Когда дети подарили нам на годовщину круглую жужжащую таблетку и гордо назвали её «роботом-пылесосом», я отнеслась к этому скептически. Всю жизнь я убирала квартиру нормальным гудящим пылесосом, который слушался моих рук. А этот чёрный диск с усиками сразу показался мне подозрительно самостоятельным. Кто же знал, что через месяц я буду всерьёз, как с живым человеком, ругаться с куском пластика, уговаривать его выплюнуть бахрому от ковра, а мой муж застанет меня лежащей на полу с тапком в руке в попытках выбить упрямую машину из-под дивана!
Вступление: Наше поколение и любовь к «настоящей» уборке
Давайте смотреть правде в глаза. Женщины нашего поколения привыкли убираться так, чтобы это было видно, слышно и ощутимо.
Меня зовут Антонина Сергеевна, мне шестьдесят два года. Для меня уборка — это ритуал. Это когда ты достаёшь из кладовки старый добрый пылесос, который гудит так, что соседи снизу делают телевизор потише. Ты берёшься за трубу, как за штурвал корабля, и идёшь в наступление на пыль. Ты чувствуешь каждый сантиметр ковра! Ты физически ощущаешь, как квартира становится чище.
А потом ты берёшь швабру, ведро, наливаешь воду с капелькой средства и проходишься по углам. Всё! Дома пахнет свежестью, у тебя лёгкая испарина на лбу и чувство глубоко выполненного долга.
Мой муж, Володя, к уборке относился философски: старался в этот момент исчезнуть в гараже или слиться с обоями на балконе. И всех всё устраивало.
Пока наши современные дети не решили «облегчить маме жизнь».
В апреле, на годовщину нашей с Володей свадьбы, сын с невесткой принесли большую плоскую коробку.
— Мам, пап, поздравляем! — сиял сын. — Теперь у вас начнётся новая эра. Это робот-пылесос. Последняя модель. Сам строит карту квартиры, сам убирает, сам на базу возвращается. А вы будете только чай пить.
Я с подозрением посмотрела на чёрный глянцевый блин, который сын извлёк из коробки. Снизу у него торчали две щёточки, подозрительно напоминающие усы таракана.
— И вот эта шайба будет мне квартиру убирать? — недоверчиво спросила я. — Да у него же даже мешка для мусора нормального нет. Куда он пыль девать будет? По углам распихивать?
— Антонина, не ретроградствуй, — вступился Володя, глаза которого уже загорелись техническим любопытством. — Это же робототехника! Искусственный интеллект в нашей хрущёвке! Давай инструкцию.
Так в нашей жизни появился он. Прохор. Или просто Прошка.
Трудности перевода: как мы знакомили Прошку с вай-фаем
Первый вечер ушёл на то, чтобы заставить эту технику работать.
Сын уехал, сказав: «Там в инструкции всё просто, отсканируете штрих-код и подключите к вай-фаю».
Слово «просто» для современной молодёжи означает совсем не то, что для нас.
Мы с Володей надели очки. Муж разложил на столе инструкцию, которая была написана шрифтом для муравьёв.
— Так, Тоня, слушай внимательно, — командовал муж. — «Нажмите и удерживайте обе кнопки на панели в течение трёх секунд, пока индикатор не замигает синим». Нажимай.
Я подошла к Прошке, который стоял на своей зарядной станции (базе, как сказал сын).
— Володя, тут нет кнопок! Тут всё гладкое!
— Как нет? Должны быть! Сенсорные, значит. Жми пальцем на нарисованные значки!
Я нажала. Прошка вдруг ожил, пискнул что-то на непонятном языке (видимо, на китайском) и резко рванул с базы прямо мне на ногу.
— Ай! — я отскочила. — Он кусается!
— Он не кусается, он пошёл карту строить! — кричал Володя, пытаясь поймать пылесос, который деловито покатился в сторону коридора, подметая своими усами мой чистый паркет. — Лови его, Тоня, он ещё к интернету не привязан! Он сейчас заблудится!
Мы вдвоём, на четвереньках, загоняли этот искусственный интеллект обратно в зал. Наш кот, Василий, животное нервное и впечатлительное, при виде едущего по полу чёрного диска взвыл, взлетел по шторам на шкаф и смотрел оттуда на нас круглыми от ужаса глазами.
