— Максим, разгружай коробки, я здесь надолго, — раздался из коридора зычный, хорошо поставленный голос Надежды Витальевны.
— Мама, а как же твоя двухкомнатная на Набережной? — опешил Максим, выронив связку ключей прямо на коврик у двери.
— А квартира теперь приносит мне чистый доход, я её очень приличным людям сдала, — победоносно объявила свекровь, занося в тесную прихожую огромный фикус в треснувшем пластиковом ведре.
На дворе стояла середина июня. Настя стояла у плиты, помешивая ложкой куриный бульон с петрушкой, и отчетливо понимала: лето официально закончилось, не успев начаться. В их трехкомнатной квартире и так наблюдался явный демографический кризис. На квадратных метрах мирно (до сегодняшнего дня) сосуществовали сам Максим, Настя, четырнадцатилетняя Римма, шестнадцатилетняя Ксюша и двадцатилетняя Василиса, которая как раз сдавала летнюю сессию и перманентно пребывала в состоянии легкого безумия. Теперь к этому девичьему царству добавилась Надежда Витальевна вместе со своим фикусом, тремя чемоданами эпохи застоя и твердым намерением навести здесь идеальный порядок.
Настя выключила газ, сняла фартук и вышла в коридор. Свекровь уже вовсю распоряжалась имуществом, по-хозяйски отодвигая кроссовки внучек в сторону.
— Настенька, деточки мои, встречайте бабушку, — лучезарно улыбнулась Надежда Витальевна, хотя взгляд её уже сканировал вешалку на предмет непорядка. — Цены в магазинах видели? Молоко по сто рублей, масло вообще золотое, а ЖКХ? Вот я и решила: зачем государству лишние деньги носить за пустующую площадь, когда у меня есть любящие дети? Будем жить вместе, одной дружной коммуной, как в старые добрые времена.
Настя мысленно вспомнила фильм «Покровские ворота» и знаменитую фразу про «совместное проживание», но вслух лишь вежливо улыбнулась. Ей исполнилось пятьдесят два года, и она давно отрастила ментальный панцирь толщиной с броню танка.
— Конечно, Надежда Витальевна, — спокойно ответила Настя. — Только у нас все комнаты заняты, девчонки и так вдвоем в одной спальне ютятся, а Василиса в проходной на диване к экзаменам готовится.
— Ничего, в тесноте, да не в обиде, — отмахнулась свекровь, проходя в гостиную. — Я займу большой диван. А Василису мы пересадим на кухню, там ночью свет никому не мешает, пусть свои учебники зубрит.
Уже к вечеру бытовой реализм накрыл квартиру плотным слоем. Надежда Витальевна разложила свои вещи в шкафу в гостиной, бесцеремонно подвинув парадные скатерти Насти. Фикус занял самое почетное место у окна, заслонив свет комнатной герани.
За ужином свекровь развернула бурную лекционную деятельность. Перед ней стояла тарелка с запеченной курицей и молодым картофелем, купленным Настей на рынке по триста рублей за килограмм. Свекровь тщательно изучала каждый кусочек.
— Настя, а ты картошку где берешь? — спросила Надежда Витальевна, прищурившись. — На рынке? Ой, переплачиваешь, в супермаркете за углом по акции в два раза дешевле, правда, она там немного вялая и с глазками, но если обрезать — самое то. Надо уметь экономить, копейка рубль бережет.
— Она там черная внутри, мама, — подал голос Максим, пытаясь защитить кулинарные тылы жены.
— Зато дешевая, — отрезала Надежда Витальевна. — И вообще, Максим, ты почему до сих пор забор на даче не починил? Мне жильцы звонили, спрашивали, можно ли им туда на выходные съездить, шашлыки пожарить. Я им разрешила, они ведь мне тридцать пять тысяч в месяц платят, надо соответствовать.
Настя аккуратно отпила чай из чашки. В голове щелкнул калькулятор. Значит, тридцать пять тысяч свекровь кладет себе на книжку, а питаться, мыться горячей водой по счетчикам и пользоваться интернетом планирует за счет бюджета молодой семьи, где трое детей еще даже на ноги толком не встали. Василиса только-только подрабатывать начала в кофейне, Ксюша всё лето мечтает на языковые курсы накопить, а Римме просто жизненно необходимы новые джинсы, потому что из старых она выросла за май на пять сантиметров.
