Перепутав адрес в объявлении, «жена на час» зашла в открытую квартиру… А едва принялась за уборку, как за спиной раздался тяжелый мужской шаг
Глава 1. Цена чужих обещаний
Холодная дождевая вода затекала Кристине за шиворот, тонкими ледяными струйками стекая по лопаткам. Она стояла под козырьком подъезда, судорожно сжимая в мокрых пальцах клочок бумаги. Синие чернила от дешевой шариковой ручки поплыли, превращая аккуратные цифры в размытые сизые кляксы.
«Парадная три, квартира восемьдесят три... или восемь? Или парадная восемь?» — Кристина до боли в глазах всматривалась в листок.
В свои тридцать два года она чувствовала себя абсолютно разбитой. А ведь когда-то всё казалось таким понятным. На третьем курсе медицинского училища она без памяти влюбилась в Гришу. Григорий умел красиво говорить: обещал золотые горы, носил на руках и шептал, что его женщине не место среди чужих болезней, уток и ночных дежурств.
— Зачем тебе этот копеечный диплом медсестры? — убеждал он, обнимая её за плечи. — Я мужчина, я буду обеспечивать семью. А ты создавай уют.
Кристина поверила. Бросила учебу за полгода до диплома, вышла замуж. А через пять лет пелена спала. Оказалось, что «искать себя» Гриша предпочитал на диване с банкой пива. Его грандиозные бизнес-проекты существовали только на словах, а реальные счета за коммунальные услуги и продукты ложились на плечи Кристины. Без образования её не брали на приличную работу. Приходилось крутиться: ставить уколы соседским старикам, делать массаж на дому за сущие копейки, а месяц назад она зарегистрировалась в агентстве «Жена на час» — бралась за генеральные уборки, чистку запущенных квартир, мытье окон. Любой труд, за который платили живые деньги.
Вчера вечером, когда Кристина гладила Гришины рубашки, он лениво процедил:
— Опять на свои помывки собираешься? Прислуга... Слушай, тебе не противно за чужими людьми унитазы драить? Нашла кариеру.
Кристина даже не повернула головы. Усталость выжгла в ней обиду, оставив лишь глухую пустоту.
— Твоя «нормальная» работа, Гриш, за последние полгода принесла в дом ноль рублей. А нам завтра за съемную квартиру платить. Так что помалкивай.
— Ой, ладно, не зуди, — отмахнулся муж, утыкаясь в телефон. — Живи как знаешь. Только ужин оставить не забудь.
И вот теперь она стояла посреди элитного жилого комплекса, где один квадратный метр стоил больше, чем она могла заработать за пять лет. Огромные панорамные окна, идеальная чистота во дворе, дорогие автомобили. Клиент из агентства обещал заплатить тройной тариф за срочную уборку после квартирантов.
Кристина зашла в подъезд, поднялась на нужный, как ей казалось, этаж. Нужная дверь была массивной, дорогой, отделанной натуральным деревом. Она протянула руку к звонку, но пальцы коснулись ручки, и дверь... бесшумно подалась внутрь. Она была приоткрыта на пару сантиметров.
Кристина замерла. Внутри царила оглушительная, неестественная тишина.
— Здравствуйте! Из агентства, по поводу уборки! — громко позвала она, шагнув в просторный холл.
Никто не ответил. Девушка прошла чуть дальше. Огромная квартира — три или четыре комнаты — выглядела странно. С одной стороны — дорогая итальянская мебель, тяжелые шторы, дизайнерский свет. С другой — жуткий, запущенный хаос. На паркете виднелись следы от грязной обуви, на журнальном столике толстым слоем лежала пыль, в углу валялись какие-то коробки, а воздух казался затхлым, словно здесь давно не открывали окна.
«Наверное, хозяин специально оставил дверь открытой и ушел по делам, чтобы я не ждала, — подумала Кристина, вспоминая, что богатые люди часто бывают со странностями. — Или это проверка? Сейчас ведь везде камеры ставят. Хотят посмотреть, начну я воровать или сразу за дело возьмусь».
Она решительно вздохнула, достала из огромной сумки резиновые перчатки, моющие средства, фартук и принялась за работу.
Глава 2. Хозяин мертвой зоны
Кристина работала не покладая рук три часа. Она вымыла огромные окна, отполировала паркет, до блеска отмыла кухонный гарнитур, уничтожив следы застарелого жира. Медсестринское прошлое приучило её к стерильности — она не терпела полумер.