Через час мы всё-таки его победили. Лампочка замигала нужным цветом, телефон мужа пискнул, и Володя гордо объявил:
— Готово! Синхронизация прошла успешно. Теперь он наш. Давай дадим ему имя, в приложении можно.
— Назови его Прохором, — мстительно сказала я, потирая ушибленное колено. — У моей тётки был такой ухажёр в молодости. Тоже вечно путался под ногами, много гудел и мало делал.
Так пылесос официально стал Прошкой.
Первые дни: жизнь под присмотром электронного ока
На следующий день я решила провести полевые испытания.
Володя ушёл на рынок, а я, сварив суп, села в кресло, взяла телефон и нажала заветную кнопку «Начать уборку».
Прошка пискнул, оторвался от своей станции и неспешно выкатился на середину комнаты.
Признаюсь честно: первые пятнадцать минут я смотрела на него с восхищением.
Он ездил туда-сюда. Доезжал до плинтуса, аккуратно притормаживал, поворачивался и ехал обратно. Его усики смешно крутились, подметая невидимые крошки. Он деловито залез под журнальный столик, покрутился там и выехал обратно.
«А ведь и правда, удобная вещь», — подумала я, отпивая чай. — «Сама сижу, а пол чистится. До чего техника дошла!»
Но моя эйфория длилась недолго.
Проблема заключалась в том, что Прошка оказался парнем с характером. И с очень специфическим вкусом.
Выехав в коридор, он обнаружил мои домашние тапочки с помпонами. Обычный пылесос бы их отодвинул струёй воздуха, или я бы убрала их рукой. Но Прошка решил, что пушистые помпоны — это его злейшие враги.
Он подъехал к правому тапку. Втянул в себя один помпон. Застрял.
Зажужжал натужно, попытался сдать назад, но помпон застрял в его щётках.
— Пи-пи-пи! — жалобно выдал Прошка на всю квартиру. Женский голос из его динамика бесстрастно сообщил: — «Щётка заблокирована. Очистите щётку».
Я вздохнула, поставила чашку, пошла в коридор. Подняла этого тяжеленного жука, вытащила из его зубов свой обслюнявленный пылесосом тапок и поставила робота обратно.
— Иди в зал, дурачок, — сказала я ему. — Не трогай обувь.
Прошка мигнул, развернулся и уехал в спальню.
Через пять минут оттуда раздалось знакомое:
— Пи-пи-пи! «Колёса висят в воздухе. Переместите устройство».
Я иду в спальню. Картина маслом: Прошка попытался залезть на напольные весы, застрял на них пузом и беспомощно крутил колёсиками в воздухе, как перевёрнутая черепаха.
Я сняла его с весов.
Ещё через десять минут он намотал на себя провод от Володиной зарядки.
Ещё через пятнадцать — попытался засосать хвост кота Василия, который имел неосторожность свесить его со стула. Кот дал Прошке лапой по «лицу», робот обиделся и уехал под кровать, где застрял между коробками с зимней обувью.
Когда через час вернулся Володя, я стояла посреди квартиры, красная, в мыле, и держала Прошку в руках.
— Ну как? — радостно спросил муж. — Отдохнула?
— Валя, — процедила я. — Я за этот час приседала и наклонялась больше, чем если бы помыла полы во всём доме шваброй! Этот твой искусственный интеллект глупее нашего кота! Он жрёт всё, что не приколочено, и постоянно жалуется!
Володя забрал у меня пылесос, ласково протёр его тряпочкой и сказал:
— Тоня, ты просто не подготовила помещение. Для робота нужно убирать провода, тапки и мелкие вещи. Это дисциплинирует!
Я только фыркнула. Дисциплинирует он. Посмотрим, как ты запоёшь, когда он твои носки съест.
Кот Василий и новый железный враг
Отдельной сюжетной линией в нашем доме стало противостояние кота и пылесоса.
Василий — кот интеллигентный, но с тонкой душевной организацией. Ему десять лет, он привык к покою, тишине и тому, что он здесь главный.
Появление ездящей, жужжащей и периодически говорящей тарелки оскорбило его до глубины души.