— Мама, а твои жильцы коммуналку отдельно платят? — ненавязчиво поинтересовалась Настя, вытирая стол хлопчатобумажной салфеткой.
— Ой, Настенька, ну что ты сразу про деньги, — поморщилась свекровь. — Они молодые, им обустраиваться надо. Я включила всё в стоимость, пусть порадуются. Мы же должны помогать ближним.
«Действительно, — подумала Настя. — Помогать ближним за наш счет — это любимое хобби Надежды Витальевны».
Настоящие боевые действия начались на третий день. В середине июня установилась невыносимая жара, асфальт за окном буквально плавился. В квартире работал кондиционер, который Максим с трудом установил в прошлом году, отдав за него приличную часть заначки.
Надежда Витальевна с утра зашла в гостиную, где Ксюша пыталась смотреть обучающее видео на ноутбуке, и решительно нажала кнопку на пульте кондиционера.
— Хватит гонять технику, простудитесь, — строго заявила бабушка. — От этого вашего фреона одни болезни, в наше время открывали форточку — и прекрасный сквознячок. К тому же электричество нагорает так, что никаких денег не хватит.
— Бабушка, на улице плюс тридцать два, из форточки летит пыль и раскаленный воздух, — взмолилась Ксюша, вытирая лоб ладонью.
— Ничего, полезно для пор, — отрезала Надежда Витальевна и ушла на кухню инспектировать холодильник.
Там её ждало новое разочарование — контейнер с клубникой, которую Настя купила девчонкам на десерт. Клубника была крупная, ароматная, пахнущая настоящим летом.
— Это что за буржуазные излишества? — раздался голос свекрови из кухни. — Максим, иди сюда. Ты посмотри, твоя жена деньги на ветер выбрасывает. Клубнику в июне покупать. Она же отойдет скоро, тогда и надо брать, ведрами, на варенье. А сейчас это просто баловство и нитраты.
Максим, который в этот момент пытался в ванной починить подтекающий кран (естественно, под бдительным присмотром мамы, которая каждые пять минут заглядывала и проверяла, сколько мотков изоленты он потратил), только тяжело вздохнул.
— Мама, девчонки витамины хотят, лето ведь, — тихо сказал он.
— Витамины в квашеной капусте, там витамина C больше, чем в ваших заграничных лимонах, — авторитетно заявила Надежда Витальевна, переставляя банку с остатками вчерашнего гарнира на самую верхнюю полку, чтобы освободить место для своей трехлитровой банки с чайным грибом, которую она умудрилась притащить с Набережной.
Настя вошла на кухню, когда свекровь как раз пыталась выключить воду, пока Ксюша мыла тарелку после завтрака.
— Ксюшенька, ну кто так воду льет? — причитала Надежда Витальевна. — Открыла струю шириной с палец и стоит, мечтает. Надо так: намочила губку, воду закрыла, намылила всю посуду, а потом быстренько, тоненькой струйкой сполоснула. А лучше в тазике. У меня на Набережной счетчик вообще еле крутится, а у вас тут прямо Ниагарский водопад.
— Надежда Витальевна, — Настя мягко, но решительно отодвинула руку свекрови от смесителя. — Ксюша моет посуду так, как принято в этом доме. Мы за воду платим сами, исправно, долгов у нас нет.
Свекровь поджала губы так, что они превратились в узкую ниточку.
— Вот потому у вас и накоплений нет, — заметила она с глубокой скорбью в голосе. — Живете одним днем. Максим вон в одних и тех же брюках третий год на работу ходит, а вы всё воду льете да клубнику килограммами поглощаете. Ладно, пойду прилягу, от вашей жары и расточительности у меня давление поднимается.
Атмосфера в доме накалялась быстрее, чем воздух в июньском мегаполисе. К середине недели девочки начали откровенно бунтовать. Четырнадцатилетняя Римма, у которой как раз был пик подросткового нигилизма, наотрез отказалась выходить из своей комнаты, пока бабушка сидит в коридоре и комментирует длину её шорт.
— Мама, она невыносима, — шептала Римма Насте на кухне, пока Надежда Витальевна ушла в магазин за «правильным» хлебом со скидкой. — Она заставила меня перебирать вещи в шкафу и нашла мою старую куклу, которую я хотела выбросить. Сказала, что выбрасывать нельзя, надо сохранить для моих будущих детей. Мама, мне четырнадцать. Какие дети? Она эту куклу положила мне под подушку.
