К знакомой металлической двери дотаскиваю свою спортивную сумку волоком.
Сдуваю выбившуюся из хвоста прядь волос со лба и ищу по карманам ключи.
Если бы я дождалась Игоря из командировки до завтра, то он бы забрал меня из больницы. Но я больше там не смогла находиться.
Как только угроза выкидыша миновала — я сбежала под расписку. Потому что находиться в этом месте, насквозь пропахшем лекарствами и мёртвым прокварцованным воздухом было невыносимо.
Да, я понимаю, что я уезжала не на курорт. Я уехала на скорой, чтобы сохранить нашего ребёнка. И ехала я не ради развлечений или «обслуживания всё включено». Я ехала к высококлассным специалистам за медицинской помощью. Спасибо им за то, что они сделали.
Но оставаться в обшарпанных стенах и есть на ужин серую манную кашу на воде уже который день было выше моих сил.
Дома даже стены лечат. Тем более уже завтра вернётся Игорь.
Распахиваю дверь, затаскиваю сумку и опускаюсь на пуфик у двери.
Вместо темноты и тишины в нашей прихожей меня встречает приглушённый свет настенных бра, звук льющейся воды в ванной и незнакомый сладко-пряным запах, вызывающий тошноту.
- Игорь? — зову мужа, но не получаю ответа.
Неужели он уже вернулся? Но почему не позвонил? Не написал? Перед тем как выписаться из больницы, я набирала мужу сообщение, и его номер совершенно точно не был в сети.
Скидываю неудобные балетки. Осторожно ступаю голыми отёкшими стопами по неуютно холодному ламинату.
Не знаю почему, но вместо радостно предвкушения от предстоящей встречи с мужем, меня с головой захлёстывает неясной тревогой.
По коже ползут колючие мурашки.
Каждый шаг сопровождается болезненным ударом сердца.
Почему Игорь уже дома? И почему он всё-таки не позвонил? Может, у него что-то случилось?
Замираю посередине длинного коридора, как только в ванной перестаёт литься вода.
Не знаю, что именно меня напрягает. Но я не решаюсь подходить ближе. Просто не могу.
Всё кажется мне неправильным, не таким, как должно быть.
Я не верю, что муж мог вернуться и не позвонить мне первым делом. Это так не похоже на него. Меня продолжает преследовать сладко-приторный аромат, вызывающий настойчивую тошноту и панику.
Весь мир сужается до тёмного очертания двери в ванную на фоне светящегося проёма.
Я жду, затаив дыхание.
Сердце гулко отсчитывает каждую секунду. И вот дверь в ванную распахивают, а на пороге появляется ОНА— -длинноногая девица!
Брюнетка со стекающими по её подтянутому телу каплями воды. Обёрнутое вокруг её нескромных форм МОЁ любимое полотенце я не считаю за одежду.
Нет, — крик застревает в горле. Не может быть!
Я прекрасно знаю, что это значит.
Абсурдность и ужас происходящего сливаются вместе и больно бьют под дых.
Беременная отёкшая клуша пришла домой не вовремя и застала своего якобы командировочного мужа на горячем.
С оглушительным треском сердце разлетается на куски.
Виски сдавливает тупой пульсирующей болью.
Но главная ирония в том, что девица меня даже не замечает. Мурлычет что-то себе под нос, промакивает длинные волосы МОИМ лицевым полотенцем, скручивает их в жгут и откидывает за спину.
- Игорь, я... — девица, наконец, поднимает голову и замечает меня. Её хищные карие глазки в темноте прихожей вспыхивают удивлением.
Несколько долгих молчаливых секунд она рассматривает мои босые отёкшие ноги, замызганные грязью джинсы, сжатые до побелевших костяшек кулаки.
- Ааа, Игорь, кажется, у нас проблемы... — начинает она неуверенно.
А у меня внутри взрывается вулкан.
Проблемы? У вас?
О, у вас очень большие проблемы. Я бы сказала ОГРОМНЫЕ!
Брюнетка медленно пятится к ванной, а у меня внутри словно кто-то переключает рубильник.
Растираю ноющую поясницу, наклоняю голову сначала к одному плечу, потом к другому и в какой-то момент слышу характерный хруст.
Глаза брюнетки расширяются от страха.
- Мы все можем объяснить, — блеет она.
Но мне плевать на её объяснения. И на неё плевать.
Теперь и на своего мужа!
Уверенно шагаю вперёд.
- Не надо, — испуганно пищит девица, а я уже успеваю впиться пальцами в её плечо.
- Надо, надо, — рычу сквозь зубы, стараясь затолкать поглубже подступающую истерику, и толкаю девку к двери.
- Катя... — шепчет побелевшими губами эта дура. - Вы же Катя, я правильно поняла...