Она как раз заканчивала протирать плинтусы в гостиной, когда в коридоре щелкнул замок. Тяжелая входная дверь захлопнулась, и послышался странный, шуршащий звук, сменяющийся глухими шагами.
Кристина торопливо поднялась с колен, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Из коридора в гостиную вошел мужчина лет сорока — высокий, с жестким лицом, уставшими глазами и резкой складкой между бровей. На нем был дорогой, идеально скроенный костюм, но выглядел он так, словно не спал несколько суток.
Впереди себя он катил тяжелую инвалидную коляску. В ней сидел мальчик лет восьми. Ребенок был бледным, с тонкими, безжизненными ногами, укрытыми пледом, и абсолютно пустым, отрешенным взглядом. Он даже не посмотрел по сторонам, уставившись в одну точку на полу.
Мужчина замер, увидев посреди своей гостиной незнакомую женщину в резиновых перчатках и с тряпкой в руках. Его лицо мгновенно потемнело от гнева.
— Вы кто такая? — его голос прозвучал тихо, но от этого металла в нем Кристине захотелось сжаться. — Что вы делаете в моей квартире?
Кристина растерялась, сделав шаг назад.
— Я... я из агентства. Насчет генеральной уборки. Вы же сами дверь приоткрытой оставили...
— Какого агентства? — мужчина нахмурился, его кулаки на ручках коляски побелели от напряжения. — Я не вызывал никаких уборщиков. Я уезжал на реабилитацию с сыном на две недели. И дверь я забыл закрыть в спешке, когда мы уезжали к утреннему поезду — замок заклинило. Вы зашли в чужой дом и... хозяйничаете здесь? Я сейчас вызываю полицию.
У Кристины перехватило дыхание. Замкнутый круг нищеты и неудач словно сдавил горло.
— Подождите, пожалуйста! Посмотрите листок! — она дрожащими руками вытащила из кармана мокрую бумажку. — Вот, ЖК "Олимп", корпус два...
Мужчина брезгливо взял бумажку двумя пальцами, взглянул на размытые синие пятна и тяжело вздохнул, потирая переносицу.
— Женщина, это корпус три. И квартира у вас написана восемьдесят три, а здесь — восемь. У вас чернила потекли. Вы перепутали всё, что можно было перепутать.
Кристина посмотрела на сияющую чистотой гостиную, на свои покрасневшие от химии руки и почувствовала, как к глазам подступают слезы. Это был крах. Мало того, что ей никто не заплатит, так её еще и под суд могут отдать.
— Извините... — прошептала она, быстро складывая свои бутылки в сумку. — Простите меня, ради бога. Я сейчас уйду. Я ничего не взяла, честное слово, можете проверить...
— Стойте, — вдруг остановил её мужчина. Он огляделся по сторонам. Девушка действительно сотворила чудо: квартира, которая после смерти его жены и аварии превратилась в унылый, заросший грязью склеп, сейчас сияла. Пахло свежестью и лимонным маслом. — Вы... действительно так тщательно всё убрали? За три часа?
— Я всегда так убираю, — тихо ответила Кристина, не поднимая глаз. — Простите еще раз.
Мужчина молчал несколько секунд, переводя взгляд с Кристины на сына, который по-прежнему никак не реагировал на происходящее.
— Меня зовут Александр Иванович, — уже мягче сказал он. — Моя прежняя прислуга... скажем так, воспользовалась моим отсутствием месяц назад и вынесла из дома половину ценных вещей. Я не спешил искать новую. Но вижу, что вы дело знаете. Сколько вам обещали в том агентстве?
Кристина назвала сумму. Александр Иванович хмыкнул, достал из кармана кожаное портмоне и вытащил несколько крупных купюр, сумма которых в три раза превышала её дневной заработок.
— Это за сегодня. И у меня есть к вам предложение. Мне нужна не просто уборщица на час. Мне нужна помощница с проживанием. Мой сын Юра... — он с болью посмотрел на мальчика. — После аварии он не ходит. Врачи говорят, шансы есть, но нужен постоянный уход, массаж, занятия. Я целыми днями на работе, у меня строительный бизнес, дела горят. Юра замкнулся, никого к себе не подпускает. Все няньки бегут от него через неделю. С нами еще живет моя невеста, Евгения, но она... к домашнему хозяйству и чужим детям не приспособлена. Если вы согласны — я готов платить очень хорошие деньги.
