Лариса взяла в руки пачку бумаг, которую протянула ей Наталья. Первый лист — «Завещание». Она не поверила глазам. Завещание Моисея Эммануиловича, отца Марка, составленное в последний год его жизни. Она пробежала глазами по тексту — обычные слова, обычные формулировки. Уже хотела протянуть обратно, но почему-то решила дочитать до конца.
Начало истории:
И увидела свою фамилию
Буквы поплыли перед глазами. Моисей Эммануилович отплатил добром за добро. Он не забыл, что это Лариса вернула его сына из Тюмени обратно в Москву, и отблагодарил её своей последней волей. Они с Марком были равноправными наследниками квартиры отца — пятьдесят на пятьдесят.
— Как? — выдохнула она. — Моисей Эммануилович столько лет назад завещал мне половину квартиры, а я даже не узнала об этом!
— Ничего удивительного, — сказала Наталья. — Второй наследник был очень заинтересован в том, чтобы вы не узнали об этом никогда. Чтобы он так и оставался единственным хозяином квартиры.
— Ничего себе новости! А что же теперь делать?
— Обращаться в суд за защитой своих прав, — ответила Наталья. — Доктор человек очень аккуратный, но в этот раз его аккуратность пошла ему не на пользу. Смотрите.
Она протянула Ларисе пачку извещений, шесть штук. Заказное письмо от нотариуса, которое необходимо получить на почте имя Ларисы Соболевской.
— Извещения от нотариуса, — сказала Наталья. — Он в установленном законом порядке пытался уведомить вас об открытии наследства. Очевидно, что проживающий по этому же адресу Марк Моисеевич своевременно изымал их из почтового ящика и аккуратно складывал в свой сейф. Откуда они, по его мнению, никогда не попали бы в ваши руки.
— И ведь действительно — никогда бы не попали, если бы не этот странный шаг с пропажей статуэтки, — сказала Лариса. — Похоже, я должна поблагодарить за это и маму, и папу.
Пристав продолжал извлекать документы из сейфа
Удивленная новой ролью наследницы свекра, Лариса была потрясена не меньше, когда увидела документы о праве собственности на недвижимость на имя своего мужа. Первым объектом была квартира на Юго-Западе Москвы, о которой она уже знала. А следом — ещё две квартиры. В Сочи и Краснодаре. И хозяином везде был Марк Моисеевич.
Лариса стояла, сжимая в руках статуэтку и пачку документов, и чувствовала, как внутри неё медленно поднимается холодная ярость. Тридцать лет. Тридцать лет он прятал от неё завещание отца. Тридцать лет он был единственным хозяином квартиры, которая по праву принадлежала ей наполовину. И всё это время она ничего не знала.
— Катя, — сказала Наталья, поворачиваясь к наблюдавшей за всем Катерине, — а вот эти документы будут очень интересны лично вам.
Трёхкомнатная квартира в Москве. И теперь самое интересное — хозяин: ваш муж, Леонид Соболевский
Катя поджала губы. Она протянула руку за документами с таким страхом на лице, что стало абсолютно ясно — как только эти несколько листочков окажутся у неё в руках, произойдёт взрыв.
— Да, всё правильно, — сказала она почти без голоса. — Покупатель — мой муж, Леонид Соболевский. Я думаю, сегодня вечером нам будет о чём поговорить.
— О, а вот и завещание самого Марка Моисеевича.
Лариса замерла.
— Но наследница его имущества — не законная жена Лариса Соболевская, а незнакомая нам дама. Вернее — ещё не совсем дама. Она моложе меня на десять лет.
Наталья перелистнула страницу
— И двое несовершеннолетних с одинаковым отчеством — Марковна и Маркович. Мальчику достаётся квартира в Сочи, девочке — квартира в Краснодаре. А даме, которая не Марковна, — трёшка на Юго-Западе Москвы.
Она подняла глаза на Ларису
— Неплохо, правда? Интересно, что законная жена в завещании не фигурирует. Очевидно, у вас, Лариса, не много шансов жить долго и счастливо.
Лариса стояла, не шевелясь. В голове шумело. Завещание отца Марка. Шесть извещений, которые он прятал тридцать лет. Три квартиры, о которых она не знала. И теперь — его собственное завещание. Где её нет. Вообще нет. А есть какая-то незнакомая женщина, которая моложе Натальи на десять лет. И двое детей с отчеством Марковна и Маркович.
Пристав закончил выемку документов и начал их описывать
Он перебирал бумаги, зачитывал названия, вносил в протокол. Две потрясённые неожиданными находками родственницы смотрели на Наташу как на провидца, владеющего великой тайной, — как дальше жить?
Катя взяла документы на квартиру, которую муж купил, не сказав ей ни слова, и медленно опустилась на стул. Лариса всё ещё стояла, сжимая статуэтку и пачку бумаг.
Пристав закончил и попросил понятых расписаться под протоколом выемки. Всё имущество до суда было передано Ларисе на хранение. Часы показывали три часа дня.
— Честно говоря, я не смогу думать о работе, пока мы не определимся, как поступать дальше, — сказала Лариса.
— А я вот о чём подумала, — сказала Наталья. — Я едва не помогла человеку решить его проблему — отнять у жены деньги, а лучше — её единственную наследственную недвижимость. И я бы помогла. У меня бы получилось. И никогда бы не узнала, кому и против кого помогаю.
Лариса подняла на неё глаза
— Вот такие дела, — сказала Наталья.
Она посмотрела на Ларису, потом на Катю, потом на пачку документов, которые всё ещё лежали на столе — завещание, конверты, свидетельства о праве собственности. И добавила:
— Думаю, нам теперь есть чем заняться.
Если бы пристав не вскрыл сейф, Лариса так и не узнала бы ни о завещании, ни о других квартирах Марка. Как вы считаете, случайность ли помогла ей всё раскрыть или это было неизбежно — рано или поздно тайна всё равно вышла бы наружу? Напишите комментарий!