- Я Катя, — киваю ей недобро и продолжаю тянуть упирающуюся идиотку за собой.
- Я— Вика, — зачем-то лепечет она.
- Неприятно познакомится, — рывком подтягиваю её к себе. - А вообще, это не имеет значения.
Мерзавка упирается, но мокрые стопы скользят по ламинату.
Она пытается оторвать от себя мои руки. Но это просто невозможно.
Я вцепилась в неё так крепко, словно от этого зависит моя жизнь. Или жизнь моего ребёнка...
Ребёнка...
Я на секунду застываю. Ребёнка! Ладно Игорь не пожалел меня! Он поставил под удар нашего нерожденного ребёнка!
Предатель!
Сама не замечаю, как слёзы срываются с ресниц.
- Катя, послушайте, — врывается в мои мысли эта дура. - Вы все неправильно поняли. Игорь вам сейчас всё объяснит...
- Объяснит, — я улыбаюсь ей так широко, как только получается.
Вот только «гостье» почему-то не нравится моя улыбка. Она нервно всхлипывает и испуганно моргает огромными глазами с нарошенными опахалами ресниц.
Неужели Игорю нравится такое?
Ну ладно тело! Я могу представить, что каждый мужчина представляет в фантазиях идеальную куклу, с грудью полного третьего или четвёртого размера, с бразильской фигурой и длинными ногами.
Но это лицо! Острый хищный носик, явно после ножа хирурга, три ряда наращённых пучков ресниц, из-за которого у этой дуры даже глаза не открываются на полную. И пухлые, вывернутые наизнанку губы.
В груди болезненно сжимается тот ошмёток, что остался от моего сердца.
Сплошная открытая кровоточащая рана и боль. И больше ничего.
Как ни странно, но нет даже отчаянья.
Сейчас внутри меня только звенящая и пугающая меня пустота и чёртова бездна решимости.
- Катюша, — подстилка моего мужа пытается мне улыбнуться, — давайте позовём Игоря и поговорим, как взрослые люди.
- Поговорим, — киваю ей. - Обязательно. Вот только без тебя!
Пинаю ногой незапертую дверь в подъезд.
- Нет! Не надо! — наконец, до девк доходит, что я настроена серьёзно.
Её милое личико перекашивает от страха. Она упирается, вцепляется в меня.
Но ей меня не пересилить.
Сейчас на моей стороне обида, преданные годы беззаветной чистой любви, разрушенное будущее и разбитые надежды.
Всё это тянет минимум на пару тонн.
А у неё что есть?
Грудь третьего размера? И шеки, как у огромного хомяка?
Малова-то будет!
Выталкиваю за дверь и с грохотом захлопываю её прямо перед ее носом.
Щелчок запираемого замка отсекает меня от её удивлённого лица.
Я медленно стекаю на пол по двери.
Всхлипываю и обхватываю голову руками.
Адреналиновый шторм начинает медленно меня отпускать.
На его место приходит тревога и дрожь.
У меня натурально зуб на зуб не попадает.
Я медленно выдыхаю через сложенные трубочкой губы и только собираюсь вздохнуть, как из кухни в конце коридора появляется мой муж.
- Чай готов! Пирожные на столе! Я только не знаю, где у нас хранится столовый фарфор, поэтому... Вика?
Столовый фарфор моей бабушки? Игорь, который, как мне казалось, в упор не замечал старинных тарелок за праздничным столом, решил угощать свою девку из моего сервиза!
Уже не злость, а чистая концентрированная ярость снова вспыхивают во мне.
Я медленно поднимаюсь с пола.
- Фарфор тебе, да? — мой голос звенит от гнева. - Я сейчас достану ещё и столового серебра и воткну вам в...
- Катя? - Игорь замирает в проходе.
Высокий, поджарый и стройный. Мой муж следит за своим телом. Несколько раз в неделю зал, бассейн и силовые тренировки.
Он всегда следит за питанием, считает правильные калории. Не курит и не пьёт.
Вот толькоизменяет со всякими девками, — усмехаюсь горько я.
Вот и сейчас на него можно засмотреться: он заслоняет собой весь проход. Домашние брюки низко висят на его упругих бёдрах, босые ноги широко расставлены. А торс туго обтянут трикотажной футболкой...
Встряхиваю головой, стараясь отогнать ненужные мысли. И в этот момент улавливаю в его глазах, наверное, впервые за всё время нашей семейной жизни смятение и испуг.
- Что ты здесь делаешь? — он делает шаг ко мне. Но я вскидываю руку.
И он словно натыкается на этот жест.
- Я бы хотела задать тебе тот же вопрос, Игорь. Что ты здесь делаешь? Хотя не утруждайся. Я уже и так обо всём догадалась.
- Катя... — опасно тянет муж.
- Я повторяю, не утруждайся. Я просто всё неправильно поняла! Это ты хотел сказать?