Кристина посмотрела на бледного мальчика. В её груди что-то болезненно кольнуло. Медицинское прошлое, которое она пыталась похоронить, вдруг подало голос. Она видела характерные контрактуры на ногах ребенка — мышцы атрофировались без правильного ухода.
— С проживанием? — переспросила она. — Мне нужно подумать. Точнее... поговорить с мужем.
Глава 3. Семейный капкан
Домой Кристина возвращалась, словно на крыльях. Деньги, зажатые в кармане, жгли кожу. Это было спасение, шанс вылезти из долговой ямы. Она надеялась, что Гриша поймет. В конце концов, это временно — она сможет накопить денег, возможно, они снимут жилье получше.
Григорий встретил её в неизменной позе — на диване. На журнальном столике стояла пустая тарелка из-под чипсов.
— О, явилась прислуга, — ухмыльнулся он, не отрываясь от экрана телефона. — Чего такая довольная? Нашла золотой унитаз?
Кристина молча выложила на стол пачку купюр. Глаза Гриши мгновенно округлились. Он пересел, пересчитал деньги, и его лицо озарилось хищной радостью.
— Ничего себе! Это где так платят? Ты что, банк ограбила?
— Нет, Гриш. Я перепутала адрес, попала к очень богатому человеку. Он оценил мою работу и предложил постоянное место. С проживанием. Буду ухаживать за его больным сыном. Платят в пять раз больше, чем мы сейчас тратим.
Улыбка Гриши тут же погасла, сменившись подозрительным прищуром.
— С проживанием? То есть ты будешь жить в доме у какого-то мужика? А я тут один останусь? Грязью зарастать?
— Гриш, ты взрослый мужчина, можешь сам себе макароны сварить, — устало вздохнула Кристина. — К тому же, там живет его невеста. Так что всё прилично. Зато мы за полгода отдадим все долги, и у нас появятся деньги на нормальную жизнь. Ты сможешь спокойно искать свою работу.
Григорий быстро перебирал пальцами купюры. В его голове явно шел сложный мыслительный процесс.
— Ладно... — буркнул он, пряча деньги в свой карман. — Давай так. Деньги ты будешь приносить мне, я буду распределять бюджет — у меня там как раз долг один образовался, надо перекрыть. А ты... катись на свою виллу. Но смотри у меня, если узнаю, что ты там хвостом крутишь...
— Деньги я буду оставлять нам, Гриша, а не на твои долги, — попыталась возразить Кристина, но муж жестко перебил её:
— Разговор окончен. Раз уж устроилась приживалкой — работай и не вякай.
Если бы Кристина знала, на что на самом деле Гриша собирается потратить эти деньги, она бы ушла из дома в ту же секунду. Григорий уже больше полугода встречался с молодой амбициозной девицей из автосалона, которой регулярно дарил дорогие подарки, оплаченные тяжелым трудом Кристины. И её отъезд был ему только на руку.
Через два дня Кристина с одним чемоданом вошла в квартиру Александра Ивановича.
Глава 4. Лед и пламя
Первые недели на новом месте стали для Кристины настоящим испытанием. Хозяин дома появлялся поздно вечером, ужинал в кабинете и уходил спать. Зато его невеста, Евгения, развернулась во всей красе.
Это была ухоженная, хищная женщина лет двадцати пяти, с безупречным маникюром и ледяным взглядом. Кристину она невзлюбила с первой секунды. Евгения привыкла быть центром вселенной Александра, рассчитывая в скором времени стать официальной хозяйкой его миллионов. Появление в доме молодой, чистоплотной и явно неглупой женщины её раздражало.
— Послушай, любезная, — заявила Евгения на третий день, зажав Кристину на кухне. — Твое дело — тереть пыль и подавать кофе. К мальчику особо не лезь. Он дебил, все равно ничего не соображает. И не вздумай строить из себя заботливую мамочку перед Сашей. Раскушу — вылетишь отсюда с волчьим билетом.
Кристина промолчала, лишь крепче сжала пальцы. Она пришла сюда работать, а не конфликтовать.
Но с Юрой всё складывалось иначе. Мальчик действительно молчал, игнорировал Евгению, которая брезгливо кривилась при виде его инвалидной коляски. Еду Юре обычно заказывали из ресторанов — тяжелую, жирную, от которой ребенка часто тошнило.
