Дольче вита. Вивере аль массимо. Тутти фрутти. «Отпускной» номер без Италии?! Не бывать такому. Вот вам Италия, ее глубинка, как ее увидел очеркист «РП», ученик Мастера Александра Сокурова, студент ВГИКа Дмитрий Глазков. Он там оказался не в отпуске, а по делу. Но Италию (и впечатления автора) это не омрачает. Даже раскрывает по‑новому. Бенвенуто!
Италию я себе представлял смутно. Она и была такой первые несколько часов, когда мы ехали из аэропорта. В плотном тумане иногда проглядывались тени старых рабочих домов. Мастер сидел на заднем сиденье и спрашивал о последних новостях. Мастера любят в Италии. Большим тиражом только что выпустили его новую книгу. Мы ехали представлять ее в Римини. В течение трех дней в трех городах должна была вручаться премия, должны проводиться встречи со зрителями. Три дня, как я уехал из родного маленького городка, в котором из меня воспитали достойного чичероне.
Эрнест, водитель, чудом похожий на своего тезку — с такой же бородой и загорелым лицом, — указал куда‑то вдаль.
— Мы туда едем? — переспросил я.
— Нет, там монастырь. Там люди сами рисуют фрески и приносят их. Это… это про чудеса.
— Чудеса? Какие тут чудеса?
— Они всегда молятся. Поэтому, что бы ни случилось, это чудо.
— Для меня чудо, что я здесь.
— А автобан этот построил Муссолини, кстати.
Приехали в город мы уже под вечер, остановились у ворот дома на первой улице. К нам вышел Дино, хозяин, и сразу стал кричать, поднимая руки. Плечи у него были поставлены непривычно высоко, близко к шее. Удивительно удобно для приветствий. Следом выскочил Мухаммед, невероятно улыбчивый марокканец с веснушками, помог с чемоданами.
Дом оказался действующим отелем, перестроенным из крестьянской фермы. Несколько загонов переделали в домики. Меня поселили на чердаке в амбаре, где раньше хранили муку. На потолке было окно, открывавшее вид с кровати на чистое небо, рядом — дверца на небольшой балкончик, ведущий в сад. По нему мимо юных дубков проходила узкая тропинка, вымощенная камнем. Заканчивалась она у фонтана с бабочкой. Сейчас он молчал, только некоторые камни поблескивали в темноте.
— Scendere!
Я быстро спустился вниз. Там нас ждал Дино.
— Предлагаю сейчас разложить вещи и через час поужинать. Что думаете?
С дороги я совсем проголодался и, услышав об итальянском ужине, потерял покой. Ждать заветный час в бездействии было невозможно. Я тихо выскользнул из номера и пошел в город. Уже через несколько минут очутился в самом центре. Горели витрины с дизайнерской одеждой, в книжном магазине продавали литературу на нескольких языках вместе с виниловыми пластинками, а к ресторанам было невозможно приблизиться: на и без того теплой улице рядом с ними становилось совсем душно. Как здесь много людей! Откуда им тут быть? Это совсем не туристический город. Яркие дома выглядели как нарисованные декорации.
К назначенному времени в доме было подозрительно тихо. Я постучался во все двери, никто не ответил. Этого и стоило ожидать… Наверняка они уже ужинают в каком‑то из тех ресторанов, мимо которых я только что прошел. Во дворе было тихо, свежо. Из города доносился звон колоколов. На креслах были чехлы, но я не снял их; сел, закурил последнюю сигарету. Усталость перешла с ног на все тело. За последние двое суток спал я не больше двух‑трех часов и наконец заснул.
Мухаммед тряс меня за плечо. Кухня с верандой оказалась прямо напротив. Там горел свет и был полный стол, ждали меня. За столом я убедился, что проснулся в Италии. Вкус обретал глубину дополнительного измерения. Я ел все и как можно больше, как в последний раз. Стейки, шницели, панеттоне, ризотто, хлебные закуски, купленные в бакалее через дорогу, а также колбасы всех видов, взятые у мясника. И, конечно, сыр. Сыр твердый, сыр мягкий, тягучий, упругий, козий, овечий, сыр с плесенью, тертый, нарезанный, дробленый кусочками, пропитанный приправами и политый инжирным вареньем.
