— Девятьсот восемьдесят рублей за килограмм ранней черешни, Серёжа, это не просто грабёж, это покушение на основы конституционного строя, — Света с размаху опустила на кухонный стол увесистый пластиковый лоток. — Она внутри золотая, или её лично британская королева перед завтраком опыляла?
Сергей, сидевший у окна со сканвордом, даже ухом не повёл. За двадцать пять лет совместной жизни он выработал уникальный иммунитет к Светиному праведному гневу: его организм в такие моменты просто переходил в режим энергосбережения.
— Черешня нынче дорогая, факт, — мирно согласился он, не отрывая карандаша от газеты. — Свет, а слово из пяти букв, «символ семейного очага», третья «е»?
— Пиз... то есть тупик, Серёжа, полный и беспросветный тупик, — Света раздражённо смахнула со стола невидимую крошку. — Потому что твой личный символ очага сейчас съест эту черешню в один присест, а мне завтра опять идти в овощной и делать вид, что я миллионер в штатском. У нас в гостиной филиал Казанского вокзала работает уже четырнадцатый день, ты в курсе?
Середина июня выдалась удушающе жаркой. В стандартной трёхкомнатной квартире на пятом этаже панельной многоэтажки пахло раскалённым асфальтом из открытого окна, освежителем «Морской бриз» и бесконечными, перманентными голубцами. Голубцы Света крутила уже в тринадцатый раз, потому что они идеально разбухали в кастрюле и создавали иллюзию изобилия при минимальных затратах мясного фарша.
Две недели назад на перроне вокзала Сергей с сияющей улыбкой встретил своего троюродного брата Валеру, его монументальную супругу кавказского размаха Карину и их девятнадцатилетнего наследника Дениса. Родственники прибыли из далёкого степного городка «просто посмотреть столицу и подышать культурой». Культура в исполнении гостей сводилась в основном к просмотру телевизора на максимальной громкости, потреблению водных ресурсов в масштабах небольшой гидроэлектростанции и ежевечерним посиделкам на кухне.
— Светик, ну они же свои, — Сергей наконец поднял глаза, в которых светилась исконная мужская трусость перед лицом назревающего бабьего бунта. — Валера мне в детстве свой велосипед «Орлёнок» давал кататься. Безвозмездно!
— Твой «Орлёнок» уже давно сгнил на свалке истории, Серёжа, а Валера со своим семейством за эти две недели сожрал столько, что можно было купить три чешских гарнитура, — Света решительно завязала фартук на талии, словно затягивала подпругу на боевом коне. — Твоя Карина вчера выпила всю мою заначку цикория, заявив, что от кофе у неё цвет лица портится. А её Дениска вчера сожрал банку шпрот, которую я держала на твой день рождения. Прямо пальцами из банки, Серёжа! Я зашла, а он сидит в одних шортах на моём велюровом стуле, весь в масле, и хвосты рыбьи на газету складывает. Это тоже в счёт твоего личного велосипеда идёт?
В коридоре послышался тяжёлый, шаркающий шаг. В кухню, едва не задевая косяки мощными плечами, вплыла Карина в трикотажном халате с леопардовым принтом. Халат сидел на ней так плотно, что хищники казались сильно объевшимися.
— Светик, доброе утро, — зычным голосом протрубила Карина, усаживаясь на единственный свободный стул, который жалобно звякнул всеми своими шурупами. — Ой, черешня! А чего так мало взяла? Дениска наш ягоды страсть как уважает, ему для роста надо. Мужчина растёт, девятнадцать лет, гормоны!
Света судорожно вздохнула, вспомнив фразу из фильма «Любовь и голуби» про «инфаркт миокарда, вот такой рубец». Ей стоило огромных усилий не вырвать лоток из-под ухоженных, с ярко-розовым маникюром пальцев родственницы.
— Дениске для роста полезно пойти поработать, — ласково, с долей ядовитого сахара в голосе произнесла Света. — К тому же, Карина, килограмм этой ягоды стоит как половина твоего халата. Я думала, мы её вечером, к чаю, все вместе...
— Ой, да ладно тебе, на детях разве экономят? — Карина уже вовсю отправляла в рот крупные бордовые плоды, элегантно выплёвывая косточки в кулак. — Кстати, Светик, а что у нас на обед? Что-то вчерашний суп с фрикадельками Денису не зашёл, он сказал, риса там много, а мяса маловато. Он у меня мальчик нежный, у него от избытка углеводов изжога начинается.
