Атлантика, 19 июня 1984 года. 60 миль от норвежского острова Кармой.
Вода здесь и летом не прогревается выше плюс десяти. Но для 76-метровой стальной «сигары», затаившейся на глубине 120 метров, температура не имела значения. Советская дизель-электрическая подводная лодка С-277 лежала на «жидком грунте» – уникальном природном уровне воды, где её плотность позволяла субмарине висеть неподвижно, словно муха в янтаре. Экипаж измотан ночной зарядкой аккумуляторов. Командир, 33-летний капитан-лейтенант Владимир Фролов, наконец-то позволяет себе забыться сном. До обеда никто не должен тревожить его.
Но у судьбы было иное расписание.
Скрежет, от которого стало не до сна
На поверхности, рассекая серый штормовой прибой, шёл 24-метровый рыболовный траулер «Бентин» (модель Tresfjord). За его кормой тянулись стальные тросы, уходящие на глубину. Шкипер Унар Оддвар Гудмундсен, потомственный норвежский рыбак, всего на пять лет старше русского офицера, тоже не спал этой ночью – вместе с братом они набивали трюм. Устав, он передал штурвал помощнику и провалился в сон, даже не подозревая, что через пару часов будет принимать сумасшедшие для любого рыбака решения.
Акустик С-277 первым услышал нарастающий шум винтов. Старпом, получивший вахту, запаниковал. Снять лодку с «жидкого грунта» легко, но вернуть её обратно – искусство, которое он ещё не освоил. Вместо того чтобы разбудить командира, он замер, молясь, чтобы рыбаки прошли мимо. Но не вышло. В 07.30 утра тишину боевого поста разорвал звук, похожий на вой раненого зверя. Стальные тросы трала, словно гигантские струны, скользнули по обшивке и мёртвой хваткой вцепились в кормовую утку. Лодку дёрнуло. В ту же секунду Фролов, босой и в нижнем белье, влетел на центральный пост. «Даю малый ход!» – скомандовал он, мгновенно оценив масштаб катастрофы.
Субмарина, как норовистый скакун, рванулась вперёд. Наверху Унар Гудмундсен схватился за поручни: его судно, весящее втрое меньше подлодки, развернуло кормой вперёд и потащило, как пустую консервную банку. Норвежец не растерялся – он дал полный назад, пытаясь стать «якорем» для подводного монстра. Борьба перешла в шахматную партию: подлодка виляла кормой, пытаясь перетереть трос, как пилкой, а рыбак балансировал мощностью двигателя, чтобы его судёнышко не перевернуло килем вверх.
К 09.00 вблизи «Бентина» уже кружил пограничный фрегат «Лаффурд». Норвежцы сбрасывали глубинные гранаты – вежливый, но настойчивый приказ: всплывай и обозначь себя. Из штаба в Ставангере передали: «В районе нет лодок НАТО. Ты поймал русского». Далее начали слать приказы обрезать трос. Но Унар купил его совсем недавно на свои деньги и даже не успел застраховать.
Шесть часов длился этот невероятный тандем. Шесть часов «рыболовная скорлупка» тащилась за 76-метровым «китом», балансируя на грани затопления. Но часы работали против подводников: аккумуляторы С-277 истощились на 50%. Дальше – риск остаться без хода в чужих водах, без возможности маневра. Это смерть.
Гениальная импровизация на голом энтузиазме
В 13.30 Фролов принял решение, за которое в советское время могли и трибунал организовать. Он приказал всплывать. Но сделал это так, как не делал никто до него. Над водой показалась чёрная, без единого опознавательного знака рубка. Нет флага. Нет бортового номера (в те годы их вешали на табличках, и эту табличку Фролов спрятал). По палубе, вместо форменных роб, бегают люди в одёжде, похожей на гражданскую.
Когда с фрегата спустили вельбот и потребовали назвать принадлежность судна, Фролов пошёл на трюк, который войдёт в анналы военной хитрости. Он выставил на мостик офицера, который некогда учился на военного переводчика немецкого языка. И этот человек, глядя свысока на ошарашенных норвежцев, по-немецки отчеканил: «Подниматься на борт запрещено. При попытке контакта откроем огонь».
У пограничников глаза полезли на лоб. Немецкая подлодка в норвежских водах? Это скандал! Пока они лихорадочно фотографировали рубку и передавали шифровки в Осло, моряки с нашей лодки спокойно освобождали корму от тросов.
Прошёл час. Освободившись, С-277 без лишнего шума дала ход, обогнула ближнее торговое судно, используя его как прикрытие от сонаров, включила систему гидроакустических помех – и бесследно исчезла в глубинах. Когда норвежцы поняли, что их «немец» на самом деле советский, было уже поздно: МИД СССР успел вручить им ноту с извинениями и объяснением, что это была случайность.
Цена вопроса и встреча через 19 лет
Парадоксально, но никто не пострадал. Ни один болт не был сорван. Единственной жертвой стал сон Фролова и его планы поступить в академию – в тот год ему отказали, хотя от трибунала и выговора уберегли.
Но история не закончилась в 84-м. В 2003 году норвежцы захотели снять фильм. Унара Гудмундсена к тому моменту уже признали лучшим рыбаком страны (он, единственный в мире, официально «поймал» подлодку и заставил её всплыть), а затем он дорос до должности заместителя министра рыбного хозяйства Норвегии. Фролов, уволившись из флота в 95-м, работал на одном из режимных объектов.
Их посадили друг напротив друга. Владимир Фролов, уже поседевший ветеран, прищурился и задал вопрос, который мучил его почти двадцать лет – почему норвежец не обрубил трос, ведь лодка легко могла дать полный назад и уйти на дно? В этом случае судёнышко рыбака встало бы как поплавок.
Норвежский рыбак улыбнулся и развёл руками. Он признался, что только что купил трал и даже не успел его застраховать. Потеря его обернулась бы огромными финансовыми трудностями для семьи. Унар понадеялся, что командир на подводной лодке будет не только профессионалом, но и человеком – не станет лишать жизни рыбака ради железа.
Они пожали друг другу руки. Один спас свою лодку и карьеру, второй – трал и благополучие семьи. Шесть часов, в которые они пытались уничтожить друг друга, на самом деле оказались историей о молчаливом доверии между двумя мужиками, разделёнными идеологическими блоками, но соединёнными морем.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.