— Почему, кстати, не работает фонтан? — попытался я вклиниться в беседу. — Наверное, вода так красиво стекает по крыльям.
— Безусловно. — Дино мгновенно переключился с другой темы, на которую говорили до этого. — Но вода очень громко журчит, особенно под утро. А я не хотел бы, чтобы она вам мешала спать, учитывая, что вы так устали с дороги.
— Да я полон сил!
Мы посмеялись. Дино отложил приборы, вытер рот.
— Фонтан сделал мой отец. Он занимался скульптурой и очень любил делать фонтаны.
— Вы это знали? — спросил я у мастера.
— Конечно.
Отец Дино был поэтом, известность которого уходила далеко за пределы Италии. Его звали Андреа. Его именем и называется премия. В этом городе он вырос, стал поэтом. Уехал отсюда он только тогда, когда дела и работа не позволили ему надолго уезжать из Рима. Пережив пик популярности, он купил дом на холме в таком же маленьком городке неподалеку отсюда, где встречал гостей со своей женой вплоть до тех пор, пока среди них не затесалась смерть. С того времени Дино вручает премию, чтобы память об отце не ушла из этих мест.
С мастером они познакомились совсем недавно, пару месяцев назад, но уже создавалось впечатление, что они как родные. Мухаммед собирал со стола тарелки и сразу пропадал куда‑то. Дино завершил рассказ и положил руку на ладонь мастера.
— Вам обязательно надо увидеть город. Надеюсь, вам здесь понравится. Вам здесь должно очень понравиться.
— Ты не присоединишься к нам утром, Дино?
— У меня еще столько работы… Боюсь, если я встану рано, то буду выглядеть как это…
Дино повертел ботву в супе. Мухаммед тут же забрал тарелку.
— Но если что‑то потребуется, я все сделаю. Все ради вас, маэстро.
Каждое утро начиналось с зарядки во дворе. Я нашел себе небольшой уголок под деревом, которое старался не задеть скакалкой. После того как резиновая веревка хорошенько отбивала мои ноги, я возвращался к себе в номер и до завтрака успевал принять душ.
Въезд в centro storico был разрешен только по пропускам. Крутой подъем проходил через высокие каменные стены и заканчивался у ворот монастыря. У колокольни был шумный ветер, стержни в звонках бились о ржавеющие стенки. Дома с темными окнами стояли чуть покосившись, напирая на прохожих. Между ними шел маленький мальчик, с трудом нес на плечах школьный ранец. Поднявшись на вершину холма, он чуть не поскользнулся на блестящих гладких камнях.
Мастер толкнул меня:
— Впитывай, впитывай. Что стоишь с пустым взглядом?
Вечером вручали премию и встречались с читателями в кинотеатре. Он очень выбивался из общего пейзажа, и выяснилось, что его тоже построил Муссолини. Каждый раз это имя резало слух; я понимал, как гордятся им некоторые итальянцы.
Журналисты не давали нам пройти дальше официального стенда. У местных газет горели глаза, но почти не было вопросов. Они не знали, что спрашивать, кроме как про город и людей. Среди всех только одна дама задала вопрос про книгу: как удалось написать ее? Почему‑то ей казалось это смелым поступком. Меня поразила формулировка, лишенная пафоса и в то же время делавшая ее собеседника человеком, достойным стоять чуть ли не рядом с Гутенбергом. Миланские журналисты быстро решили, что так дело не пойдет, и попытались вернуть разговор на прежние рельсы.
— Не хотите ли вы написать что‑то об Италии? Какие у вас тут планы?
— Я еще думаю.
Помимо официальных гостей из мэрии с предисловиями выступили профессора университетов, художники и переводчики. Наконец Дино вывел на сцену вдову отца. Франческа родом из России, провела там свою юность и была очень рада увидеть человека с родной земли, можно сказать, «земляка».