Кристина решила взять инициативу в свои руки. В один из дней, когда Евгения ушла в салон красоты, Кристина сварила легкий, ароматный куриный суп-лапшу с домашними сухариками. Принесла тарелку в комнату мальчика.
— Юрочка, я знаю, что ты не любишь ресторанную еду. Попробуй вот это. Моя бабушка всегда говорила, что такой суп лечит даже разбитые коленки.
Мальчик посмотрел на тарелку, потом на Кристину. В его глазах впервые за долгое время появилось слабое любопытство. Он несмело взял ложку. Через десять минут тарелка была пуста.
— Спасибо... — тихо, почти беззвучно произнес ребенок. Это были его первые слова за два месяца.
С того дня между ними растаял лед. Кристина, используя свои медицинские знания, начала делать Юре легкий массаж ног. Сначала он вскрикивал от непривычных ощущений, но Кристина действовала мягко, заговаривая ему зубы сказками и историями из своей студенческой жизни. Она видела: нервные окончания живы, мышцы просто «забыли», как работать. Александр Иванович, замечая, что сын стал улыбаться и даже немного шевелить пальцами ног, выписывал Кристине премии, что вызывало у Евгении приступы глухой ярости.
Глава 5. Капкан захлопывается
Евгения поняла: если так пойдет дальше, Александр может пересмотреть свои взгляды на их брак. Мальчик явно тянулся к Кристине, а Саша ценил в людях искренность, которой у Евгении никогда не было. Нужно было действовать жестко.
В пятницу вечером Александр должен был вернуться с важной сделки. Евгения крутилась перед зеркалом в гостиной, примеряя новое кольцо с крупным бриллиантом — подарок Саши на годовщину знакомства.
Кристина в это время мыла пол в коридоре, выжимая тяжелую тряпку в ведро с мыльной, грязной водой.
— Эй, как тебя там, принеси мне минералки! — капризно крикнула Евгения из комнаты.
Кристина оставила ведро и ушла на кухню. В этот момент Евгения быстро скользнула в коридор. На её лице играла жестокая ухмылка. Она сняла с пальца дорогое кольцо и... точным движением бросила его прямо на дно ведра, в серую мутную жижу. После чего вернулась в гостиную.
Через пять минут в квартиру вошел Александр. Евгения тут же выбежала к нему, картинно заламывая руки и заливаясь слезами.
— Саша! Произошло ужасное! Мое кольцо... твой подарок... оно пропало! Я сняла его на минутку, чтобы нанести крем, положила на столик, а теперь его нет!
Александр нахмурился, снимая пальто.
— Женя, успокойся. Посмотри внимательнее под диваном, может, упало?
— Нет! Его нигде нет! — взвизгнула Евгения, указывая пальцем на Кристину, которая стояла в коридоре с бутылкой воды. — Это она! Кроме неё здесь никого не было! Твоя святоша просто польстилась на брюлик! Обыщи её вещи!
Кристина побледнела.
— Александр Иванович, я не брала кольцо, — твердо сказала она. — Я всё время была на кухне или мыла пол.
— Ах, мыла пол? — Евгения подскочила к ведру и с напускным отвращением перевернула его прямо на дорогой паркет. Вода с грязной пеной хлынула во все стороны, и среди этого мусора с сухим щелчком покатилось и замерло золотое кольцо с сияющим камнем.
Евгения победно вскрикнула:
— Вот! Посмотрите на неё! Прямо в ведро спрятала, чтобы потом с грязной водой вынести! Воровка! Саша, вызывай полицию, я не буду жить в одном доме с уголовницей!
Александр Иванович посмотрел на кольцо, затем на Кристину. В его глазах читалось глубокое разочарование и усталость. Он не хотел скандалов, у него горели контракты, а истерика невесты выматывала последние силы.
— Кристина... — тихо сказал он, не поднимая глаз. — Я не буду вызывать полицию. Но оставаться здесь вы больше не можете. Собирайте вещи. У вас один час.
Кристина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Оправдываться было бесполезно — улики лежали на полу. Она молча прошла в свою комнату. Больше всего ей было больно оставлять Юру, который испуганно смотрел на происходящее из приоткрытой двери своей спальни.
Она собрала чемодан, вышла в коридор. Александр протянул ей деньги за отработанную неделю. Кристина не взяла их.