Василиса тоже была на грани срыва. Ей нужно было учить гражданское право, а Надежда Витальевна в гостиной громко смотрела передачу про здоровье, где подробно обсуждали пользу уринотерапии и вред современных антибиотиков. На все просьбы сделать потише свекровь отвечала: «Я плохо слышу, имею право в доме родного сына отдохнуть».
Настя поняла: пора переходить от пассивной обороны к тактическому наступлению. План созрел в пятницу вечером, когда Максим принес домой зарплату. Сумма была стандартная, но Надежда Витальевна тут же вызвалась помочь распределить семейный бюджет.
— Так, Максимушка, давай сюда, — свекровь уселась за кухонный стол, вытащив из кармана старый блокнот. — Начнем с главного. На еду вам много не надо, если перестать покупать эти ваши йогурты и колбасу. Я составлю меню: каши на воде, супчики на куриных крылышках — дешево и сердито. Остальное отложим на ремонт моей дачи, там как раз крыша протекает.
Настя вошла в кухню, держа в руках свой телефон. На лице её блуждала блаженная улыбка сытого кота, который только что заметил открытую банку со шпротами.
— Надежда Витальевна, у меня для вас потрясающая новость, — звонко произнесла Настя. — Вы так пеклись о нашей экономии, и я нашла гениальный выход.
Свекровь подозрительно прищурилась, отложив блокнот. Максим замер с чашкой чая в руке.
— Какой еще выход? — недоверчиво спросила Надежда Витальевна.
— Моя двоюродная сестра из Саратова, помните её? У неё сын, Коленька, девятнадцати лет, поступил к нам в университет на летние подготовительные курсы. Жить ему совершенно негде, общежитие на лето закрыли на капитальный ремонт. И я подумала: раз уж у нас теперь коммуна, как в старые добрые времена, я пригласила Коленьку пожить у нас. Он парень неизбалованный, деревенский, привезет с собой мешок картошки и банку сала. Мы его подселим к вам в гостиную, на вторую половину дивана.
У Надежды Витальевны от такой новости даже чайный гриб в банке, казалось, вздрогнул.
— Как это — ко мне в гостиную? — возмутилась свекровь, привставая со стула. — Незнакомого парня? Да еще и девятнадцати лет? Он же небось музыку свою молодежную слушать будет и ночами бродить. Настя, ты с ума сошла? Здесь и так повернуться негде.
— Ну что вы, Надежда Витальевна, в тесноте, да не в обиде, — с непередаваемым изяществом вернула её же фразу Настя. — Копейка рубль бережет. Его мама пообещала нам за постой платить. Пятнадцать тысяч рублей. Для нашего бюджета это огромная помощь, мы как раз Максиму новые брюки купим и за воду заплатим. Вы ведь сами говорили, что нужно помогать ближним. Коленька очень приличный, только храпит немного и на баяне играет, он в музыкальном училище учится.
Максим изо всех сил старался не заржать, уткнувшись лицом в кружку. Он прекрасно знал, что никакого Коленьки из Саратова в природе не существует, а у Настиной сестры вообще растет дочка, которой сейчас всего пять лет. Но стратегический маневр жены оценил по достоинству.
— Я против, — решительно заявила Надежда Витальевна, её голос слегка задрожал. — Я пожилой человек, мне нужен покой. Никаких баянов в гостиной.
— Ну как же так, мама, — включился в игру Максим, сделав максимально грустное лицо. — Нам очень нужны эти пятнадцать тысяч. Вы ведь свои тридцать Clean тысяч от аренды на книжку кладете, нам не даете. А нам кормить троих девчонок надо. Клубника вон дорогая, кондиционер опять же много накручивает. Либо мы берем Коленьку, либо... даже не знаю. Придется вам делиться доходами от вашей квартиры на Набережной, чтобы мы могли покрыть расходы на ваше проживание.
Надежда Витальевна переводила взгляд с сына на невестку. В её глазах шла напряженная мысленная работа. Делиться своими кровными деньгами, полученными от «приличной семейной пары», в её планы не входило категорически. Но и делить диван с мифическим Коленькой-баянистом, пахнущим салом и деревенской картошкой, виделось ей полным крушением личного комфорта.
