— Папа, только не психуй! — Лиза замерла в дверях с каким-то глянцевым буклетом в руках.
Сергей оторвался от медицинского журнала и машинально отметил: взгляд дочери слишком решительный. Плохой знак. В последнее время этот взгляд появлялся всё чаще, и каждый раз после него начиналось что-то неприятное.
— Что случилось? — он снял очки и потёр переносицу. После двенадцатичасовой операции голова гудела, как колокол.
— Я хочу поступать в театральный институт. В Москву.
Тишина повисла такая, что слышно было, как за окном шуршат листья. Сергей почувствовал, как внутри что-то сжалось. Москва. Театральный. Его Лизонька, которой всего семнадцать, которая ещё вчера косички заплетала.
— Нет, — сказал он коротко.
— Почему?!
— Потому что у тебя золотая медаль, отличные результаты по химии и биологии. Ты поступишь в медицинский, здесь, в городе. Мы уже всё обсудили.
— Это ты обсудил! — Лиза побагровела. — Со мной никто не советовался! Я не хочу резать людей, я хочу играть на сцене!
— Лиза...
— Знаешь что, папа? Мама бы меня поняла!
Она выскочила из комнаты, хлопнув дверью так, что задребезжало стекло в серванте. Сергей сидел неподвижно, чувствуя, как внутри разливается привычная боль. Три года прошло, а любое упоминание о жене всё ещё било под дых.
Анна умерла нелепо — разрыв аневризмы, даже скорую не успели вызвать. Тогда Лизе было четырнадцать. С тех пор Сергей жил с одной мыслью: уберечь дочь от всего на свете. Он возил её в школу и забирал, знал всех её подруг, проверял каждую контрольную. Театральный институт в Москве? Да она с ума сошла! Общежитие, чужой город, богемная жизнь...
Нет. Только через его труп.
---
На следующий день Лизу как подменили. Молчала, на глаза не попадалась, в школу ушла рано, вернулась поздно. Сергей забеспокоился, но решил не давить — само рассосётся. Подростковый бунт, с кем не бывает.
А в субботу раздался звонок в дверь.
— Кто там? — крикнул Сергей из кухни, где жарил котлеты.
— Я открою! — пулей вылетела Лиза.
Он услышал женский голос — приятный, низковатый:
— Здравствуйте! Вы Лиза? Я Надежда Сергеевна, ваша новая учительница литературы.
— Проходите, проходите! — почему-то слишком радостно затараторила дочь. — Папа дома, он как раз готовит обед!
У Сергея внутри всё оборвалось. Какая учительница? Какого чёрта?
В кухню вошла женщина лет тридцати пяти, в простом синем платье, с тёмными волосами, собранными в небрежный пучок. Симпатичная, если честно. Очень симпатичная.
— Добрый день, — она растерянно улыбнулась. — Простите, что без звонка. Лиза пригласила меня зайти, сказала, что вы хотели обсудить её успеваемость...
Сергей метнул взгляд на дочь. Та стояла в дверях с таким невинным видом, что хотелось немедленно дать ей подзатыльник.
— Да-да, конечно, — пробормотал он, судорожно соображая, что делать. — Присаживайтесь. Чай? Кофе?
— Спасибо, не откажусь от чая.
Лиза испарилась. Сергей поставил чайник, чувствуя себя полным кретином. Котлеты шипели на сковороде, на столе валялась газета, он был в домашних штанах и старой футболке...
— Лиза у вас замечательная девочка, — Надежда Сергеевна обвела взглядом кухню. — Очень начитанная. Мы сейчас проходим Чехова, так она наизусть цитирует целые монологи из «Чайки».
— Из «Чайки»? — переспросил Сергей и вдруг понял. Театр. Актёрство. Хитрая девчонка решила взять его измором!
— Да. У неё, кстати, прекрасные актёрские данные. Я раньше сама играла в студенческом театре, понимаю в этом толк.
Он разлил чай, сел напротив. Надежда Сергеевна смотрела на него внимательно, чуть прищурившись.
— Лиза говорила, что хочет поступать в театральный, — продолжила она. — Но вы против?
Прямо в лоб. Сергей оценил — не юлит, не ходит вокруг да около.
— Я хирург, — сказал он медленно. — Я всю жизнь имею дело с последствиями чужих ошибок. Люди принимают неправильные решения — и попадают ко мне на стол. Я не хочу, чтобы моя дочь совершила ошибку, которая сломает ей жизнь.
— А если ошибка — не дать ей попробовать?
Он посмотрел на неё — и вдруг заметил крошечные морщинки у глаз, россыпь веснушек на носу, родинку над верхней губой. Что-то внутри дрогнуло. Давно, очень давно он не смотрел на женщин. Не замечал их. После Анны казалось, что эта часть жизни закрыта навсегда.
— Не знаю, — честно признался он. — Я просто боюсь за неё.
— Это понятно. Но дети вырастают. И мы не можем запереть их в клетке, как бы ни хотели.
---
Надежда Сергеевна ушла через час. Они говорили о Лизе, о школе, о литературе. Сергей поймал себя на том, что ему просто приятно разговаривать с ней. Легко. Как давно уже не было легко.
