Без лишней скромности, этот номер «РП» для отпускника — кладезь. Тут и маршруты, куда поехать. Тут и подборка книг, в отпуске почитать. И еще, для культурного развития, обзор «отпускного» кино от кинокритика Лидии Масловой.
В телевизионном шлягере «Чародеи» по сценарию братьев Стругацких есть среди прочих крылатых фраз симптоматичный диалог. В ходе испытаний волшебной палочки, только что разработанной НИИЧАВО (Научно-исследовательским институтом Чародейства и Волшебства), директор учреждения Кира Георгиевна Шемаханская предлагает сотрудникам загадать «что-нибудь самое прекрасное». Без малейших раздумий главная героиня фильма, красавица-ведьма Алена озвучивает заветную мечту большинства граждан: «Отпуск! С сегодняшнего дня и на целый месяц». Придирчивые эстеты ругают «Чародеев» за то, что это поверхностная и легкомысленная халтура, с помощью которой интеллектуалы Стругацкие, вероятно, сами цинично зарабатывали себе на отпуск, однако неизменную экзистенциальную ситуацию братья подметили точно. Отпуск, как его ни назови (английское слово «vacation» звучит более официозно, чем наш энергичный «отпуск», сам звук которого ассоциируется со стремительным прыжком в бассейн), для большинства людей остается главной мотивацией, позволяющей худо-бедно смиряться с повседневной трудовой деятельностью.
Главный недостаток отпуска в том, что он конечен, и возвращение после него к станку (пусть даже это такой условный, символический и совсем не изнурительный станок, как у колдунов из НИИЧАВО) представляет собой нешуточную психологическую проблему. Поэтому часто бывает больно смотреть фильмы, посвященные летнему ничегонеделанию на морском побережье, будь то популярная шестидесятническая романтическая комедия «Три плюс два» или постсоветские «Дикари». Оба эти произведения, несмотря на всю разницу режиссерских менталитетов и психологии персонажей, одинаково подпадают под жанровое определение «палаточного фильма», вроде бы лучезарного и жизнерадостного, но заранее угнетающего тем, что дикий отдых, позволяющий героям скинуть оковы социальных условностей и «одичать» в самом психотерапевтическом смысле слова, трагически скоротечен.
Выражение «отдыхать дикарем» уходит своими корнями примерно в такую же древность, что и латинские «вакации», синонимический ряд которых подразумевает свободу от обязанностей и пустоту, незанятость ничем общественно полезным. «Вы по путевке или диким образом?» — спрашивают героиню производственной драмы Константина Воинова 1960 года «Время летних отпусков». Название это имеет явный издевательский оттенок, потому что геолог Светлана Ивановна, работающая в тресте «Печорнефть» совнархоза Коми АССР, самым диким образом никак не может уехать в отпуск в разгар сезона, хотя уже и платье сшила, и соломенную шляпку приобрела, и отпускные получила, и аккредитив взяла. Но как ни соберется Светлана Ивановна к сочинскому поезду, непременно надо за чем-то заехать в нефтяную контору, где незадачливую отпускницу в итоге вообще назначают крайней, то есть временной заведующей промыслом, поскольку больше некого (дураков нет, потому что истощившийся промысел вряд ли когда-нибудь сможет выполнять план).