— Ладно, — процедила свекровь через минуту, гордо выпрямив спину. — Я вижу, что стесняю вас. Молодежь нынче пошла неблагодарная, никакой заботы о старшем поколении. Поеду-ка я, пожалуй, завтра на дачу. Поживу там до конца лета на свежем воздухе. А жильцы мои... пусть живут на Набережной, бог с ними, буду к ним иногда с проверкой приезжать.
Настя облегченно выдохнула. В июньском воздухе кухни отчетливо потянуло долгожданной свободой и ароматом победы.
Утром Надежда Витальевна, шумно вздыхая и демонстрируя всем своим видом, как сильно её обидели, собрала чемоданы. Фикус, правда, решила оставить «на передержку», мотивируя тем, что на даче его сожрут тля и колорадские жуки. Максим с готовностью вызвался довезти маму до электрички, подхватывая баулы с невиданной ранее скоростью.
Когда за свекровью закрылась дверь, в квартире воцарилась блаженная, звенящая тишина. Василиса тут же включила кондиционер на полную мощность, Ксюша побежала на кухню доедать клубнику, а Римма наконец-то вышла из комнаты в своих любимых коротких шортах. Настя подошла к окну, аккуратно отодвинула лист фикуса и улыбнулась теплому летнему солнцу. Справедливость и покой были восстановлены, пусть и такой дорогой ценой, как выдумка про саратовского баяниста.
Однако тишина длилась недолго. Ровно через два часа, когда Настя уже собиралась заварить себе спокойный кофе без комментариев о его стоимости, на её мобильный телефон поступил звонок от Максима. Голос мужа в трубке звучал как-то странно, со смесью паники и нервного смеха.
Вы думали, на этом история закончилась, и Надежда Витальевна мирно уехала пропалывать грядки в гордом одиночестве? Как бы не так. Оказывается, те самые «приличные жильцы» с квартиры на Набережной преподнесли свекрови такой сюрприз, от которого у неё едва не перегорел весь её внутренний эконом-класс, и теперь Максиму приходится срочно разворачивать машину обратно к нашему дому, но уже с совершенно неожиданными пассажирами.
— Настя, ты только не падай, мы возвращаемся, — донесся из трубки загробный голос Максима, перекрываемый каким-то странным шуршанием и приглушенным писком на заднем плане.
— Что случилось? Электричку отменили? — Настя инстинктивно схватилась за край кухонного стола, чувствуя, как чашка с недопитым кофе начинает сиротливо остывать.
— Хуже, Настя, намного хуже, — выдохнул муж. — Жильцы с Набережной съехали. Точнее, мама их сама выставила прямо сегодня утром, когда поехала проверять квартиру перед дачей. И теперь она везет их «наследство» к нам.
Через сорок минут замок входной двери щелкнул с грацией приговора. Первой в прихожую влетела Надежда Витальевна, лицо её было пунцовым от праведного гнева, а в руках она бережно прижимала... огромную плетеную корзину, обтянутую изнутри розовым флисом. Вслед за ней, согнувшись под тяжестью трех знакомых чемоданов, вошел бледный Максим.
— Нет, вы посмотрите на этих прохвостов! — прямо с порога запричитала свекровь, даже не разуваясь. — Приличная семейная пара, без детей и вредных привычек, так они говорили! А сами устроили в моей честно заработанной двухкомнатной квартире настоящий питомник!
Настя заглянула в корзину и обомлела. Оттуда на неё преданно и одновременно испуганно смотрели четыре пары круглых бусин-глаз. Это были породистые, упитанные морские свинки редкого розеточного окраса, которые при виде нового человека дружно и очень громко засвистели, требуя свежей зелени.
— Они разводили их на продажу, Настенька! — Надежда Витальевна в сердцах опустила корзину на пол, прямо рядом с тумбочкой для обуви. — Вся большая комната в опилках, обои в углу погрызены, а эти жильцы, как только я ключи потребовала, просто собрали вещи, швырнули мне эту корзину со словами «это вам в счет залога» и растворились в тумане! Телефон заблокирован, денег за этот месяц я так и не увидела!
Бытовой реализм вернулся в квартиру Насти с оглушительным свистом и запахом сена. Ксюша, Римма и Василиса тут же сбежались на звуки фауны. Через пять минут девчонки уже сидели на ковре в гостиной, скармливая нелегальным квартирантам остатки утреннего салата. Конфликт поколений на глазах трансформировался в кружок юных натуралистов.