Сначала Вася просто спасался бегством. Завидев, как Прошка выезжает со своей базы, кот моментально эвакуировался на шкаф или холодильник.
Но через пару недель Василий понял, что железный враг медлителен, слеповат и прыгать не умеет. И перешёл к партизанской войне.
Как-то раз я сидела на диване и наблюдала эту картину.
Прошка мерно гудел, убирая ковёр в зале. Василий лежал под креслом.
Когда робот проезжал мимо, кот резко высунул лапу и сделал быстрый хук когтями по вертящемуся усику пылесоса.
Прошка не ожидал нападения. Его датчик сработал, он резко сдал назад, крутанулся на месте и поехал в другую сторону.
Василий довольно сощурился. Ему понравилось.
На следующий день кот стал смелее. Он ложился посреди коридора и ждал. Прошка подъезжал, утыкался бампером в пушистый кошачий бок, останавливался. Кот не двигался.
Прошка сдавал назад, пытался объехать кота справа. Вася вытягивал лапу. Пылесос натыкался на лапу и снова отъезжал.
В итоге бедная программа внутри Прошки сходила с ума. Он крутился вокруг лежащего кота минут десять, пока не выдавал своё жалобное «Пи-пи-пи! Препятствие!» и не уезжал обратно на базу, признав своё поражение.
— Володя! — смеялась я. — Твой хвалёный искусственный интеллект проигрывает нашему коту! Васька его просто затерроризировал!
Муж хмурился, подходил к коту и проводил с ним воспитательные беседы:
— Василий, не мешай технике работать. Он тебе, между прочим, шерсть твою же собирает.
Кот смотрел на мужа презрительно, зевал и шёл к своей миске. В войне технологий и природы пока побеждала природа.
Злополучный понедельник: генеральная уборка
Всё бы ничего, и мы даже как-то привыкли к причудам нашего робота, если бы не тот самый понедельник.
Володя уехал на дачу к приятелю — помочь тому перекрыть крышу в беседке. Сказал, что будет только к вечеру.
Я осталась одна. Погода на улице была хмурая, дождливая. Самое время навести в доме уют.
Я протёрла пыль, помыла зеркала, полила цветы.
Потом посмотрела на ковёр в гостиной. Ковёр этот — наша гордость. Шерстяной, настоящий, привезённый ещё в советские времена. По краям у него идёт густая, длинная шёлковая бахрома.
— Ну что, Прохор, — сказала я пылесосу, который мирно мигал зелёным глазом на базе. — Иди отрабатывай электричество. А я пока тесто на пирожки поставлю.
Я нажала кнопку на корпусе (через телефон я его так и не полюбила включать).
Прошка пискнул, бодро выкатился и начал свою работу. Я пошла на кухню.
Я спокойно месила тесто, слушала радио. Из зала доносилось мерное, успокаивающее жужжание. Я даже подумала: «А ведь Володя прав. Чего я ругалась? Пусть себе ездит. Хорошая же вещь».
Вдруг звук изменился.
Вместо ровного гудения я услышала какой-то натужный рык, потом захлёбывающийся треск, а затем — знакомый, но очень истеричный писк:
— ПИ-ПИ-ПИ! ПИ-ПИ-ПИ! ПИ-ПИ-ПИ!
И женский голос, но с какой-то панической интонацией, возвестил:
— «Главная щётка заблокирована! Очистите главную щётку немедленно!»
Я вытерла руки от муки и побежала в зал.
Инцидент под диваном: похищение бахромы
В зале Прошки не было.
Я огляделась. Посреди комнаты лежал наш шерстяной ковёр. Но один его край был странно натянут и уходил под диван.
Диван у нас в гостиной стоит массивный, дубовый. Под ним небольшая щель — ровно такая, чтобы туда мог протиснуться наш робот-пылесос.
Я подошла ближе. Опустилась на четвереньки.
Под диваном, мигая красным светом, как аварийный маяк, сидел Прошка. И не просто сидел.
Он намотал на свою центральную крутящуюся щётку добрых полметра густой шёлковой бахромы от моего любимого ковра! Намотал туго, насмерть, втянув её в себя так, что ковёр буквально натянулся струной.