Когда за ней закрылась дверь, появилась Лиза.
— Ну что, пап? Красивая?
— Лиза!
— Что «Лиза»? — она уселась на подоконник, болтая ногами. — Нормальная тётка. И на тебя смотрела заинтересованно.
— Прекрати сейчас же!
— Пап, — дочь вдруг стала серьёзной. — Ты понимаешь, что превращаешься в маньяка? Ты меня душишь! Ты боишься, что я упаду, простужусь, попаду в плохую компанию. Ты проверяешь мой телефон!
— Я не...
— Проверяешь. Я вижу. Мама бы так не делала. Мама бы доверяла мне.
Снова мама. Снова этот укор.
— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — устало сказал Сергей.
— Тогда отпусти меня.
---
Следующую неделю он провёл как в тумане. Операции, обходы, дежурства. А вечерами — звенящая тишина в квартире. Лиза делала уроки у себя, выходила только поесть. Смотрела на него с немым укором.
И ещё он думал о Надежде. Вспоминал её голос, улыбку. Поймал себя на мысли, что хочет увидеть её снова.
В пятницу позвонила его сестра Ирина из Питера:
— Серёг, ты там совсем рехнулся? Лиза мне звонила, рыдала. Говорит, ты её в клетку посадил!
— Я просто...
— Я знаю, что ты просто. После Анюты ты весь в страхах живёшь. Но понимаешь, какая штука? Жизнь — она всё равно случится. Хочешь ты или нет. И чем больше держишь, тем быстрее человек от тебя убежит.
Она помолчала, потом добавила мягче:
— И ещё. Ты живой. У тебя есть право на собственную жизнь. На новые отношения. Анюта бы первая тебе это сказала.
---
В субботу он встретил Надежду случайно — в книжном магазине. Она выбирала что-то из классики, он зашёл за медицинским справочником.
— О, привет, — она улыбнулась, и сердце предательски ёкнуло. — Как дела?
— Нормально. Работа.
— Понимаю. У меня тоже работы выше крыши — сочинения проверять. — Она помолчала. — Лиза в порядке?
— Со мной не разговаривает, — признался он.
— Театральный?
— Угу.
Надежда положила книгу обратно на полку.
— Знаете, у меня есть один знакомый. Преподаёт актёрское мастерство. Можете с Лизой съездить, посмотреть, как проходят занятия. Может, вам станет спокойнее.
— Вы думаете, это поможет?
— Не знаю. Но попробовать стоит.
Они вышли из магазина вместе. На улице моросил дождь, она раскрыла зонт.
— Может, кофе? — вырвалось у него неожиданно.
Она посмотрела на него, и в глазах мелькнуло что-то тёплое.
— С удовольствием.
---
Они проговорили два часа. О книгах, о работе, о жизни. Сергей рассказал про Анну — впервые за три года смог говорить о ней спокойно, без комка в горле. Надежда рассказала, что год назад развелась, переехала в их город из столицы, начала всё сначала.
— Страшно было? — спросил он.
— Безумно. Но знаете что? Иногда нужно прыгнуть в неизвестность. Иначе так и будешь стоять на краю всю жизнь.
Когда они прощались, он вдруг взял её за руку:
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не даёте мне окончательно закукситься.
---
Дома его ждала Лиза. Сидела на диване, обняв подушку.
— Пап, прости, — сказала она тихо. — Я не хотела про маму... Я знаю, как тебе тяжело.
Он сел рядом, обнял за плечи.
— Нет, это я должен просить прощения. Я действительно тебя душил. Боялся потерять. После мамы...
— Ты меня не потеряешь, — она прижалась к нему. — Я просто хочу попробовать. Понимаешь? Если не получится — пойду в медицинский. Честно. Но дай мне шанс.
Он вздохнул.
— Съездим к преподавателю Надежды Сергеевны. Посмотрим. Договорились?
Лиза взвизгнула и повисла у него на шее.
— Ты лучший! А Надежда Сергеевна, кстати, классная. Я видела, как ты на неё смотришь.
— Лиза!
— Что? Я за вас только рада. Мне нужна мама, а тебе — нормальная личная жизнь. Выгодно всем!
Он рассмеялся — первый раз за много недель.
---
Через месяц Лиза поступила в театральный институт — с первого раза, на бюджет. Сергей сидел в зале на экзамене и смотрел, как его дочь читает монолог Нины Заречной. «Люди, львы, орлы и куропатки...» — и у него текли слезы. Потому что он увидел — она живёт этим. Это её.
А вечером, когда они праздновали поступление, Надежда была с ними. Она стала частью их жизни незаметно, естественно. Как будто всегда здесь была.
— Знаешь, — сказал Сергей, когда Лиза умчалась названивать подружкам, — я всё-таки рад, что моя дочь такая упрямая.
— Она в отца, — улыбнулась Надежда.
— Нет. Она в мать. — Он взял её руку. — А я учусь отпускать. И учусь принимать новое. Спасибо тебе.
— Это Лиза постаралась. Неплохая из неё сваха вышла.
Они рассмеялись. А за окном падал мягкий летний дождь, и всё было хорошо. Потому что жизнь — она всё равно случается. И иногда приносит то, о чём даже не мечтал.