— Я не воровка, Александр Иванович. И ваши деньги мне не нужны, — глухо произнесла она и вышла за дверь.
Глава 6. Абсолютное дно
Шок от несправедливого обвинения немного притупил страх, но когда Кристина подошла к дверям своей съемной квартиры, её ждал новый удар. Ключ не поворачивался в скважине. Замок был заменен.
Она судорожно забарабанила в дверь. Ей открыла незнакомая молодая женщина в халате.
— Вам кого? — неприветливо спросила она.
— Здравствуйте... А где Григорий? Я здесь живу, это моя квартира...
— Девушка, вы ошиблись, — фыркнула незнакомка. — Эту квартиру Григорий переоформил на меня неделю назад по договору переуступки прав. Он забрал свои вещи и съехал вчера. Сказал, что со старой жизнью покончено. Так что идите отсюда, пока я полицию не вызвала.
Дверь захлопнулась. Кристина осталась стоять на темной лестничной площадке. Телефон Гриши был выключен. Лишь через час пришло короткое смс: «Не ищи меня. Деньги твои ушли на дело. Квартиру я сдал. Крутись сама, ты же у нас баба сильная, не пропадешь».
Это был финал. Муж, ради которого она растоптала свою юность, не просто предал её — он обобрал её до нитки и выбросил на улицу, как надоевшую собаку. У Кристины не осталось ни жилья, ни работы, ни копейки денег в кармане — все предыдущие заработки Гриша забирал до последнего рубля.
С тяжелым чемоданом она брела по осеннему городу. Ноги сами привели её на старый городской вокзал — единственное место, где ночью не выгоняли с лавок и где можно было согреться.
Кристина опустилась на жесткое деревянное сиденье в самом дальнем углу зала ожидания. Сил плакать не было. Была только тупая, парализующая безысходность. Что делать завтра? Куда идти? Кому она нужна в этом огромном, жестоком городе?
— Дочка... Эй, дочка, ты живая? — раздался над ухом тихий, дребезжащий голос.
Кристина подняла голову. Перед ней стояла пожилая женщина в засаленном пуховике и вязаном платке. В руках она держала плетеную корзину, укутанную старым одеялом, от которой шёл умопомрачительный запах свежей выпечки. Это была местная вокзальная торговка пирожками.
— Живая... — хрипло ответила Кристина.
— На-ка вот, выпей, — старушка протянула ей большой пластиковый стакан с обжигающим, приторно-сладким чаем. — Замерзла ведь совсем, синяя вся. И пирожок возьми, с капустой, еще теплый. Не обижай, ешь.
Горячий чай показался Кристине нектаром. С первым глотком к ней начали возвращаться чувства, а вместе с ними — и слезы. Они беззвучно покатились по её бледным щекам.
— Спасибо... — прошептала она. — У меня просто... идти некуда. Муж квартиру отобрал, с работы выгнали...
— Эва как... — покачала головой старушка, присаживаясь рядом. — Знакомая история. Меня Антониной Дмитриевной звать. Ты не плачь, дочка. Слезами беде не поможешь. Сама я через такое проходила. Хочешь — пойдем ко мне? У меня домик на окраине, маленький, деревянный, от родителей остался. Удобства на улице, конечно, но крыша над головой есть. Перезимуешь, а там видно будет. Люди не собаки, прорвемся.
Кристина посмотрела в добрые, иссеченные морщинами глаза Антонины Дмитриевны и впервые за этот страшный день почувствовала себя в безопасности. Она кивнула.
Глава 7. Эхо из прошлого
В маленьком домике Антонины Дмитриевны пахло сухими травами, дровами и старыми книгами. Здесь было уютно. Кристина сразу взялась за дело: помогала старушке печь пирожки на продажу, убирала дом, колола дрова.
Вечерами они сидели у старой печки и разговаривали. За чашкой чая Кристина рассказала свою историю — про медучилище, про предательство Гриши и про несправедливое увольнение из богатого дома.
— И ведь мальчика так жалко, — вздохнула Кристина, глядя на огонь. — Юрочку. Он ведь только-только разговаривать начал, мышцы на ногах оживать стали. А эта змея, Евгения, кольцо в ведро бросила, чтобы меня подставить...
Антонина Дмитриевна вдруг замерла, и чашка в её руках мелко задрожала.
— Как, ты говоришь, мужчину зовут? Александр Иванович? Строитель?
— Да... Фамилия у него еще редкая — Державин.