— Так, — Настя решительно взяла ситуацию в свои руки, понимая, что тридцать пять тысяч рублей свекрови за этот месяц со свистом улетели в зрительный зал. — Надежда Витальевна, обувь снимите. Максим, неси чемоданы обратно. Раз у нас такой форс-мажор, паниковать поздно. Будем думать, что делать с этим зоопарком.
Свекровь, лишившись своего главного козыря — стабильного пассивного дохода, заметно притихла. Вся её былая спесь и лекционная деятельность по экономии электроэнергии испарились перед лицом суровой реальности: квартиры на Набережной требовала косметического ремонта, денег нет, а на руках — четыре прожорливых грызуна, каждый из которых, судя по аппетиту, потреблял корма по цене хорошего стейка.
За обедом Надежда Витальевна сидела тише воды, ниже травы, аккуратно прихлебывая суп и даже не комментируя количество зелени, которую Настя щедрой рукой накрошила в тарелки.
— Настя, — негромко начала свекровь, сиротливо ковыряя картофелину. — Ты прости меня, старую. Завелась я тут у вас... Про Коленьку этого из Саратова с баяном как вспомню, так вздрогну. Понимаю ведь, что мешаю. Но куда мне теперь? Квартиру отмывать надо, обои переклеивать, а у меня на книжке всего ничего осталось, всё на дачную крышу отложено.
Насте на секунду даже стало жаль свекровь. В конце концов, Надежда Витальевна была женщиной не злой, просто выращенной в эпоху тотального дефицита и вечного страха перед будущим, отсюда и эта её «кухонная философия» с привкусом тотального контроля.
— Ладно вам, Надежда Витальевна, — вздохнула Настя, наливая ей чаю. — Назад время не повернешь. Обои мы с Максимом в следующие выходные на Набережной сами переклеим, у нас с прошлого ремонта два рулона в кладовке лежат, отличные, шелкография. А со свинками девчонки разберутся, Василиса уже в интернете посмотрела — это какой-то элитный вид, их за приличные деньги пристроить можно.
Поворот в расстановке сил произошел ближе к вечеру воскресенья. Двадцатилетняя Василиса, проявив чудеса предпринимательской жилки (и явно желая побыстрее вернуть бабушку на её законную жилплощадь), выставила объявление о продаже морских свинок на популярном сайте.
— Бабушка, отличные новости! — закричала Василиса из проходной комнаты. — Твоих свинок забирает владелица частного детского сада, всех четверых сразу, вместе с корзиной! И дает за них сорок тысяч рублей! Ей как раз в живой уголок нужны были спокойные животные.
Надежда Витальевна даже подпрыгнула на диване, едва не перевернув банку с чайным грибом.
— Сколько? Сорок тысяч? За этих крыс с прическами? — глаза свекрови округлились от изумления. — Батюшки, да они мне весь ущерб от жильцов покрыли, еще и на клей для обоев останется!
Жизненная правда восторжествовала в самый разгар июня. На следующий день свинки торжественно отправились на новое место работы в детский сад, а Надежда Витальевна, воспрявшая духом и получившая назад свою финансовую независимость, развила бурную деятельность. Уже к вечеру понедельника она лично отмыла квартиру на Набережной, а Максим помог ей наклеить те самые обои из кладовки.
Вечером Настя и Максим сидели на своей кухне вдвоем. В квартире было непривычно просторно и прохладно — кондиционер работал на полную мощность, девчонки мирно занимались своими делами, а из гостиной больше не доносились лекции о пользе квашеной капусты.
Раздался звонок на мобильный. Настя включила громкую связь.
— Настенька, деточки, я дома, всё прибрала, — бодро рапортовал из трубки голос Надежды Витальевны. — Квартира — картинка! Больше никаких жильцов, буду сама тут жить и в ус не дуть. Кстати, Настя, я тут на рынке была, клубника уже по двести пятьдесят! Купила вам два килограмма, завтра Максим поедет с работы — зайдет, заберет. Витамины детям нужны, лето ведь на дворе!
Настя улыбнулась и переглянулась с мужем. Максим подмигнул ей и потянулся за печеньем. Логичный финал этой июньской эпопеи наконец-то наступил: каждый вернулся на свои законные квадратные метры, сохранив при этом и покой, и родственные связи, и даже веру в то, что иногда бытовые катастрофы оборачиваются чистой прибылью.