«Время летних отпусков» являет собой идею отпуска во всей ее ослепительной солнечной недосягаемости. «Даже не верится: через три дня море и солнце, и люди все черные от загара, даже неловко перед ними появляться вот так, белой вороной», — предается курортным фантазиям незагорелая Светлана Ивановна, вынужденная утешаться фривольными письмами от подруги из дома отдыха в Батуми, где цветут магнолии и застенчивая мимоза. Письма эти героиня зачитывает своему возлюбленному, в сущности неплохому, но крепко выпивающему (и к тому же женатому) механику Горелову, который ревниво зрит в корень и моментально вскрывает глубинную суть женского отпуска: «Эх вы, бабье! Тебе тоже, небось, не терпится по пляжам знакомства заводить. А Танька твоя…» Однако любительница пляжных знакомств Танька Соловьева в результате очередного отпуска получает возможность сменить фамилию на Козликову, и хотя эта замена может показаться не слишком благозвучной, сам факт бракосочетания в советской традиции представляется наилучшим результатом женской поездки в отпуск из всех возможных. О том, как нелегко добиться именно такого результата, повествует изрядный кластер фильмов о дамском отпуске, которые поначалу окрашены той или иной степенью печальной безнадеги (напоминающей довлатовскую крылатую фразу: «Многие девушки уезжают, так и не отдохнув»), но в итоге все-таки выруливают к позитиву, несмотря на все превратности, поджидающие героиню на пути к личному счастью. Хотя едет она вроде бы совсем не к нему, а просто поправить здоровье, подлечить расшалившиеся нервишки, поесть овсяной кашки, как, например, Жанна Болотова в фильме «Из жизни отдыхающих», но как-то так само собой выходит, что среди таких же утомленных изнурительным трудом отдыхающих нарисовывается импозантный хахаль в элегантном пальто, которого грех упускать.
Если судить по кинопродукции разных стран и времен, порой вообще складывается ощущение, что устроить личную жизнь хоть в каком-нибудь виде решительно невозможно, не взяв отпуск как минимум на месяц. В названии еще одного телехита — «Отпуск за свой счет» Виктора Титова (обессмертившего свое имя комедией «Здравствуйте, я ваша тетя!») — изначально заложена двусмысленность: героиня-провинциалка не только выбивает отпуск за свой счет, но и принимает на себя потенциальные моральные издержки, которые ждут ее в опасной и рискованной поездке в столицу, где ее, как ей кажется, ждет знакомый мужчина в головокружительном облике Игоря Костолевского. Тот, разумеется, давно забыл о ее существовании, как и о романтических планах совместной турпоездки в Венгрию, и при появлении провинциальной непосредственности только врожденная интеллигентность удерживает его от сакраментального восклицания: «Здравствуйте, я ваша тетя!» Тем не менее решимость девушки во что бы то ни стало организовать себе романтический отпуск приносит свои плоды (как говорил один из персонажей «Чародеев», главное — верить в себя и не замечать препятствий), утонченная боттичеллиевская внешность героини Ольги Мелиховой находит отклик в самых широких мужских слоях, и к тому же неподалеку от Костолевского шьется совершенно несусветной красоты скромный венгр (Миклош Калочаи), которому неизбежно суждено затмить заносчивого москвича — тот спохватится, но будет уже поздно.
Женская решительность отчетливо звучит в названии фильма «Дамы приглашают кавалеров», хотя его героине Нюре в исполнении Марины Нееловой вроде бы ничего ни от кого не нужно: она уезжает в отпуск из своего медвежьего угла, просто пригорюнившись от осеннего прогноза погоды, и никаких матримониальных приключений вроде бы не ждет. Они находят ее сами, сначала в лице ужинающего за ее счет альфонса (наглый и развязный Николай Караченцов), а потом — нелепого, лысого и толстоватого инженера из Улан-Удэ (Леонид Куравлев), от которого героиня не знает, как отвязаться, и даже прыгает в отчаянии с борта круизного лайнера, не понимая, что это и есть ее судьба.
