Начиналось всё как обычная простуда. Поднималась температура, болела голова, першило в горле. А потом человек проваливался в сон. Спал сутками, неделями, порой месяцами. Разбудить было можно, больной открывал глаза, отвечал, мог поесть. А стоило оставить в покое, и он засыпал прямо с ложкой у рта.
У части больных сон переворачивался, днём тело лежало пластом, а ночью начинало метаться. Подводили глаза, двоилось в них, опускались веки, взгляд уплывал в сторону. Спящие нередко замирали в скрюченных, неестественных позах, дыхание делалось тяжёлым.
Болезнь не щадила ни стариков, ни грудных младенцев. При этом в доме часто заболевал лишь один человек, а остальные оставались здоровы, для заразы слишком капризно.
У других всё шло наоборот, вместо сна мучительная бессонница, неделями без единого часа отдыха. Такая форма убивала чаще. Врач, первым собравший эти случаи воедино, выделил три главных признака, жар, тяжёлую сонливость и расстройство движений глаз.
Лётчик, который её описал
Звали этого врача Константин фон Экономо. Родился он в румынской Брэиле, в состоятельной греческой семье, детство провёл в Триесте. В университете сначала пошёл на инженера и только через пару лет перевёлся на медицину.
А ещё он был одним из первых пилотов Австро-Венгрии, в 1912 году получил международное удостоверение лётчика и много лет возглавлял аэроклуб.
Первые странные случаи заметили ещё на фронте Первой мировой, под Верденом, где люди внезапно засыпали, а добудиться их не выходило. В апреле 1917 года Экономо выступил перед венскими медиками и дал болезни имя, летаргический энцефалит. Вскрывая умерших, он нашёл в мозге две точки.
Повреждение одной гнало человека в нескончаемый сон, а повреждение другой оборачивалось бессонницей. С этой болезни во многом и началась наука о сне. А имя "сонная болезнь" потом путали с африканской, которую разносит муха цеце, хотя общего между ними нет.
Как она дошла до разорённой России
В Россию болезнь пришла с запада, через Румынию и Украину. Страна лежала в руинах после революции и Гражданской войны. Голод, разруха, люди срывались с мест и ехали кто куда.
В глубинке болезнь попросту не узнавали, ведь похожих симптомов слишком много, а отдельного анализа на неё нет и сегодня. Нередко диагноз ставили лишь годы спустя, уже по последствиям.
Нижегородская губерния дала первый случай в марте 1921 г, и за 3 года счёт там дошёл до 31 человека, 18 мужчин и 13 женщин. Москву болезнь достала к сентябрю 1922 г, а спустя пару месяцев врачей завалило жалобами на непонятную сонливость.
К началу 1923-го в городе насчитали около 100 больных, больше всего в январе. В Старо-Екатерининской больнице из четверых с таким диагнозом одного спасти не удавалось.
Наблюдал московских больных профессор Михаил Маргулис. Он отметил, что болезнь не выбирает по достатку, больные, по его словам, "рекрутируются изо всех слоёв общества". Чаще всего энцефалит шёл именно сонной формой.
Болезнь изучали, а вылечить не могли
В ответ на вспышку в стране собрали комиссию по изучению летаргического энцефалита. Вышли отдельные монографии, врачи описывали случаи, спорили о природе болезни, сводили наблюдения в общие сборники.
Лечить её всё равно было нечем, средства не нашли ни советские врачи, ни их западные коллеги. Маргулис мог посоветовать москвичам лишь то же, что при любой другой заразе, беречься и соблюдать осторожность.
Живые статуи
Через годы, иногда десятилетия мнимого здоровья, выжившие начинали застывать. Тело каменело, лицо превращалось в неподвижную маску, пропадала речь. Внутри при этом всё работало, сознание оставалось ясным, человек всё понимал, но не мог ни шевельнуться, ни сказать слово.
Среди таких "живых статуй" было много молодых, кто к 30-40 годам оказывался полностью обездвижен. У многих случались приступы, когда глаза вдруг закатывались вверх и застревали так на минуты, а то и на часы, и опустить их человек не мог.
У части выживших детей резко менялся характер, они становились неуправляемыми, и многих определяли в закрытые учреждения. Других болезнь оставляла сидеть десятилетиями в тех же позах, в которых застала.
В 1969 году им впервые дали препарат, который применяют при болезни Паркинсона, леводопу. Часть из них на короткое время ожила. Люди, годами не двигавшиеся, вдруг начали ходить и говорить. Потом действие угасало, и они возвращались в прежнее оцепенение.
Эти случаи описал невролог Оливер Сакс в книге "Пробуждения", по ней позже сняли фильм с Робертом Де Ниро и Робином Уильямсом.
Причину так и не нашли
Что вызывало болезнь, не выяснили ни тогда, ни сейчас. Сам Экономо перебрал и отбросил сифилис, брюшной тиф, полиомиелит, ядовитые газы, отравление едой. Связь с гриппом он подозревал, ведь испанка гремела в те же годы и болезнь часто начиналась с гриппозных признаков, но доказать так и не смог.
Версий потом набралось много, позднее осложнение испанки, стрептококк, полиовирус, вирусы Коксаки. В мозге умерших следов вируса так и не нашли, поэтому сегодня многие склоняются к другому.
Иммунная система по ошибке била по собственным центрам мозга, отвечающим за движение, а спусковым крючком, возможно, служила обычная инфекция. Болезнь даже переименовали в энцефалит базальных ганглиев.
Похожие сонные эпидемии вспыхивали и до того. После русского гриппа 1890 года север Италии накрыла "нона", и почти все её немногие выжившие потом застывали точно так же. Экономо, увидев первых больных, вспомнил рассказы бабушки про эту "нону". И прежде такие волны обрывались так же резко, без объяснений.
После 1925 года болезнь пошла на спад и к 1927-му исчезла. По разным оценкам, переболели от миллиона до 5 миллионов человек, а погибших называют от 500 тысяч до 1,5 миллиона.
Сонное село в Казахстане
А в 2014 году сонная болезнь будто вернулась, теперь в казахстанском селе Калачи Акмолинской области. Люди валились в сон прямо на ходу и спали по нескольку суток, а проснувшись, почти ничего не помнили.
За несколько волн так слегло больше сотни человек. Сперва всё списывали на старый урановый рудник по соседству и боялись радиации.
В этот раз причину назвали. Под крепёж в старой шахте когда-то пустили много дерева. После консервации её залило грунтовой водой, намокшая древесина стала разлагаться, и из-под земли потянуло угарным газом и углеводородами.
ёКислорода в воздухе при этом не хватало, а все три фактора вместе и валили людей в сон. Радиация оказалась ни при чём. Жителям предложили переселение, и Калачи со временем почти опустели.