Часть 1. Призыв и эйфория
1984 год. Окраина Свердловска. Сергей Мальцев (имена и места изменены) был тем парнем, о котором во дворе говорили: «На такого можно положиться». Он занимался самбо, собирал мотоциклы и терпеть не мог несправедливость. Когда ему пришла повестка, он не косил и не прятался. Более того, он выбрал войска наземного базирования, надеясь попасть в десант или разведку. В военкомате, глядя на его разряд по спорту, офицер хмыкнул: «Пойдешь в Кушку, там настоящие мужики нужны». Кушка — южная точка Союза, пустыня, зной и легендарный гарнизон на границе с Афганистаном.
Первые три месяца в учебке под Ашхабадом были раем. Сергей легко сдавал нормативы, бегал в противогазе быстрее всех и метко стрелял. Он искренне верил в армейское братство. В поезде, который вез их в Кушку, дембеля старшего призыва уже поглядывали на «духов» с плохо скрываемым интересом. Сергей заметил, как трое старослужащих играют в карты на глаженку (портянки) и пьют трофейный чай из огромных кружек. Они были похожи на волков — обветренные лица, въевшаяся в руки пыль, взгляд исподлобья.
Часть 2. Точка невозврата
Прибытие в казарму стало шоком. Вместо сухого устава здесь царил закон песка. «Старики» не били смертно, они ломали психологически. Сергей, как спортсмен, не мог позволить себе быть слабым. Но его подловили на «параде».
Однажды вечером, когда «карась» (командир взвода) ушел в штаб, старшина-сверхсрочник Степанов приказал Мальцеву постирать свою «парадку» (парадную форму). Сделать это нужно было голыми руками, в ледяной воде, в то время как все остальные отдыхали. Сергей отказался. Он сказал: «Согласно уставу, каждый стирает сам». Это была фатальная ошибка.
Его не избили — его «обнулили». Ему объявили «бойкот». В армии 80-х это было страшнее побоев. Ему не давали курить (хотя он не курил), но главное — ему не давали спать. Каждую ночь, когда он проваливался в дрему, старослужащий «чиж» (рядовой Чижиков) будил его и приказывал натирать полы во взводной комнате до блеска щеткой, привязанной к ноге. Если Сергей замедлялся, ему лили воду на кровать. Через неделю он спал по 2 часа в сутки.
Спортивная выдержка дала трещину. Он начал галлюцинировать. Ему казалось, что стены казармы шевелятся, а пески за окном — это огромные часы, отсчитывающие его жизнь. Он не жаловался. В те времена жалоба считалась «стукачеством», и за это можно было получить еще более суровое наказание уже от своих.
Часть 3. Поломка системы
Перелом наступил на третьем месяце службы, во время ночного учения в горах. Отряду нужно было занять высоту. Сергей, истощенный бессонницей, тащил радиостанцию. Он споткнулся в темноте и упал, рассек колено и повредил радио. Его сразу же перевели в «группу отстающих». В учебнике по психиатрии это называется «астенический синдром на фоне хронического стресса». Но Сергей ощущал это как замедление времени. Он перестал чувствовать боль.
Самое страшное произошло в столовой. Он, бывший чемпион, не мог поднести ложку ко рту, потому что у него тряслись руки. Старослужащие посчитали это за «косяк» и приказали ему есть суп стоя, держа руки за спиной. Сергей наклонился, и вдруг его психика дала сбой. Он просто перестал воспринимать реальность. Он начал улыбаться. Он улыбался, глядя в пустоту, и его трясло крупной дрожью.
Его отправили в медсанбат. Врач, пожилой подполковник, посмотрел на него и сказал: «Сынок, ты себя сжег». Диагноз: «Дистимия и нервно-психическое истощение». Но военкомату нужны были «годные». Его не комиссовали. Его оставили в части в должности «начальника склада мытья» — уборщика, который не носит оружие.
Аналитическая часть: Психология слома
В чем парадокс Мальцева? Он был физически сильнее своих обидчиков. Но дедовщина в тот период была не столько физическим насилием, сколько социальным. Она выключала «самость» человека. Сергей, как личность, гордая и независимая, столкнулся с системой, где личность не нужна. Чтобы выжить, нужно было стать «тряпкой», «духом» (самым низшим звеном), но его психика была не пластична. Она сломалась, как стекло, а не согнулась, как сталь.
Вернувшись домой в 1986 году, он ушел в запой. Жена ушла через год. Работа на заводе не ладилась — он не мог находиться в мужских коллективах. Ему казалось, что каждый злой взгляд — это приказ «стоять смирно». Он начал коллекционировать карты, но не географические, а топографические карты Кушки. Он водил по ним пальцем, вспоминая каждую сопку, но не как воин, а как жертва, которая ищет путь к отступлению.
В итоге Сергей стал библиотекарем в глухой деревне. Он никогда больше не брал в руки оружие и не смотрел военные фильмы. Его жизнь сломалась не в бою, а в казарме, где правила игры были написаны кровью, но на бумаге — уставом.
Финал
Сергей умер в 2019 году от инфаркта, сидя над старым альбомом. На последней странице было написано: «Армия учит выживать, но не учит жить». Он так и не простил систему, но, что страшнее, он так и не простил себя за то, что «не дотерпел». Он считал себя слабаком, хотя на самом деле был самой сильной жертвой.
В данной статье присутствует субъективное мнение автора.
Сергей Упертый
#СоветскаяАрмия #АрмейскийРассказы #Солдаты #Духи #Деды #Дедовщина #Психология #Психиатрия #Последствия #АрмейскиеРассказы #КоллекцияРассказов