С социологической точки зрения в таких фильмах пленяет, как легко сотрудница советской торговли могла в любой момент отпроситься в отпуск. Чтобы укатить к теплому морю, Нюре, работающей товароведом в сельпо, приходится лишь немного послушать нытье директора, утверждающего, что работать некому, но не способного ее остановить. А если на курорте вдруг кончились деньги после опрометчивого знакомства с альфонсом, то всегда найдется добрая тетя, которая незамедлительно вышлет телеграфом рублей пятьдесят на новые забавы. Гораздо более безрадостную ситуацию можно наблюдать в снятом семью годами ранее, в 1973-м, «Коротком отпуске» корифея итальянского неореализма Витторио Де Сики, где главную роль играет звезда культового сериала «Спрут», знойная бразильянка Флоринда Болкан. В «Коротком отпуске» шикарную Флоринду, запомнившуюся поклонникам «Спрута» по роли роковой женщины, графини Ольги Камастры, не узнать: тут она предстает в невзрачном виде загнанной рабочей лошадки, которую эксплуатирует в хвост и в гриву большая и бедная итальянская семейка. «Эх, лучше уж быть путаной!» — в сердцах восклицает героиня Болкан, Клара, собираясь в предрассветных сумерках на фабрику и костеря на чем свет семью окружающих ее подонков: муж попал под мотоцикл и на несколько месяцев утратил трудоспособность (что не мешает ему постоянно сексуально домогаться измученной жены), свекровь в маразме, по шурину давно тюрьма плачет, а детишки того и гляди выпьют ядовитую жидкость для компрессов.
После того как бедняжка Клара засыпает в фабричной столовке в обеденный перерыв, товарки уговаривают ее обратиться в Национальную службу здравоохранения, обеспечивающую всеобщий доступ к медуслугам: «Может, тебе дадут отпуск, чтобы немного поспать?» Выстаивая многочасовую очередь в госбюджетную поликлинику, Клара знакомится с симпатичным молодым человеком, который хвастается, что тоже подорвал здоровье, пока горбатился на корпорацию «Оливетти», и уже ездил по профсоюзной путевке на горный курорт слегка отдышаться. Доктор, замечающий у Клары начальные признаки туберкулеза, немедленно отправляет ее в тот же санаторий, где можно будет наконец спокойно прилечь и «думать только о себе». Эта нехитрая методология должна позволить пациентке поправиться месяца за два (хотя могут понадобиться и три-четыре). На вопрос Клары, как же она сможет так надолго бросить свою семью, которая без нее погибнет, врач остроумно отвечает: «Допустим, я выгляжу незаменимым, но если я умру, все будет идти точно так же, а может быть, даже лучше».
Немного успокоенная Клара отправляется на курорт, где поначалу мучается угрызениями совести из-за того, что не думает ни о ком и ни о чем, но потом впервые в жизни вспоминает, что умеет читать: от предыдущей постоялицы ее комфортабельного одноместного номера остались две книжки — Клара начинает чтение с классика итальянского романтизма Алессандро Мандцони, а «Анну Каренину» оставляет на сладкое. Удивительным образом на курорте без всякой сегрегации гармонично сосуществуют состоятельные платные клиентки и малоимущие профсоюзные, и социальная дистанция ничуть не мешает крепкой женской дружбе, в результате которой героиня радикально преображается: богатая новая подружка дарит ей шикарную меховую шапку и другие прекрасные вещи. Все это только разжигает ненависть к Кларе со стороны ее жутких родственников, приехавших навестить ее в доме отдыха и уговорить поскорей вернуться домой, но с ужасом замечающих, что она научилась орудовать ножом и вилкой, в то время как они по привычке едят руками.
Надо ли говорить, что молодой инвалид из «Оливетти» тоже вскоре присоединяется к Кларе для романтических прогулок по живописным горным склонам с заходом на сеновал? Но, к сожалению, санаторный доктор, положивший глаз на стройную туберкулезницу из Калабрии и заметивший, что она не ночевала в номере, быстро выписывает ее, и отпуск не удается растянуть месяца на три, так что вскоре героиня вынуждена наблюдать из окна электрички родимые миланские трущобы, где ей суждено провести остаток дней. Глядя на скуксившееся лицо Флоринды Болкан в финале «Короткого отпуска», задумываешься о неправильности мироустройства, в котором порой лучше уж не видеть никакого отпуска и не знать никакой другой жизни, чтобы не расстраиваться из-за невозможности как-то поменять свое убогое существование.
