Порочный круг. Кристина.
Иногда я буду рассказывать истории из практики — про людей, которых в канале нет. Имена и города, понятное дело, изменены. Чтобы не ужимать всё до сухого пересказа и не превращать пост в бесконечную простыню, разобью историю на части и буду выкладывать их с небольшими паузами.
И сразу оговорюсь: эту историю я привожу как антипример. Как наглядную картину того, до чего доводит ребёнка родитель, перепутавший любовь с властью. Читать будет местами неуютно — так и задумано.
Помочь Кристине меня попросил её отец. Знала я его давно — как сильного адвоката по гражданским делам. Сильным он стал уже после судейской карьеры: ушёл с должности, открыл с двумя партнёрами своё дело и раскрутил его в крепкий, прибыльный бизнес.
Кристина была поздним ребёнком, и спрашивали с неё по полной — отец задумал вылепить из дочери настоящего профи в юриспруденции. Запрос он сформулировал до боли стандартно: «Помоги дочери раскрыться, она замкнутая и слишком мягкая». На мой резонный вопрос, откуда у неё такое поведение, отвечать не стал — просто сунул мне номер дочери. «Она сама всё расскажет».
Знакомство
В кафе приехала девочка, лет 23, на пожилом и мощном внедорожнике, однако очень чистом и ухоженном. На мой немой вопрос, она погладила черное крыло махины и сказала: – «Папин еще, отдал и приказал холить и лелеять». Девочка была объективно красивая.
Высокая, стройная и одетая со вкусом «лань», передвигалась неуклюжими шагами, ссутулив спину. Полнейший диссонанс внешности и поведения. Мы сели за столик и Кристина открыв меню, заказала зеленый чай и какую-то траву.
- Вообще-то время обеда, - заметила я удивленно. – Ты не хочешь есть?
- Хочу. - Потупилась девочка, - но отец запрещает есть полноценно, больше одного раза в день. Чтобы я не набирала вес, это важно для карьеры.
Я выдохнула, поняв, что разговор придется начинать совершенно не с того, что запланировала.
- Расскажи о себе все, что душа пожелает. У нас нет временных рамок, и мы будет есть!
Заказала картошку фри, два стейка, профитроли в шоколаде, молочные коктейли и сказала, что пока она все это не съест вместе со мной, мы из ресторана не выйдем. Слюноотделение победило, Кристина расслабилась.
- Когда я родилась, брату уже было пятнадцать. Мама сказала, что это последняя жертва для брака, и далее она принадлежит только себе. Меня воспитывала няня под строгим контролем отца, мама почти переехала жить в Европу.
- Я знаю 4 языка, имею хорошее образование, заканчиваю аспирантуру. Работаю у папы в офисе, готовлю для него документы. С мальчиками встречаться нельзя, отец сам подберет мужа.
- Подруг нет, он против общения с теми, кто не соответствует нашему социальному уровню, а те, кто соответствует - не интересны мне. Поездки в отпуск – с отцом, иногда с его любовницей втроем, она очень милая. Гардероб – под контролем отца, мне нельзя ничего, кроме классики. Машина – только его, пока он не позволит что-то другое. После 22 часов, я должна быть дома, иначе будет наказание. Но это правильно, папа всегда все делает правильно.
Больше я из Кристины не смогла вытащить ничего, кроме слепого поклонения отцу. Через неделю, когда девочка привыкла ко мне в удаленном общении, я попросила разрешения у ее папеньки, взять девочку с собой во Владимир по делам. Заодно и пообщаемся. Он подумал и согласился, поставив условие: сам бронирует все места куда мы пойдем, дабы знать маршрут. Плюс у дочери в телефоне маячок.
В пути, она радовалась как ребенок всем новым впечатлениям. По приезду мы скинули вещи, я с трудом заставила ее надеть кроссовки и джинсы и пойти есть бургеры с лимонадом. Телефон с маячком оставила в ресторане при отеле. Пусть батя думает, что там мы томно проводим вечер за сеансом психотерапии. Когда девочка немного оттаяла, я спросила то, о чем она молчала все эти дни:
То, о чём молчат
- Кристин, ты ничего не говоришь про личную жизнь? Но опыт отношений у тебя ведь есть?
Она долго молчала, явно пытаясь подобрать слова и перейти внутренний барьер. Наконец выдохнула.