Во время ужина в ресторане было тихо: сегодня на вечере говорили так долго и столько, что не осталось никаких сил на разговоры.
Франческа сидела в зале и смотрела фильм по сценарию мастера. Обещала к нам приехать позже. А пока мы сидели за столиком в компании Дино и художника Паоло, который сделал обложку для книги. Он говорил без умолку, рассказывая про свой, как он его называл, скучный город в 30 минутах езды отсюда.
— День там начинался очень рано и заканчивался еще до того, как уходило солнце. Люди там, в том числе и моя семья, занимаются только хозяйством. Там нет никаких компаний, нет мест, где можно собираться, общаться. И почти нет молодежи. Мы работаем под палящим солнцем, высаживаем деревья, чтобы скрываться в их тени, и давим сок из винограда, чтобы делать вино. Это тогда, когда мы не делаем сосиски, которые также продаем на рынке в городе.
После пары бокалов я показал ему фото, которое сделал в своем городе перед отъездом: пустырь между детской площадкой и гаражом. Полянку из желто‑зеленой травы наполняли разламывающиеся островки асфальта. Художник сильно изменился в лице. Мне кажется, он немного испугался.
— Тоже красиво. Есть своя атмосфера. — Вот и все, что мог сказать художник. Я засмеялся, и мы выпили еще по бокалу.
Вдова так и не приехала. Но приехали мы к ней, в гости.
Франческа жила в том доме, где они с мужем провели последние годы жизни, где встречались с издателями, где она ухаживала за режиссерами, мечтавшими экранизировать рассказы Андреа. Она жила в том доме, где осталась одна. Но он был наполнен подарками Андреа, его картинами, черновиками, макетами скульптур.
— Вы обязательно должны это увидеть. Смотрите.
Она подвела нас к комоду странной формы, который напоминал стол для глажки.
— Андреа сделал его сам. Он всегда говорил, что мебель сейчас как путана: с ней сразу все понятно. А вы попробуйте угадать, как он раздвигается.
— А что это?
— Стол. Или кресло. Смотря чего вы захотите и за что потянете.
Это оказалась очень обаятельная в своей наивности шутка.
— Или лучше давайте пройдемся в наш сад.
Мы поднялись еще выше. Ветер становился сильнее. В тонком шелковом халате и с развевающимся шарфом Франческа напоминала призрака. Вокруг кружили собаки и прыгали к нам обниматься. Мы прошли мимо статуй, вырубленных из камня. Все это делал Андреа — в память о тех людях, что навечно уходили из его жизни. Но тут не было его имени.
— А где же сам Андреа?
— Он сказал, что в земле ему совсем нечего делать. Он пожелал стать фонтаном, где веселятся дети, где купаются влюбленные взрослые, где по утрам умывается одна из собак, которая придет потом к его дому и будет охранять его.
— А на вас они не нападают?
— Собаки дружат с Андреа и остаются здесь до тех пор, пока считают нужным… Собаки здесь жили и раньше, но после его ухода они стали чаще приходить сюда. Маэстро, вы, наверное, так устали с дороги, а у меня к вам еще столько вопросов.
Компания пошла вниз. Я остался совсем один, я не мог сдвинуться с места.
Передо мной простирался бесконечный пейзаж. Холмы и горы, минуя горизонт, уходили в самое небо. Чтобы приоткрыть вид, мне надо было подступиться к самому обрыву и отклонить веточку дерева. Это был тот вид, тот тихий пейзаж, ради которого поэт бросил Рим и Париж, куда так хотела уехать его бывшая жена. На равнине деревья выстроились в узор, чем‑то напоминающий паутину. Среди них стояли редкие белые домики, из которых появлялись люди, шли куда‑то и вскоре оказывались у соседа, где уже поднимался дым из трубы.
Свежий ветер, молодой ветер гнал по небу облака, гнал весь мир.
Для чего я тут?
