– Мою первую книгу назвали книгой для сожжения, потому что я говорил в ней о том, что нашей памяти нет места в мозге. В этом труде я выдвинул гипотезу морфического резонанса, которая дополняет генетику и объясняет, как физическая форма того или иного существа возникает и сохраняется из поколения в поколение. Моя гипотеза предполагает, что все живое и даже неживое обладает душой. Обо всем этом я рассказал в книге «Новая наука о жизни на основе морфического резонанса». Она была опубликована в 1982 году. Я ожидал, что мой труд будут критиковать. Но я не думал, что эта критика будет настолько яростной и эмоциональной, – о такой реакции на свою первую работу рассказывает британский биолог Руперт Шелдрейк.
Этот ученый начинал с больших успехов в обычном научном мире. У него была докторская степень в Кембридже. Руперт Шелдрейк был научным сотрудником Королевского общества – самого престижного научного учреждения в Великобритании.
Ученый занимался исследованиями форм растений. Наблюдая, как они развиваются, Руперт Шелдрейк пришел к выводу, что одни лишь гены не могут объяснить наследование формы, потому что они кодируют только белки. Ученый понимал, что за это отвечает и некая память, которая где-то существует.
«Я, конечно, понимал, что это ересь»
– Концепцию морфологических полей впервые ввел Александр Гурвич. Это произошло в 1910 году. Спустя шестьдесят лет после этого я пытался понять, как эти поля наследуются. В ходе исследований я понял, что единственный способ, с помощью которого эти поля могут передаваться – это некая память, хранящаяся в пространстве. Эта идея впервые появилась у меня в 1973 году, и я, конечно, понимал, что это ересь. Когда я озвучивал эту идею моим коллегам в Кембридже, они просто думали, что я шучу. Поэтому я не стал публиковать это, – говорит Руперт Шелдрейк.
Позже ученого направили в Международный сельскохозяйственный институт в Индии. Здесь Руперт Шелдрейк провел семь лет. Приехав в Индию, ученый начал знакомить своих коллег с гипотезой морфического резонанса. Здесь реакция ученых была другой. Большинство индийцев говорили: «В этой идее нет ничего нового. Древние риши (провидцы, мудрецы) говорили об этом тысячи лет назад».
Больше всего Руперта Шелдрейка поражало и расстраивало то, что индийские ученые не хотели что-либо предпринимать, чтобы доказать правоту древних риши. Никто не собирался этого делать, потому что все хотели сохранить свои рабочие места, репутацию, карьеру.
– Я продолжал размышлять об этом, работая в Индии, где атмосфера была более благоприятной, потому что почти никто из тех, кого я там встречал, не считал эту идею безумием. Они просто говорили, что уже все это слышали. Но у них было какое-то безразличное отношение к этому. Я продолжал изучать и обсуждать, пока не убедился, что моя гипотеза возможна, – поясняет Руперт Шелдрейк.
Когда Руперт Шелдрейк вернулся в Кембридж, он издал свою первую книгу. Он говорил: «Я был уверен, что меня будут критиковать. Но я не ожидал такой яростной атаки со стороны официальной науки».
Все же некоторые ученые приняли этот труд с интересом. Больше всего эта книга понравилась юнгианским психотерапевтам, потому что она очень хорошо согласуется с работами Юнга. О чем же говорится в этой книге, которая вызвала так много споров и неприятия?
– В природе существует своего рода память. Связь с этой памятью, по сути, заложена во всех самоорганизующихся системах, включая атомы, молекулы, кристаллы, клетки, ткани, органы, организмы, экосистемы, планеты, галактики, солнечные системы. Эта память работает по принципу морфического резонанса, согласно которому похожие вещи влияют на последующие похожие вещи. Она не хранится в нашем мозге, это наш мозг «настраивается» на эту память. Наш мозг больше похож на телевизионный приемник, чем на видеомагнитофон, – уточняет Руперт Шелдрейк.
Ученый поясняет, что морфичекий резонанс представляет собой процесс, с помощью которого клетка, организм и даже мысль настраивается на морфическое поле, которое соответствует ее типу, и достает из него информацию. Например, вы разгадываете определенный кроссворд, кто-то делает то же самое. Так, если вы разгадаете его первым, это поможет другому человеку быстрее найти ответ. Но если вы разгадываете другой кроссворд, такого резонанса не будет.
Таким образом, резонанс зависит от сходства вещей, от сходства ситуации. Мы все в какой-то степени похожи, будучи людьми. Это немного напоминает идею Юнга о коллективном бессознательном, где мы все обращаемся к коллективной памяти людей, схожих с нами, преимущественно членов нашей семьи в настоящем и прошлом. Гипотеза Руперта Шелдрейка объясняет и тот факт, почему жизни идентичных близнецов так похожи.
