Л.З. Мехлис, прибывший в штаб Западного фронта 2 июля 1941 года, быстро разобрался в причинах трагедии и уже 6 июля телеграфировал И.В. Сталину (вместе с Тимошенко и Пономаренко) об установлении "преступной деятельности ряда должностных лиц, в результате чего Западный фронт потерпел тяжелое поражение". А далее шел длинный перечень арестованных военачальников - от высшего командования Западного фронта до начальника военветлаборатории Овчинникова.
В тот же день был получен ответ:
“Тимошенко, Мехлису, Пономаренко. Государственный Комитет Обороны одобряет Ваши мероприятия по аресту Климовских, Оборина, Таюрского и других и приветствует эти мероприятия, как один из верных способов оздоровления фронта. 6 июля 1941 г. И. Сталин”.
22 июля 1941 года состоялся закрытый судебный процесс Военной коллегии Верховного суда СССР над командующим Западным Особым военным округом Героем Советского Союза генералом армии Д.Г. Павловым и его подчиненными - генерал-майорами В. Е. Климовских (начальник штаба), А.Т. Григорьевым (начальник войск связи) и А. А. Коробковым (командующий 4-й армией). Об этом суде, а также обстоятельствах, которые ему предшествовали, можно прочесть ЗДЕСЬ:
Вместе с тем, при освещении трагических для Красной Армии первых дней войны и последовавших репрессий в отношении крупных советских военачальников за допущенные провалы, допускается немало неточностей и ошибок, а некоторые имена репрессированных военачальников вообще выпали из поля зрения историков.
Например, в исторической литературе начальник артиллерии Западного фронта генерал-лейтенант артиллерии Н.А. Клич нередко упоминается, как осужденный вместе с Павловым, Климовских, Григорьевым и Коробковым. На самом деле это не так. Реабилитировали их действительно в один день. Но судила Клича Военная коллегия значительно позже. Как и некоторых других генералов, упомянутых в телеграмме Л.З. Мехлиса. В частности, командира 14 мехкорпуса генерал-майора С.И. Оборина, командира 9-й сводной авиадивизии Героя Советского Союза генерал-майора авиации С.А. Черных, командира 42-й стрелковой дивизии генерал-майора И.С. Лазаренко, заместителя командующего ВВС Западного фронта генерал-майора авиации А.И. Таюрского. А также не попавших в список Мехлиса - заместителя начальника штаба Западного фронта генерал-майора И.И. Семенова, его зама полковника Б.А. Фомина, о которых расскажу во второй части статьи.
После основного процесса над Д.Г. Павловым Военная коллегия рассмотрела дело командира 9-й смешанной авиадивизии (приданной 10-й армии) генерал-майора авиации Сергея Александровича Черных. Он был арестован в г. Брянске 8 июля 1941 года. Обвинялся в том, что он «в период начала военных действий…проявил преступное бездействие…, в результате чего налетом фашистской авиации на аэродромы дивизии было уничтожено около 70% ее материальной части». Кроме того, «находясь в ночь на 27 июня 1941 г. на Сещенском аэродроме и приняв прилетевшие на этот аэродром три советских самолета за фашистские, проявил трусость, объявил бесцельную тревогу, а затем, бросив руководство личным составом дивизии, на грузовой автомашине бежал с фронта в г. Брянск, где распространял провокационные измышления о том, что противник якобы высадил десант на Сещенском аэродроме»[1].
Вместе с тем, приведенные выдержки из обвинительного заключения не вполне стыкуются с приговором суда от 28 июля 1941 года. В частности, статья Уголовного кодекса об ответственности за преступное бездействие, фактически генералу Черных не вменялась в вину. В приговоре фигурирует только ст. 193-21 п. «б» УК РСФСР, предусматривавшая ответственность за самовольное отступление начальника от данных ему для боя распоряжений, совершенное при особо отягчающих обстоятельствах. На основании этой статьи Черных был приговорен к расстрелу, с конфискацией имущества и лишением воинского звания. Приговор привели в исполнение 16 октября 1941 года в г. Москве.