Эта поездка казалась не совсем обязательной, выбивающейся из будничной рабочей жизни. Дино упрашивал мастера приехать так, что ему нельзя было отказать. Мастер давно пересекался с его отцом, они дружили, и теперь эта дружба досталась сыну по наследству.
Я же сюда приехал только как помощник мастера. Но как можно не влюбиться в такую Италию, в эту тихую провинцию, как будто списанную с песен о любви?
Я думал: сохранится ли эта Италия? Или когда‑то и она доживет свой век и этому неповторимому миру придет конец?
Я думал, как мог бы здесь остаться подольше, чтобы разглядеть все.
— Идемте! — окликнули меня снизу.
Вечером мы вновь оказались за столом. Несмотря на то что мы были в глубине Италии, из всей большой компании только двое были чистыми итальянцами. Франческа сегодня говорила только по‑русски. Все здесь говорили только на русском. К нам зашел Мухаммед и извинился за Дино, что тот уехал, не попрощавшись.
— В городе образовались срочные дела, и ему пришлось экст-ренно вернуться.
Дино целый вечер простоял у окна, наблюдая за нашей беседой, и не понимал ни слова. Пока мы накрывали тарелки, он прятался за шторой. Я заметил Дино, когда шел мыть руки и случайно попал за закрытую дверь, где был кабинет Андреа с тем же видом, что заворожил меня днем. В комнате стояла его пишущая машинка, ничуть не покрытая пылью, и был выход на мансарду. Именно на ней, в полной тишине, я увидел такого робкого Дино, каким его нельзя было даже представить.
Утром я вышел во двор, пока все спали. В этот день мне сильно не повезло с погодой. Вчерашние облака превратились в настоящие тучи и наконец обмыли крылья бабочки в фонтане. Я спрятался от дождя под крышей, что была у самого входа в домик Дино. Его окно было наполовину открыто. Через него можно было разглядеть картину в окружении семейных фотографий: две античные статуи, два воина, выходящие из моря, распугивали детей и взрослых. Море было спокойным и приветствовало их, словно они из долгого путешествия возвращались домой.
Дождь закончился, и я вернулся к себе.
…Русские в Римини буквально захватили весь зал. Только несколько десятков из пары сотен были итальянцами — скромными итальянцами, которые не успели задать ни одного вопроса на своем родном языке.
Римини жил настоящей карнавальной жизнью. Среди старинных домов было полно молодежи. Внутри одного из дворов они расставили длинные столы и пили на скорость, танцуя между бутылок. Мама с ребенком в коляске спокойно ехала к большому фонтану, посередине которого был остров. Туда и побежал ребенок, как только выбрался из коляски. Огромные столбы воды опали, и в этот момент за его спиной вырос большой светящийся замок.
А мой праздник кончался. За нами приехал Дино. Сейчас он выглядел бодрым и не имел ничего общего с тем человеком, которого я случайно увидел накануне.
Мы, как и всегда, поехали в ресторан — в тот самый ресторан, где праздновали открытие фестиваля. Нас посадили в самый тихий угол, прямо около кухни.
Мастер остановился рядом с застекленной дверью и через минуту сел к нам за стол. К нам подошла официантка, и он спросил у нее, можно ли будет зайти к ним после ужина, посмот-реть, как работают повара. Она узнала его.
Дино расспрашивал, какое впечатление на мастера произвел город и его окрестности.
— А вы не хотели бы здесь остаться? — спросил Дино.
— Конечно, я бы с радостью сюда вернулся.
— А на пару месяцев? Или на год?
Мастер смутился вопросом. Он стал подбирать слова, но Дино нашел их раньше.
— Франческе не очень хорошо. Думаю, вы заметили это. Мы часто ссоримся, но стараемся не показывать этого. Если бы вы знали, сколько с ней бывает проблем…
Дино мученически запрокинул голову.
— Дело в том, что я содержу ее и ее дом, содержу всех ее помощниц.
— Но разве деньги с книг отца не приносят ей достаточно прибыли?
— Это правда, но сейчас это уже не те деньги, что были прежде. Франческа хочет больше, и она постоянно продает права на его книги.