Старушка медленно опустила чашку на стол, её глаза наполнились слезами.
— Господи... Сашенька... Сыночек мой...
Кристина уставилась на неё в полном недоумении.
— Антонина Дмитриевна, вы о чем?
— Кристина, — тихо заговорила пожилая женщина. — Мир-то как тесен... Я ведь пятнадцать лет назад у этих Державиных няней работала. Сашенька тогда еще подростком был, мать у него рано умерла. Я его как родного вырастила, он меня мамой Тоней звал. А потом... его дядька, родной брат отца, испугался, что Сашка ко мне слишком привязался и что отец ему часть бизнеса или наследства отпишет. И подставили они меня. Точно так же, дочка! Обвинили, что я старинные часы из кабинета украла. Отец Сашин слушать ничего не захотел — выгнал. Сашка тогда плакал, кричал, но против отца не пошел. Я уехала, связь потерялась... Долго на вокзале мыкалась, пока вот этот домик не купила. И надо же... история один в один повторилась!
Кристина сидела пораженная. Спустя столько лет судьба связала двух женщин, пострадавших от одной и той же жестокой схемы человеческой зависти.
— Надо ему позвонить, — решительно сказала Кристина. — Он должен знать правду.
— Да как позвонишь? — махнула рукой старушка. — У меня и номера его нет, столько лет прошло. Да и поверит ли он старой вокзальной торговке?
Глава 8. Час расплаты
В это же время в элитной квартире Александра Ивановича царил ад. После ухода Кристины Юра снова замолчал. Он наотрез отказывался есть, выплескивал ресторанные супы на пол и целыми днями лежал, отвернувшись к стене.
Евгения торжествовала, но её триумф длился недолго. Александр Иванович ходил мрачнее тучи. В глубине души он чувствовал, что совершил ошибку. Кристина не была похожа на воровку — её глаза в момент ухода были полны не страха, а ледяного презрения к его слабости.
В воскресенье вечером Александр сидел в гостиной, пытаясь накормить сына с ложечки. Юра резко оттолкнул его руку. Тарелка разбилась о паркет.
— Юра! Ну нельзя же так! — не выдержал отец. — Почему ты так себя ведешь?
Мальчик неожиданно повернулся к отцу, его лицо покраснело от слез.
— Потому что ты дурак! — крикнул ребенок. — Ты прогнал Кристину! А она хорошая! Она меня лечила!
— Юра, она взяла кольцо тёти Жени...
— Не брала она! — сорвался на крик мальчик. — Я видел! Тётя Женя сама подошла к ведру, когда Кристина была на кухне, сняла кольцо и бросила его туда! А потом стала кричать! Я всё видел, но побоялся сказать, потому что тётя Женя говорила, что если я пикну, она меня в интернат для дураков отдаст! Она всегда меня дураком называет, когда тебя нет! Говорит, что я безногий урод!
Александр медленно поднялся с кресла. Воздух в комнате словно сгустился. В гостиную, покачивая бедрами, вошла Евгения с бокалом вина.
— Сашенька, что за крики? Опять этот несносный мальчишка капризничает?
Александр повернулся к ней. Лицо его было белым, как мел, а челюсти сжаты так, что заходили желваки.
— Женя... Сними кольцо.
— Что? Зачем? — удивилась она.
— Сними кольцо и брось его в ведро, — тихо, зловещим шепотом повторил Александр. — Юра всё видел. Ты подставила невинного человека. Ты издевалась над моим сыном за моей спиной.
Евгения побледнела, бокал выскользнул из её пальцев и вдребезги разбился о пол.
— Саша... ты веришь этому маленькому калеке? Он всё врет, он ненавидит меня...
— Вон, — спокойно, но с такой силой произнес Александр, что Евгения отшатнулась. — Чтоб через десять минут тебя здесь не было. Вещи заберешь завтра через охрану. Если еще раз приблизишься к моему дому или к сыну — я уничтожу твою жизнь. Ты меня знаешь. Вон!
Евгения, захлебываясь злыми слезами, схватила сумочку и выскочила из квартиры.
Александр тут же схватил телефон, набрал номер Кристины. В трубке раздался холодный голос автоответчика: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». (Григорий заблокировал сим-карту жены сразу после её ухода).
Александр поехал по адресу её прописки, который был в договоре агентства. Но там ему открыла та самая посторонняя женщина и сказала, что Григорий съехал в неизвестном направлении, а Кристину она вообще не знает.