— Ах ты ж паразит! — ахнула я. — Ты что наделал?! Отпусти ковёр немедленно!
Прошка жалобно пискнул и попытался сдать назад. Раздался треск разрывающихся ниток.
— Стой! Стой, окаянный! — завопила я, ложась грудью на пол и протягивая руку под диван. — Не смей рвать бахрому!
Я ухватила пылесос за скользкий чёрный бок и потянула на себя.
Но Прошка был тяжёлый. Плюс он намертво держался за ковёр, а ковёр придавлен ножками того самого дубового дивана. Получалось, что мы играем в перетягивание каната: я тяну робота, робот тянет ковёр, а диван стоит насмерть.
— Вылезай, кому говорю! — я дёрнула сильнее.
Робот только натужно гудел, пытаясь крутить колёсами, которые скользили по паркету.
Красная кнопка на его спине мигала всё быстрее.
— «Ошибка системы! Очистите щётку!» — монотонно повторяла бездушная женская запись.
— Я бы её очистила, если бы ты вылез оттуда, проглот! — ругалась я в ответ, уже не замечая, что разговариваю с машиной как с живым существом. — Отдай бахрому! Это настоящий ковёр, ему сорок лет, ты, китайская подделка!
Но китайская подделка отдавать добычу не собиралась.
Спасательная операция: переговоры с куском пластика
Ситуация накалялась.
Если я потяну сильнее — я вырву бахрому с корнем и испорчу ковёр.
Если я отпущу Прошку — он может снова попытаться поехать и тоже порвёт бахрому.
Мне нужно было добраться до его пуза, где находилась эта проклятая щётка, и распутать нитки. Но сделать это, пока он сидит глубоко под диваном, было физически невозможно.
— Так, спокойно, Антонина, — сказала я себе, лёжа на паркете. — Это всего лишь машина. Её можно отключить.
Я протянула руку, нащупала кнопку выключения и нажала.
Робот замолк. Красный глаз потух.
— Отлично. А теперь иди сюда, — я снова потянула его за бок.
Бесполезно. Нитки намотались так туго, что застряли между щёткой и пластиковым корпусом. Это был мёртвый якорь.
Чтобы достать Прошку, нужно было поднять диван.
Я попыталась приподнять дубовый край одной рукой, лёжа на полу. Куда там! Диван весил, наверное, килограммов сто.
Я села на пол. Волосы растрепались. Фартук в пыли.
На часах — четыре часа дня. Володя будет только к семи вечера.
Оставлять всё так на три часа я не могла: мне нужно было жарить пирожки, а не сидеть на полу в карауле.
И тут во мне проснулась какая-то первобытная злость.
— Ну хорошо, Прохор, — зловеще сказала я. — Ты сам напросился. По-хорошему ты выходить не хочешь.
Я встала, пошла в коридор. Взяла свой домашний резиновый тапок — плотный, с хорошей подошвой. Вернулась в зал.
Снова легла на живот.
Я просунула тапок под диван и попыталась поддеть пылесос сзади, чтобы хоть как-то ослабить натяжение ковра и протолкнуть его ко мне.
— Выходи! — шипела я, тыкая тапком в чёрный корпус. — Выплёвывай ковёр, кому говорят! Я тебя на запчасти разберу! Я тебя на авито продам за сто рублей! Я тебя с балкона сброшу!
Прошка молчал. Он был выключен и только глухо стучал об пол, когда я толкала его тапком.
Со стороны это, наверное, выглядело как полнейшее безумие. Пожилая женщина, покрытая мукой, лежит на животе, наполовину засунувшись под дубовый диван, бьёт тапком чёрную тарелку и ведёт с ней агрессивные переговоры.
Кот Василий, который пришёл из кухни посмотреть, почему хозяйка ползает по его территории, сел рядом. Он посмотрел под диван, увидел поверженного врага, одобрительно мяукнул и начал умываться.
— Не умывайся, Вася, лучше бы помог, — пыхтела я, пытаясь дотянуться до застрявшей щётки другой рукой. — Вот был бы у тебя характер, ты бы его вытащил!
Вася посмотрел на меня как на сумасшедшую и ушёл спать на кресло.