За спиной Карины материализовалась двадцатиоднолетняя Таня, дочь Светы и Сергея. Таня была студенткой третьего курса, имела острый язык, современный взгляд на личные границы и стойкую ненависть к незваным гостям, из-за которых ей приходилось вторую неделю спать на неудобном раскладном кресле в проходной комнате.
— Изжога, говорите? — Таня оперлась о косяк, скрестив руки на груди. — А от того, что Денис вчера занял ванну на полтора часа и вылил весь мой корейский шампунь с экстрактом ламинарии, у него перхоть не пойдёт? У меня, между прочим, зачётная неделя, а я не могу в туалет попасть, потому что ваш нежный мальчик там свои прыщи перед зеркалом изучает.
Карина на секунду перестала жевать черешню и посмотрела на Таню с искренним, глубинным недоумением, какое бывает у породистых коров при виде проезжающего мимо комбайна.
— Танюша, ну что ты такая нервная, — снисходительно протянула тётка. — Замуж тебе пора, сразу добрее станешь. А шампунь — дело наживное, господи. Серёжа вон новый купит, он же у нас мужчина щедрый. Правда, Серёж?
Сергей в этот момент так глубоко ушёл в изучение сканворда, что, казалось, пытался силой мысли изобрести новое шестое слово из четырёх букв.
— Щедрый, щедрый, — пробормотал он. — Свет, а «птица, поющая в неволе», на «к» начинается?
— Канарейка, Серёжа. И эта канарейка скоро сдохнет от голода и нищеты в этой самой неволе, — отрезала Света. — Короче говоря, дорогие родственники. У меня сегодня по плану генеральная уборка. Валера где?
— Валера на балконе, в телефоне кроссворды разгадывает, у него голова от жары кружится, — Карина доела последнюю черешню, оставив в лотке только три сиротливые веточки. — Светик, ты убирайся, убирайся, мы мешать не будем. Мы с Дениской, пожалуй, в торговый центр съездим, там кондиционеры работают. Только ты нам на дорогу подкинь пару тысяч, а то у Валеры карточку заблокировали, какая-то там путаница в банке. Мы отдадим, как домой вернёмся, честное слово!
Света посмотрела на пустой лоток из-под черешни, за который она полчаса назад отдала хрустящую тысячную купюру. Потом на мужа, который внезапно проявил невероятный интерес к узору на линолеуме. Потом на дочь, в глазах которой горел чистый, незамутнённый огонь классовой ненависти.
Внутри Светы, где-то в районе солнечного сплетения, тихо, но отчётливо щёлкнул невидимый тумблер. Тот самый тумблер, который превращает терпеливую советскую женщину, воспитанную на идеалах гостеприимства и цитатах из фильмов Рязанова, в холодное, расчётливое орудие возмездия.
— Пару тысяч, говоришь? — тихо, с пугающей улыбкой переспросила Света. — Конечно, Кариночка. Родственникам надо помогать. Серёжа, дай телефон, я переведу. А вы пока собирайтесь, собирайтесь. Торговый центр — это прекрасно. Там как раз сезонные распродажи начались.
Карина, обрадованная такой лёгкой победой, упорхнула в комнату, громко призывая своего Дениску «надеть чистые шорты и побрызгаться одеколоном».
Когда за гостями захлопнулась входная дверь, в квартире воцарилась звенящая, зловещая тишина. Сергей осторожно отложил газету и посмотрела на жену.
— Свет... Ты какая-то странная. Ты точно в порядке?
— Я в полном порядке, Серёженька, — Света медленно сняла фартук и аккуратно повесила его на крючок. — Более того, я чувствую небывалый прилив сил и творческого вдохновения. Танюша, бери блокнот и ручку. Мы начинаем бухгалтерский учёт в условиях развитого капитализма.
— Мам, ты что задумала? — Таня оживилась, предвкушая грандиозный скандал.
— Никаких скандалов, дочь. Только голые цифры и торжество здравого смысла. Серёжа, тащи сюда квитанции за коммунальные услуги за прошлый месяц. Будем вычислять, сколько стоит один кубометр денискиного полуторачасового сидения в ванной.
Следующие два часа Света провела с калькулятором в руках, напоминая сурового ревизора из министерства финансов. На листе бумаги в клеточку ровными столбиками ложились цифры: голубцы (с учётом стоимости говядины по акции и трудозатрат) — три тысячи четыреста рублей; цикорий — двести шестьдесят рублей; шпроты (две банки, включая ту, что Денис утащил ночью) — триста восемьдесят рублей; черешня (упокоенная во чреве Карины) — девятьсот восемьдесят рублей. Отдельной строкой шла «амортизация велюровых стульев» и «моральный ущерб от просмотра передачи с Малаховым на повышенных тонах».