Подробнее о деле С.А. Черных, которое мне довелось изучать, можно прочесть ЗДЕСЬ:
Дело командира 14-го механизированного корпуса генерал-майора Оборина Степана Ильича слушалось Военной коллегией 13 августа 1941 года. Следствие вменило ему в вину две статьи - 193-17, п."б" и 193-22 УК РСФСР (халатное отношение к службе при особо отягчающих обстоятельствах и самовольное оставление поля сражения во время боя). Выразилось это, по версии следствия, в том, что войска корпуса к моменту нападения Вермахта на Советский Союз не были приведены в боевую готовность и не полностью были укомплектованы материальной частью, в том числе средствами связи. Далее отмечалось, что Оборин, поддавшись панике, при наличии всех возможностей, не только не организовал сопротивление врагу, но и сам без разрешения вышестоящего командования бросил части корпуса и бежал в штаб фронта. В результате значительная часть личного состава и боевой техники корпуса в течение первых дней войны была уничтожена.
Как на следствии, так и в суде Оборин отрицал свою вину. Он утверждал:
-Должного сопротивления противнику мой корпус не смог оказать по причине своей небоеспособности. Корпус был укомплектован рядовым, средним и старшим командным составом всего лишь на 50%, а младшим командным составом на 25%. Кроме того, корпус не имел положенной ему по штату техники, необходимого количества транспортных машин, а также винтовок, патронов, снарядов для зенитной артиллерии, топографических карт. Вовсе не было у нас средств связи.
Из материалов дела видно, что, несмотря на это, генерал Оборин принимал все возможные в тех условиях меры к организации сопротивления врагу. Однако силы были неравными. В течение двух суток корпус был разбит. Уцелели, как указано в материалах дела, всего 16 танков, которые по приказу командующего армией были переданы 55-й стрелковой дивизии.
Генерал Оборин 25 июня в ходе боев был серьезно ранен. Он прибыл в штаб фронта. А откуда уже по указанию командующего был направлен в госпиталь.
Между тем, в ряде публикаций бездоказательно утверждается, что генерал-майор С. И. Оборин после лёгкого ранения фактически бежал с фронта („эвакуировался“ в тыл, самовольно покинул фронт и 6 июля прибыл в Москву, где "через два дня был арестован в своей квартире»). Правдой здесь является лишь то, что генерала действительно арестовали 8 июля в Москве после выхода из госпиталя. 13 августа С.И. Оборин был осужден и расстрелян[2].
Следующий заход «по оздоровлению фронта» Военная коллегия предприняла 17 сентября 1941 года, рассмотрев дела Клича и Лазаренко[3].
О деле И.С. Лазаренко можно прочесть ЗДЕСЬ:
Начальник артиллерии Западного фронта генерал-лейтенант артиллерии Клич Николай Александрович был одним из наиболее опытных и хорошо подготовленных как в теоретическом, так и в практическом отношении командиром. Участник Первой мировой и Гражданской войны, национально-революционной войны в Испании и советско-финской войны. Награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденом Красного Знамени Армянской ССР, медалью «ХХ лет РККА».
Между тем, его обвинили в преступной бездеятельности (ст. 193-17 п. «б»), в результате чего артиллерия округа оказалась не подготовленной к ведению боевых действий.
В обвинительном заключении подчеркивалось, что Клич «проявил растерянность и не осуществлял руководства артиллерией войсковых соединений, входивших в состав Западного фронта, и не принял надлежащих мер к эвакуации боеприпасов из тыловых складов, в связи с чем значительная часть артиллерии и боеприпасов была захвачена врагом»[4].
Генерал Клич свою вину в инкриминируемом ему воинском преступлении также не признал. Тем не менее, Военная коллегия вынесла смертный приговор[5].
[1]Архив Военной коллегии, надзорное производство №4-н 3218/58 по делу С.А. Черных.
[2] 11 января 1957 года Пленум Верховного Суда СССР, рассмотрев протест заместителя Генерального прокурора СССР, констатировал, что С.И. Оборин был осужден и расстрелян необоснованно. В постановлении пленума прямо указывалось, что отсутствуют какие-либо доказательства виновности С.И. Оборина в совершении вмененных ему тяжких преступлений.
[3]В этот же день Военная коллегия осудила зам. Начальника Управления политической пропаганды РККА комиссара 2 ранга В. Борисова и старшего преподавателя академии им. Фрунзе генерал-майора С. Мищенко.
[4] Архив военной коллегии, определение № 4н-09510.
[5]В 1957 году, отменяя приговор за отсутствием состава преступления, Военная коллегия, как и в деле Павлова, сослалась на заключение Генерального штаба, согласно которому «Клич Н.А. к исполнению своих служебных обязанностей, в том числе и за время военных действий, относился добросовестно»
(окончание следует)