В этот самый момент в замке входной двери повернулся ключ.
Возвращение мужа: картина, не требующая слов
Володя вернулся раньше. Друг с крышей справился быстрее, и муж приехал домой аккурат в разгар моей битвы под диваном.
Я услышала, как хлопнула входная дверь.
— Тоня! Я дома! — крикнул Володя из коридора. — А чем это у нас пахнет? Пирожками не пахнет!
Он снял куртку, прошёл в зал.
И замер.
Я так и лежала на полу, задрав ноги в тапочках, половина моего туловища находилась под диваном, а рука яростно шуровала там резиновым шлёпанцем.
К тому же я продолжала бормотать:
— Отдай, зараза! Выплюни! Кому говорю, отпускай по-хорошему, а то я за ножницами сейчас пойду!
Володя постоял в дверях секунд десять.
— Антонина, — наконец осторожно спросил он. — Ты с кем там разговариваешь? У нас завелись мыши-мутанты, которых ты бьёшь тапком?
Я попыталась вылезти из-под дивана. Стукнулась головой о деревянную перекладину, охнула и села на ковёр.
Лицо у меня было красное, в муке и пыли. Волосы торчали во все стороны. В правой руке я сжимала тапок.
— О, Володенька, — ядовито сказала я, тяжело дыша. — Как хорошо, что ты пришёл. Твой хвалёный искусственный интеллект пытался сожрать наш ковёр. И подавился.
Володя опустился на корточки, заглянул под диван.
Увидел Прошку, намертво примотанного бахромой к дивану.
И вдруг... начал трястись.
Сначала мелко, потом сильнее. А потом он просто сел на пол рядом со мной и расхохотался.
Он смеялся так, что у него выступили слёзы.
— Валя! Перестань ржать! — возмутилась я. — Тут трагедия! У меня ковру сорок лет! А ты ржёшь! Сделай что-нибудь!
— Тоня... — хрипел муж сквозь смех. — Я просто представил... как ты лежишь... бьёшь пылесос тапком... и требуешь, чтобы он выплюнул ковёр... Господи, Тоня, ты же с ним ругалась как с живым мужиком!
— А с кем мне ещё ругаться?! — я тоже не выдержала и начала хихикать. — Он же упрямый, прямо как ты! Упёрся рогом и ни в какую!
Мы смеялись минут пять, сидя на полу в пыли. Взрослые люди, пенсионеры. А вели себя как дети, рассыпавшие конструктор.
Спасение заложников и операция на открытой щётке
Когда мы отсмеялись, началась спасательная операция.
— Так, командую парадом, — сказал Володя, вытирая слёзы. — Я поднимаю край дивана. Ты подтягиваешь ковёр вместе с Прохором на себя. Только аккуратно, не дёргай.
Он кряхтя приподнял дубовую махину. Я потянула робота.
Прошка, поскрипывая пластиком, выехал из-под укрытия. Бахрома всё ещё была намотана на его внутренности.
Мы перевернули пылесос на спину.
Володя сходил за отвёрткой. Он аккуратно, как хирург на операции, открутил крышку, которая держала центральную щётку.
Я сидела рядом с маленькими ножничками на случай, если придётся резать. Но обошлось без жертв.
Володя миллиметр за миллиметром распутал шёлковые нити.
Ковёр был спасён. Бахрома немного помялась, но осталась целой.
Прошку почистили, протёрли, поставили на колёса.
Володя нажал кнопку включения. Робот мигнул, сказал своё обычное «Начинаю уборку» и сделал вид, что ничего не произошло.
— Ну нет уж! — я быстро нажала на кнопку возврата на базу. — На сегодня твоя смена окончена, вредитель. Иди заряжайся.
Прошка покорно развернулся и покатился в коридор на свою станцию. Мы с Володей смотрели ему вслед.
— Знаешь, Тоня, — задумчиво сказал муж. — А в инструкции было написано: «Перед уборкой заверните бахрому ковров под низ».
Я посмотрела на него таким взглядом, что он тут же поднял руки в примирительном жесте.
— Молчу, молчу. Виноват. Больше в эту комнату без моего надзора он не поедет.