- С восемнадцати лет у меня «отношения» с двумя партнёрами отца. Оба сильно старше, оба женаты, друг о друге не знают. Их это совершенно устраивает. Ничего другого в моей жизни не было.
- Отец знает?
- Давно знает, а заодно использует это, как рычаг давления и компромат. Я не против в целом, они ухоженные, добрые, мы ездим отдыхать куда-то. А это единственная возможность рвануть из дома.
- Что тебе нравится в этих отношениях, а что нет?
- Нравится забота, тактильность, восхищение моим телом и интеллектом. Они меня не обижают, иногда дарят милые безделушки, которые я прячу от папы. Не нравится, покровительственное отношение. «Милая девочка, когда вырастешь, все поймешь» - Кристина скривилась и отвернулась.
- Как так вышло, что на протяжении многих лет, они не могут отказаться от этой связи с тобой?
- Потому что в их мире, законная супруга и мать детей – это уже статус, образ, показатель стабильности как партнера. А я? А я девчонка, молодая, беззаботная (на их взгляд), наивная во многом, способная на разные эксперименты. Со мной можно почувствовать себя покровителем и молодым парнем одновременно. Знаешь, как они дурачатся на отдыхе? Видели бы их дети, не поверили своим глазам.
- Тебе хотелось бы пережить что-то подобное с молодым мужчиной?
- Иногда я смотрю фильмы, где молодые и красивые парни, девушки. А потом понимаю, что мне страшно. Тут я имею защиту, а отношения с ровесником, это опасный эксперимент, в котором меня могут обидеть, унизить, сделать что-то против моей воли.
- А эти двое, не против твоей воли?
- Уже нет, у меня один настоящий папа и два папика. – Кристина рассмеялась и отпила из бокала.
- Отец открыто демонстрирует свои отношения с любовницей?
- В целом да, какие уж тут секреты. Мать и брат живут в Европе, у каждого своя жизнь. Но красивый фасад в бизнесе – это святое. Негатива у меня к ней нет, тем более фактически ровесница.
- А ревность? Она же забирает часть внимания папы.
Кристина подняла одну бровь и иронично улыбнулась. – Ин, поверь, в этом мире Аня не враг. А скорее наоборот.
Я опустила голову на руки и вздохнула – «знает ли об этом отец, уже даже не спрашиваю».
Почему «как», а не «почему»
В диалоге с Кристиной, я не задавала вопрос «почему». Если вы хотите чуть лучше понять человека, старайтесь спрашивать его «как, когда, где и что», это дает возможность шире посмотреть на самоотчет об оценке, мыслях и фантазиях собеседника. Они являются более яркими и честными предсказателями поведения, чем самая прошаренная аналитика психолога.
Быть хорошей девочкой в нашем мире, штука опасная. Потому что на свете очень много людей, которые сыграют на слабости. Для них доброта и великодушие – это недостаток и синоним вседозволенности. Еще опаснее, когда таким человеком является один из родителей, а второй молча наблюдает за процессом, из страха перечить, либо вовсе выходит из поля зрения.
«Умывая руки», как поступила мать Кристины. Вырастая, такие дети становятся пассивными взрослыми, ими можно помыкать и манипулировать. Девочки чаще послушны и лицемерны, мальчики слабовольны.
Разыгрывая сценарий воспитания «хорошей девочки», родитель внушает: для того, чтобы достичь идеала (как его видит папа/мама), она должна перестать быть собой. По сути, стереть все признаки индивидуальности.
Сначала ребенок протестует, но грамотная система застраивания, постепенно начинает приносить плоды и у девочки формируется цель: я должна стараться угодить другим, понравиться, расположить. Особенно, мужчин.
Кристина очень напоминает личность с синдромом «хорошей девочки», вот только не все так просто. Ее случай был сложнее и с точки зрения полной идентификации проблемы, и ее исправления.
Весь обратный путь до Москвы, она крепко спала на заднем сиденье. А я ехала и размышляла, что мне сказать ее отцу и как вытащить девчонку из этого странного, порочного круга.
🔔Продолжение во второй части.
На все вопросы отвечаю приоритетно в комментария в авторском ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛЕ. Пишите вопросы в комментариях и подписывайтесь на канал. Также читайте мои уникальный статьи в телеге.
У кого проблемы с подключением, пишите в поиске "Инна Матиссон".
Перейти в телеграм-канал...
Читайте эксклюзивные статьи:
1. Грубый с*кс в семейной жизни.
2. Вам врут в отношениях. Почему вы это не замечаете?