Сходное настроение охватывает при просмотре фильма, снятого в другой европейской стране, Франции, в следующем десятилетии — «Неделя отпуска». Проблема отпуска тут стоит ничуть не менее остро: чтобы его добиться, надо опять-таки сначала лечь костьми или довести себя до нервного срыва, что и делает молодая лионская учительница в социальной драме Бертрана Тавернье. В принципе, она приходит к врачу, чтобы он выписал ей успокоительное, но тот советует взять недельный отпуск, чтобы «хорошенько отдохнуть», хотя недели для восстановления нервной системы заведомо мало. Бедная учительница не столько отдыхает, сколько терзается мыслями, почему ее ученики такие остолопы, и работа снится ей даже в отпуске. За внезапно предоставленную свободную неделю можно успеть разве что вызвать зависть родной матери, которая, видимо, в отпуске не была ни разу в жизни и замечает дочери: «Тебе повезло иметь такую работу, где можно брать отпуск». Но особенно бесится от зависти к жалкому недельному отпуску душный бойфренд учительницы: «А вот я не могу прийти к своему боссу и сказать: я в расстроенных чувствах, поэтому мне необходимо три недели отпуска. Правда, я строю здания, а не детей».
Впрочем, режиссер Тавернье исследует не столько личные отношения между героиней и ее близкими, сколько глобальные проблемы французской системы школьного образования, в которой было бы на 60 процентов меньше желающих работать, если бы учителям автоматически не полагался большой отпуск на время летних каникул. Ну и конечно, психологическая проблема «ломки», которую испытывает человек при возвращении из отпуска к обычной трудовой жизни, в фильме Тавернье обозначена очень рельефно. «Что-то ты сильно изменилась. Раньше ты всегда выглядела счастливой, а теперь что произошло?» — спрашивает в финале героиню ее туповатый любовник. «Так ведь первый день работы после отпуска», — печально вздыхает она, тщетно пытаясь засунуть в мусоропровод охапку тетрадей с домашними заданиями опостылевших ей учеников.
В принципе, бывает и такой отпуск, из которого не нужно возвращаться — просто потому, что некуда, если врач выписал тебе путевку на кладбище в ближайшие несколько недель, как в довольно старинном (1950) английском фильме «Последний отпуск» по сценарию авторитетного драматурга Джона Бойнтона Пристли, известного отечественному зрителю прежде всего по телефильму Владимира Басова «Опасный поворот». В «Последнем отпуске» героя Алека Гиннесса тоже поджидает радикальный поворот судьбы. Коммивояжер по фамилии Бёрд, пропорхавший всю жизнь как птичка Божия, не обзаведшийся ни семьей, ни недвижимостью, узнает, что болен страшной болезнью Лампингтона — в самом лучшем случае счет идет на месяцы. Врач рекомендует Бёрду взять все свои нехитрые сбережения в размере 800 фунтов и напоследок закатиться в хороший отель, что герой и делает, потихоньку начиная осознавать, что впервые может пожить не так, как полагается, а на всю катушку.
Первое мстительное удовольствие Бёрд получает, послав подальше своего начальника, который наконец-то расщедрился на прибавку к жалованью, больше уже никого не интересующую. Прикупив по случаю несколько малопоношенных костюмов с Сэвил-Роу, освободившихся после какого-то лорда, и сбрив лоховские усики, Бёрд поселяется в самом дорогом отеле на фешенебельном приморском курорте, где его с ходу принимают за сотрудника Secret Intelligence Service. Играя в крокет и выпивая в гостиничном баре среди обвешанных бриллиантами старушек, спорящих, чего больше от коктейлей с шампанским — вреда или пользы, герой испытывает потрясение от удивительного парадокса: оказывается, чтобы начать жить по-настоящему, надо было всего лишь твердо собраться помереть. Предугадать, чем закончится «Последний отпуск», совершенно не трудно (респектабельная британская драматургия тем и хороша, что имеет свои незыблемые законы), но главная ценность фильма не в неожиданных сюжетных ходах, а в утешительном философском напоминании о том, что всех надорвавшихся на нелегком жизненном пути рано или поздно ждет окончательный отпуск.
Опубликовано в журнале "Русский пионер" №133. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".