Почему мы так привязываемся к вещам
Вечером мы всё-таки ели пирожки. Тесто немного перестояло, пока мы воевали под диваном, но получилось всё равно вкусно.
Мы пили чай на кухне, а из коридора доносилось ровное зелёное свечение базы Прошки.
— Вот скажи мне, Володя, — начала я, откусывая пирожок. — Почему мы к этой пластмасске относимся так, будто у него есть характер? Я же сегодня с ним реально ругалась. Я на него злилась, как на живого человека, который мне назло сделал.
Муж усмехнулся в усы.
— Потому что мы люди старой закалки, Тонь. Мы привыкли, что у каждой вещи есть душа. У машины, у швейной машинки, у холодильника. А эта штука ещё и сама ездит, и разговаривает. Как тут не поверить, что у неё есть свой умысел?
И ведь он прав.
Наше поколение не умеет воспринимать технику просто как кусок пластика с микросхемами.
Мы стучим по телевизору, если он плохо показывает, и приговариваем: «Ну давай, родимый, работай».
Мы гладим стиральную машинку, когда она заканчивает долгую стирку, и говорим: «Умница моя».
Мы одушевляем всё, что нас окружает. Потому что так теплее. Так привычнее.
А Прошка... Прошка за этот месяц действительно стал чем-то вроде странного домашнего питомца.
Непослушного, глуповатого, вечно влезающего куда не надо. Но такого забавного.
Даже кот Василий, кажется, смирился с его существованием. На следующий день после инцидента я видела, как Прошка проезжал мимо Васи, а кот даже не поднял лапу. Просто посмотрел на него со снисходительным презрением, будто говорил: «Езжай, глупец. Ты всё равно не умеешь спать на подушке».
Эпилог: технологии нам не враги, если к ним относиться с юмором
Сейчас Прошка работает у нас по графику.
Мы усвоили несколько золотых правил.
Правило первое: перед запуском робота нужно проверить пол так тщательно, как перед визитом санэпидемстанции. Никаких носков Володи, никаких моих тапок с помпонами, никаких проводов от зарядки.
Правило второе: ковёр в зале загибается по краям. Безоговорочно.
Правило третье: если Прошка застрял и начал жалобно пищать, не надо кричать на него и угрожать тапком. Надо просто помочь ему выехать.
Сын, когда мы рассказали ему эту историю, смеялся до икоты.
— Мам, пап, вы уникальные! — говорил он, утирая слёзы. — У меня друзья роботами с телефона из другой страны управляют. А вы с ним под диваном дерётесь.
— Твои друзья просто жизни не знают! — гордо ответил Володя. — Управлять с телефона любой дурак может. А ты попробуй воспитать характер у машины! Это подход нужен. Педагогика!
И мы снова смеялись все вместе.
Знаете, я поняла одну важную вещь.
Не надо нам, женщинам после шестидесяти, бояться этих новых технологий. Не надо открещиваться от них, говоря: «Ой, я в этом ничего не понимаю, мне и шваброй хорошо».
Да, шваброй надёжнее.
Да, обычным пылесосом быстрее.
Но сколько эмоций, сколько смеха и сколько поводов для разговоров нам приносят эти умные штуковины!
Если бы не Прошка, как бы мы провели тот вечер с мужем? Поужинали бы молча, посмотрели бы сериал и легли спать.
А так — спасательная операция, совместный труд, смех на полу в гостиной и пирожки с совершенно другим, весёлым настроением.
Техника не заберёт у нас душу, если мы сами будем относиться к ней с душой. Ну и с лёгкой иронией, конечно.
А тапок я теперь кладу повыше на обувную полку. Так, на всякий случай. Чтобы искусственный интеллект не провоцировать.
А у вас дома живёт такой «круглый помощник»? Как вы его называете и ссоритесь ли с ним из-за застрявших носков и съеденных проводов? Как ваши домашние питомцы реагируют на робот-пылесос? Обязательно расскажите свои забавные истории в комментариях, давайте улыбаться вместе!
Если мой рассказ поднял вам настроение, не забудьте поставить лайк, отправить ссылку подругам и подписаться на канал! Впереди ещё много весёлых, тёплых и жизненных историй, в которых каждая из нас узнает себя!