Державин вернулся домой в полном отчаянии. Он сидел в кабинете, обхватив голову руками. Он сломал жизнь женщине, которая вернула его сына к жизни.
И в этот момент на его личном телефоне зазвонил незнакомый номер. Он механически нажал на кнопку ответа.
— Алло...
— Сашенька? — раздался в трубке далекий, до боли знакомый, чуть дрожащий старческий голос. — Сашуля, это ты? Это няня Тоня...
Александр подскочил с кресла, едва не перевернув стол.
— Няня Тоня?! Господи... Откуда... Где вы?!
— Сашенька, ты послушай меня, сынок. Кристина сейчас у меня. Она ни в чем не виновата...
— Я знаю, няня Тоня! Я всё знаю! Говорите адрес, я еду!
Глава 9. Другая жизнь
Дорогая иномарка Александра Ивановича затормозила у покосившегося забора на окраине города через сорок минут. Он выскочил из машины, пробежал по деревянным мосткам и рванул на себя дверь маленького домика.
Кристина стояла у печи, держа в руках полотенце. Из комнаты вышла Антонина Дмитриевна.
Александр замер на пороге. Он посмотрел на свою старую няню, которую не видел пятнадцать лет, и в его суровых глазах блеснули слезы. Он сделал шаг вперед и крепко, до хруста обнял старушку.
— Няня Тоня... Прости меня. За всё прости. И отца моего прости... Мы дураками были.
— Ладно, ладно, Сашуля, всё прошло, — гладила его по голове пожилая женщина. — Ты вот у неё прощения проси.
Александр повернулся к Кристине. Он опустился перед ней на одно колено — прямо на старый, потертый ковер.
— Кристина, простите меня. Юра мне всё рассказал. Я выгнал Евгению. Пожалуйста... вернитесь. Вы нужны Юрке. Вы... нужны мне. Без вас в доме снова темно.
Кристина смотрела на этого сильного, богатого мужчину, который сейчас выглядел как напроказивший мальчишка. Она перевела взгляд на Антонину Дмитриевну. Старушка едва заметно кивнула.
— Я вернусь, Александр Иванович, — тихо сказала Кристина. — Но с одним условием. Антонина Дмитриевна едет с нами. Её дом — наш дом.
— Да я хоть завтра её дом на Рублевке куплю! — с облегчением рассмеялся Александр, поднимаясь с колен.
Финал
Прошел год.
В большом, светлом зале загородного дома Державиных было шумно. Пахло цветами, дорогим парфюмом и... домашними пирогами, которые Антонина Дмитриевна принципиально пекла сама, наотрез отказываясь от услуг шеф-поваров.
Сегодня была свадьба. Кристина в скромном, но невероятно элегантном белом платье стояла у окна, глядя на цветущий сад. Рядом с ней стоял Александр, нежно обнимая её за талию.
— Волнуешься? — прошептал он ей на ушко.
— Немного, — улыбнулась она. — Год назад я думала, что моя жизнь закончена на вокзале. А сегодня... я самая счастливая женщина.
Кстати, бывший муж Кристины, Гриша, получил по заслугам. Его молодая любовница забрала все деньги, которые он выручил от махинаций со съемной квартирой, и уехала с другим. Сам Григорий погряз в судебных исках от настоящих владельцев жилья и сейчас работал грузчиком на том самом вокзале, где когда-то мерзла Кристина, с завистью глядя на проезжающие мимо дорогие машины.
— Мама! Папа! Ну где вы там? Все гости уже собрались! — раздался из дверей звонкий, чистый голос.
Кристина и Александр повернулись. В дверях стоял девятилетний Юра. На нем был строгий детский костюм-тройка. Но самое главное... он стоял на собственных ногах, лишь слегка опираясь на элегантную деревянную трость. Медсестринские знания Кристины, её упорство, ежедневные массажи и, главное, искренняя любовь сотворили то, что врачи называли чудом.
Мальчик сделал несколько твердых шагов по паркету, подошел к Кристине и крепко обнял её за бедра.
— Ты самая красивая невеста в мире, мамочка.
Кристина прижала ребенка к себе, чувствуя, как по щеке катится слеза — но на этот раз это были слезы абсолютного, выстраданного счастья. Ошибка в адресе на мокром клочке бумаги оказалась самой главной и самой правильной дорогой в её жизни.