Есть вещи, которые невозможно объяснить тем, кто вырос с мобильным телефоном в руке. Например, что когда-то весь наш двор в Баку жил по расписанию одного-единственного телефона.
Телефон стоял у тёти Саиды на первом этаже. Чёрный, тяжёлый аппарат с круглым диском, который при наборе номера забавно потрескивал. Телефон был её, но пользовался им весь двор.
Если раздавался звонок, тётя Саида открывала окно и кричала так, что её было слышно на соседней улице:
— Алина-а! Тебе звонят из Сумгаита!
Или:
— Дядя Саша! Москва на проводе!
После этого начиналось настоящее представление.
Сын дяди Саши вылетал из подъезда, перепрыгивая через две ступеньки.
— Тётя Саида, не кладите трубку!
— Да кто её кладёт? Беги уже!
Потом приходил пожилой отец, пока он разговаривал, возле окна собиралась небольшая очередь из желающих позвонить своим родственникам.
В нашем дворе вообще никто не умел жить отдельно от других. Если кто-то получал посылку, о ней знали все. Если кто-то заболел, суп ему приносили три разные соседки. Если кто-то женился, свадьбу потом обсуждали ещё полгода.
Летом двор превращался в отдельное государство. Днём старики играли в нарды под тенью тутовых деревьев.
— Ара, Муса, не мухлюй!
— Я? Да у меня совесть чище Каспия!
И никто не понимал, что Муса имел ввиду.
После этих слов вокруг собирались зрители и начинался спор, который мог продолжаться дольше самой партии.
По вечерам из всех окон пахло разным. Где-то жарили рыбу, где-то готовили долму, где-то варили варенье. Запахи смешивались в один большой аромат бакинского лета.
Мы, мальчишки, гоняли мяч до темноты.
— Последний гол — и расходимся!
Эта фраза повторялась минимум двадцать раз за вечер.
Из окна обязательно выглядывала чья-нибудь мама:
— Домой!
— Сейчас!
— Я сказала домой!
— Ещё пять минут!
Эти пять минут обычно растягивались на полчаса.
А потом наступала ночь. Во дворе становилось тихо. Только где-то негромко работало радио, а возле подъезда сидели старики и обсуждали всё на свете — от футбола до мировой политики.
Мне казалось, что так будет всегда. Что всегда будет этот двор, эти люди, этот телефон у тёти Саиды и её знаменитый голос.
Но годы прошли быстро.
Телефон давно исчез. Старый дом отремонтировали. Многие соседи разъехались по разным городам и странам. Некоторые ушли навсегда.
Иногда я захожу в старый двор и ловлю себя на мысли, что ищу глазами то самое окно первого этажа.
И мне вдруг начинает казаться, что сейчас оно откроется, и знакомый голос снова прокричит:
— Эй, мальчишки! Позовите к телефону...
И мы, счастливые и загорелые, помчимся через весь двор, не подозревая, что однажды именно эти минуты станут самыми дорогими воспоминаниями нашей жизни.
Не моё, но очень знакомо.