— Итого, Серёженька, — Света победоносно стукнула пальцем по финальной сумме. — Твой детский велосипед «Орлёнок» на сегодняшний день обошёлся нашей семье в сорок две тысячи шестьсот рублей. И это без учёта сегодняшних двух тысяч на кондиционеры.
— Свет, ну нельзя же так, — заныл Сергей. — Они же обидятся. Валера — ранимый человек, он в депо тридцать лет отработал.
— Ранимый Валера сегодня утром выпил последнюю половину бутылки кефира, которую я оставляла для окрошки, — безжалостно парировала Света. — Так что его ранимость имеет исключительно гастрономический характер. В общем, план такой...
Вечером, когда сытые, довольные Карина и Денис вернулись из торгового центра, неся в руках огромный пластиковый пакет с какими-то дешёвыми шмотками, на кухне их ждал накрытый стол. Правда, вместо привычной горы голубцов или наваристого супа в центре стояла большая тарелка с варёными в мундире картофелинами и сиротливая баночка кильки в томате за сорок рублей.
Валера, который к этому времени уже выполз с балкона и сидел у телевизора, недоуменно повёл носом.
— А что, Светлана, горячего сегодня не будет? — разочарованно спросил он, усаживаясь за стол. — Я думал, может, гуляш какой... Или курочка с корочкой.
Света, сидевшая во главе стола в своём лучшем выходном платье, лучезарно улыбнулась и положила перед Валерой лист из блокнота.
— Будет, Валерочка, всё будет. И курочка, и гуляш, и даже ананасы в сиропе, если пожелаете. Но строго после утверждения сметы и внесения стопроцентной предоплаты. Ознакомьтесь, пожалуйста, с прейскурантом нашего пансионата «У Светланы».
Карина, тянувшаяся было к картофелине, замерла. Валера взял листок, близоруко прищурился, и его лицо из благодушно-розового медленно стало превращаться в цвет свежевыстиранной простыни.
— Это что такое? — пробормотал он, глядя на строчку «Пользование высокоскоростным интернетом для скачивания кроссвордов — 150 рублей в сутки».
— Это, Валера, суровая правда жизни в условиях мегаполиса, — Света подпёрла щеку рукой и посмотрела на родственников взглядом опытного судебного исполнителя. — Как говорил великий комбинатор, за каждый скормленный витамин я требую отчёта. Две недели бесплатного сыра в нашей мышеловке официально подошли к концу. Либо мы сейчас оплачиваем проживание по среднему тарифу хостела на окраине, либо...
Света сделала многозначительную паузу, и в этой паузе отчётливо послышалось, как Денис в коридоре судорожно пытается спрятать в карман недоеденный батончик, купленный на мамины деньги.
Карина первая пришла в себя. Её леопардовый халат грозно вздыбился, а пухлые губы сжались в узкую ниточку. Она посмотрела на Сергея, надеясь найти в нём союзника, но тот внезапно проявил чудеса дипломатии — встал и ушёл на балкон «проверить, как там погода».
— Да как у тебя язык повернулся, Светка! — зашумела Карина, поднимаясь во весь свой монументальный рост. — Мы к ним со всей душой, Дениска вон Серёже розетку в коридоре починить обещал! А ты нам счёт выставляешь? Да мы завтра же уедем!
— Вот и чудно, — ласково ответила Света, даже не шелохнувшись. — Поезд на ваш степной курорт отходит завтра в четырнадцать ноль-ноль. Билеты, я надеюсь, у вас есть? Или мне тоже их в смету включить?
Валера угрюмо молчал, разглядывая банку кильки, словно пытался прочесть на ней тайное послание. Атмосфера в кухне накалилась до предела, напоминая предгрозовое затишье в середине июня. Но Света знала: самое интересное начнётся ночью, когда гости поймут, что обратного пути нет, а Сергей попытается прокрасться на цыпочках в спальню с повинной головой.
Однако уезжать просто так, без финального аккорда, родственники явно не собирались. Карина, затаив лютую обиду, уже начала шумно хлопать дверцами шкафа в гостиной, собирая свои многочисленные наряды. Света сидела на кухне, пила остывший чай и слушала этот победный марш оскорблённого достоинства. Она прекрасно понимала, что до двух часов завтрашнего дня её ждёт настоящее испытание на прочность, ведь уязвлённая Карина была способна на самые неожиданные бытовые диверсии.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...