— Ну что же, если это ее права…
— Они ей не принадлежат. Как только она продала один из его главных сборников, я понял, что так будет и дальше. Все права теперь принадлежат фонду. Но она продолжает торговать именем Андреа, будто он весь принадлежит ей.
— Но это можно понять. Ведь это практически все, что есть у нее в жизни… Вы просите меня поговорить с ней?
— Боюсь, это бесполезно. Но я хотел бы предложить вам остаться на какое‑то время в этом доме. Может, написать новый роман об Италии или… Просто отдохнуть. Провести отпуск. Ей тяжело без русских. С вами она отвлечется, забудет об отце хотя бы на время.
Я вам во всем помогу.
— Нет, простите. Об этом не может быть и речи.
Дино принялся убеждать мастера… Но мастер был непреклонен.
Дино разгорячился и перестал держать себя в руках. В конце концов мастеру просто пришлось сказать:
— Нет. Здесь не может быть никакого обсуждения.
Дино ответил ему:
— В конце концов, я во всем вам здесь помогаю, кормлю и даю вам все, что угодно, все, что вы попросите, но вы даже не рассматриваете возможность помочь мне…
Дино выговорил все, что было у него на уме, на душе, и даже больше. Он вышел из‑за стола и пошел домой.
…Встречи с бывшими друзьями Андреа следующим днем помогли немного отвлечься. Последний визит мы нанесли в дом местных аристократов: личный лифт, домашний пиджак с заправленным под рубашку шарфом, панорамные окна с видом на холмы и церковь, семейные фотографии в нескольких поколениях, начиная с середины XIX века. И все же очарование этим городом уже перестало быть таким сильным.
Мы отправились домой собирать вещи. Я аккуратно складывал рубашки, когда к нам пришел Мухаммед и пригласил на ужин. Он попросил нас пройти в соседний дом, там нас ждал Дино. Он стоял у плиты и накладывал горячее.
— Ну что же вы, проходите.
Мы сели.
— Мне так неловко.
— Почему?
— Мухаммед работает у меня, но я совсем не могу к нему относиться как к прислуге. Он здесь уже больше 15 лет. Я нанял его жену в качестве помощницы для своей мамы. Она совсем не могла ходить и почти ничего не видела, а я был занят работой. Мухаммед стал помогать им. Он уже хорошо знал итальянский и мог отвезти ее в казино. Да, она очень любила азартные игры и выпивку. И, конечно, после этого я не мог… Я стал относиться к нему как к брату. По вечерам мы вместе смотрели телевизор и обедали за одним столом. Его забота рождалась из того, что ему пришлось пережить до переезда. Об этом он старался не говорить. В какой‑то момент я сам стал им помогать — забирать их детей из школы. И вот Мухаммед сказал, что был рад провести с вами время. Все же ему здесь стало лучше. И он помог мне решиться попросить прощения… Я должен извиниться. Все это было сгоряча. Вы понимаете…
— Я все понимаю, Дино.
Мастер говорил спокойно, взял Дино за руку, и тот наконец успокоился. Беседа продолжалась как ни в чем не бывало.
К нам подошел Мухаммед и спросил, потребуется ли еще что‑нибудь, после чего ушел.
В ночь перед отъездом я зашел к мастеру. Он еще не спал.
Я хотел задать только один вопрос.
— Почему вы тогда так резко ответили Дино? Почему не взяли время подумать?
Он посмотрел на меня как на невежду. Я, правда, таким и был, но все еще не знал ответа на вопрос. И задал его:
— А вы не думали и вправду здесь остаться?
Мы постояли в тишине.
— Ты готов к отъезду? Завтра рано вставать, а ты даже не представляешь, какая дорога нам предстоит.
…Я лежал в своей комнате на чердаке и все никак не мог заснуть. Из бара я взял бутылку вина, вышел за ворота и пошел на главную площадь, к фонтану. Где и выпил все под утренний звон церковных колоколов.
Опубликовано в журнале "Русский пионер" №133. Все точки распространения в разделе "Журнальный киоск".