори с одобрительным кивком заметил, что коллега был не просто авантюристом, но человеком отчаянной смелости.
Хей всячески торопил Морда, и новоиспеченный исследователь не стал терять времени даром. Он предложил разделить тяготы пути своему бывшему сокурснику, геологу Лоренсу Брауну. В марте 1940-го, когда Европа уже была охвачена пламенем мировой войны, Морд и Браун отбыли из Нью-Йорка в Гондурас. В прессе, стараниями Хея, это предприятие окрестили «Третьей Гондурасской экспедицией». На долгие четыре месяца об исследователях не поступало никаких вестей. Когда же они наконец выбрались из джунглей и объявились в Тегусигальпе, Морд тотчас отправил Хею письмо, извещая о сенсационном успехе: им удалось совершить то, что не удавалось никому прежде. Профессор обвел взглядом застывших в ожидании журналистов и назвал судьбоносную дату — 12 июля 1940 года. В этот день было установлено приблизительное местоположение легендарного «Белого города» в диком, недоступном районе между реками Паулайя и Платано. В августе Морд и Браун с огромной помпой возвратились в Нью-Йорк, а уже 10 сентября Морд вышел в эфир радиовещательной компании Си-би-эс, где во всех подробностях описал ход экспедиции. Однако на вопрос о точных координатах ответил категорическим отказом, мотивируя это боязнью разграбления священного места. Молчун, хмыкнув, подметил, что Морд в точности повторил тактику своих предшественников.
Морд доставил в Нью-Йорк множество артефактов: каменные и глиняные фигурки обезьян, керамику и орудия труда; многие из этих предметов до сих пор хранятся в запасниках Музея американских индейцев. Он дал обещание вернуться на следующий год, чтобы начать полномасштабные раскопки. Когда Андрей, пригубив ром, поинтересовался, что же именно Морд рассказывал о городе, профессор с улыбкой отметил, что его повествование было наполнено мрачными подробностями и яркими образами. Морд поведал, что индейцы-проводники наотрез отказались пересекать древнюю стену, ибо, согласно преданиям, город охраняет громадное волосатое обезьяноподобное существо по имени Улакс. Это не остановило белых исследователей, и они провели среди руин несколько дней. Их взору предстала частично погребенная под слоем земли стена из белого камня, за которой раскинулись руины мегаполиса. В центре высился холм, подозрительно напоминающий пирамиду с усеченной вершиной, а повсюду виднелись строения различных форм, почти полностью занесенные земляными наносами. В одном месте экспедиция наткнулась на дорогу, мощенную огромными, идеально гладкими каменными плитами. Размеры города, по словам Морда, были необъятны; где-то рядом шумел водопад, питающий небольшую реку, которая несла свои воды в зеленую, забитую руинами долину. Планам вернуться с большой археологической партией не суждено было сбыться: вмешалась Вторая мировая война. Морд стал агентом УСС, военным корреспондентом, а впоследствии, как указывалось в некрологе, даже одним из участников заговора с целью убийства Гитлера.
Мари с грустным вздохом осведомилась, погиб ли он. Профессор покачал головой, но финал истории оказался не менее трагичным. С войны Морд вернулся сломленным человеком, он сильно и безнадежно пил. В 1954 году, окончательно спившись после тяжелого развода, Теодор Морд повесился в душевой кабинке летнего дома своих родителей в Дартмуте. Тайну местонахождения затерянного города он унес с собой в могилу. Грустный вздох пронесся над столом, и Молчун, нервно потерев подбородок, спросил, неужели после столь загадочной смерти никто больше не пытался искать «Белый город». Альберто ответил, что попытки, разумеется, предпринимаются и по сей день; десятки авантюристов бродят по Москитии, но многие бесследно исчезают в этом зеленом аду, а город так и не был найден. Семья Морда по сей день хранит его трость, на которой в четыре колонки вырезаны загадочные знаки, напоминающие указания направлений или координат, но родственники напрочь отказываются сообщать, что именно там написано и где сама трость находится.
Уин с восхищением воскликнул, что это потрясающая история, и полушутя предложил Полу присоединиться к поискам. Андрей, закуривая в очередной раз, усомнился, не легенда ли все это. Но профессор с твердой уверенностью заявил, что город существует и рано или поздно будет найден. Он предположил, что, вероятно, все три исследователя — Митчелл-Хеджес, Мюррей и Морд — действительно побывали там, но столкнулись с чем-то настолько неизведанным и пугающим, что предпочли навеки сохранить координаты в тайне. А возможно, добавил он с загадочным видом, в том месте попросту невозможно определить координаты. На удивленно-недоуменный взгляд Грегори профессор пояснил, что речь может идти об аномальной зоне, где приборы, и даже обычные компасы, начинают безбожно врать. Когда взволнованная Мари спросила о судьбе напарника Морда, Лоуренса Брауна, Альберто лишь развел руками, сообщив, что судьба геолога неизвестна; он бесследно исчез, словно растворился в воздухе сразу после возвращения из той самой экспедиции.
Мари от всей души поблагодарила профессора, признавшись, что Гондурас открылся им с совершенно неожиданной, таинственной стороны, и выразив надежду на скорую встречу в Копане. Альберто радушно пригласил их приезжать, пообещав показать такие чудеса, что они и сами захотят ринуться на поиски «Белого города». Когда атмосфера начала разряжаться, Молчун, обведя взглядом всех сидящих, предложил подкрепиться еще. Профессор, переглянувшись со своими спутниками, с готовностью поднял обе руки в знак полной поддержки, и Молчун тотчас подозвал жестом официантов.
На площадке Author Today можно приобрести и скачать в формате FB2 электронные книги: «Пикси», «По прозвищу Змей», «Серж» (6 книг), «Сашка» (пока 7 книг).
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 130 рублей месяц.