По словам ученого, морфические поля определяют и инстинкты животных, которые они наследуют посредством морфического резонанса от своих предков. Так, паука никто не учит плести паутину, и для этого ему даже не нужно видеть других пауков. У нас тоже есть инстинктивные поля поведения. Младенцы естественным образом учатся ползать и ходить. Руперт Шелдрейк считает, что у нас есть инстинкт и к изучению языка.
«Ученые потратили сто лет, пытаясь найти эти следы в мозге, но пока безуспешно»
– 99,9% западных нейробиологов считают, что все воспоминания хранятся внутри мозга. В виде физических следов, измененных нервных окончаний, изменений в белках, возможно, изменений в ДНК или РНК. Ученые потратили сто лет, пытаясь найти эти следы в мозге, но пока безуспешно. Думаю, причина в том, что их там просто нет. Но вы понимаете, что означает эта стандартная западная теория. Это материалистическая теория. Она утверждает, что все состоит из материи, даже воспоминания, – говорит Руперт Шелдрейк.
Это значит, что если наши воспоминания хранятся в нашем мозге, то после завершения жизни мозг разрушается, и все наши воспоминания стираются. Следовательно, нет никакой возможности выживания, нет ни рая, ни ада, ни Страшного суда, ни реинкарнации.
Все это автоматически опровергается материалистической теорией памяти. Именно поэтому большинство материалистов – атеисты. Они считают, что все религии основаны на чистой фантазии. Но, по словам Шелдрейка, доказательств существования механизмов хранения памяти в мозге крайне мало.
Теперь у нас есть представление о том, что воспоминания не хранятся в мозге, что мозг «настраивается» на них. И когда мозг разрушается, это не означает, что все воспоминания исчезают. Они все еще потенциально существуют и продолжают вносить свой вклад в коллективную память, в родословную каждой семьи, а также, в случае индуистских и буддийских теорий реинкарнации или перерождения, эти воспоминания могут перенестись и сформировать последующую жизнь.
– Таким образом, вы видите, что не может быть реинкарнации или перерождения, если воспоминания заложены в мозге, потому что все они стираются, когда завершается жизнь. Не может быть и рая, и ада, и чистилища, и Страшного суда, потому что если бы вы предстали перед своим Создателем на Страшном суде, то не могли бы вспомнить, кем вы были и что вы сделали. Все религиозные теории выживания предполагают выживание памяти в той или иной форме. Теория морфического резонанса также оставляет открытым вопрос о выживании, в то время как стандартная материалистическая теория захлопывает дверь перед лицом любой теории выживания, – отмечает ученый.
Во время интервью Руперта Шелдрейка часто спрашивают, есть ли у него представление о душе, и возможно ли то, что она переживает тело. Ученый считает, что ответ на этот вопрос мы получаем каждую ночь во время сна.
Когда мы видим сны, у нас есть тело в наших снах. Наше физическое тело лежит в постели, но в то же мы двигаемся во сне, встречаемся и разговариваем с людьми, бегаем, ходим, иногда даже летаем, делаем всевозможные вещи. Находясь в этом теле во время сна, мы не проверяем, лежит ли наше физическое тело в кровати, потому что в этот момент мы являемся центром сознания.
Самый простой способ, по мнению ученого, – это представить, что после завершения жизни мы можем продолжать видеть сны, но больше мы не можем просыпаться, потому что у нас нет физического тела, в котором можно проснуться.
Таким образом, после завершения жизни мы оказываемся в ловушке мира снов. И то, в каком мире сновидений мы оказываемся, зависит от того, каким человеком мы были, во что мы верили, чего мы ожидали, каковы были наши теории и каковы наши воспоминания.
– Если вы атеист и верите, что после окончания жизни все исчезает, возможно, так и будет. Если вы придерживаетесь христианской точки зрения, то вас ждет сон, подобный загробной жизни в чистилище, где душа развивается. Некоторые христианские взгляды утверждают, что по завершении жизни душа остается во сне, пока ее не разбудит последний трубный звук, а затем происходит Страшный суд без дальнейшего развития. Существует множество теорий, – говорит Руперт Шелдрейк.
Ученый считает околосмертные переживания важной составляющей, которая проливает свет на некоторые вопросы. Но они могут рассказать нам что-то лишь о первых мгновениях после завершения жизни. Ученый считает, что такие переживания не обязательно рассказывают нам о том, что происходит, через день или год после этого. Они дают нам представление лишь о первых стадиях внетелесного существования.
– Так как мы являемся участниками огромного поля сознания, я думаю, что всеобщий материализм мешает нам многое понять о нашей душе. Поэтому поиск более духовного измерения нашей собственной жизни действительно важен. Одно дело быть духовным, другое – религиозным. И я знаю, что многие люди являются или теми, или другими. Но я думаю, что полезно быть одновременно духовным и религиозным, потому что воссоединение с религиозной традицией связывает нас и с другими людьми. Это не просто индивидуальный путь. Нам нужно коллективное понимание происходящего, и это приблизит нас к истине, – считает Руперт Шелдрейк.