- Нет, — муж почему-то хмурится и пытается рассмотреть пустой коридор у меня за спиной. - Я хотел спросить, как ты себя чувствуешь, и почему ты дома? Ты же должна быть в больнице на сохранении.
- Ты знаешь, — вытираю тыльной стороной ладони слезы с щёк и влагу под носом, — в нашей с тобой ситуации термин «сохранение» неожиданно заиграл новыми красками.
- О чём ты, Катя? — между бровей Игоря складка становится глубже. Он что, действительно не понимает? Или прикидывается?
- Ну как же? — складываю подрагивающие руки на груди. - Я лежу в больничке не только для сохранения нашего ребёнка, на которого тебе плевать, но и для сохранения семьи! Ты развлекаешься, а я лежу на продавленной кушетке в полнейшем неведенье. Двойное «сохранение»! Круто, правда? Сам придумал? Или твоя подсказала, что можно совместить приятное с полезным?
- Что ты несёшь, Катерина? — с лица Игоря сходят все краски, а губы недовольно поджимаются.
- Как что? Обрисовываю нашу ситуацию!
- Господи, Катя, какая ситуация? Ты о чём? И где Вика?
- Ситуация у нас с тобой, Игорь, такая, что пока я глотаю таблетки горстями, пока мне ковыряют вены толстенными играми до синяков, а меня тошнит в тазик, ты здесь развлекаешься! Ты вообще?! - меня несёт. - Как ты мог притащить её в наш дом, Игорь?!
- Так, — муж порывисто запускает руки во влажные после душа волосы, — мне кажется, мы с тобой разговариваем на разных языках. Я сейчас ничего не понимаю. Какая девка? Какие развлечения?
Меня трясёт только сильнее. Я думала, выставив эту за дверь, мне станет легче. Но нет, не становится. Наоборот, разговор с Игорем и его упрямство, отнимают у меня последние силы.
Я медленно опускаюсь на пуфик и кладу руки на каменеющий живот.
- Болит? Тянет? Вызвать скорую? — меняется в лице Игорь.
Но я ему больше не верю. Ни его лживой заботе, ни всем сказанным словам.
Не получив от меня ответа, он подходит ближе, протягивает руку ко мне.
- Не трогай! — резко отвожу её от себя. - Не приближайся. Мне от тебя тошнит...
Сжимаю пальцами виски до боли.
Сейчас должно отпустить.
Но не отпускает. Тошнота накатила волной, омерзительный комок стоит у самого горла. Нужно просто переждать, не дышать пару секунд и всё пройдёт....
Но я дышу. Делаю жадный вдох и закрываю рот ладонью.
Потому что по моему обострившемуся обонянию ударяет приторный аромат чужих духов. Сдерживать рвоту не представляется возможным.
Отпихивая Игоря с дороги, я бегу в туалет. Практически падаю на колени перед «белым другом» и тут же изливаю ему свою боль, жалуюсь на предателя-мужа и его игрушку, на свою бедовую жизнь и малыша, который теперь, кажется, будет расти без отца.
Выплёскиваю всё, что у меня накопилось после больницы, пока они тут тортиками баловались...
- Катюша, — муж наклоняется надо мной, собирает разметавшиеся по плечам волосы, не даёт им падать на лицо.
Такой естественный жест, казалось бы, полный заботы и трепета. Но у меня он вызывает отторжение и брезгливость. Поэтому отпихиваю его руки, вдогонку бью по ладони.
Игорь больше не настаивает. Просто застывает рядом.
Как только последний спазм отпускает моё тело, я медленно переваливаюсь с колен на задницу и замираю в такой позе на кафеле.
- Пойдём... - Игорь пытается меня поднять, но я упираюсь.
- Руки убрал!
- Катерина, — мой муж начинает терять терпение, нервничает, снова ерошит влажные волосы. - Ты ведёшь себя как капризный ребёнок...
- Нет, — я сплёвываю горечь в унитаз и медленно поднимаюсь сама. Подхожу к небольшой раковине и открываю холодную воду. - Как ребёнок ведёшь себя ты. Я поймала тебя на горячем. Твоя девка вышла передо мной из ванной в моём полотенце и больше ни в чём. Ты тоже вон освежившийся после измены! Но ты упорно отрицаешь очевидное и пытаешься сделать дуру из меня. Но я не дура, Игорь! Я... я даже не знаю, кто я теперь. Олениха? Корова? Единорог?
Плещу в лицо полными ладонями ледяную воду. Надеюсь, хоть немного освежиться и привести мысли в порядок. Но какой там...
Игорь не отходит ни на шаг. Стоит рядом, нависает, давит своей аурой и прожигает яростным взглядом во мне дыру.
У меня скоро между лопатками начнёт дымиться от его взгляда.
Я выключаю голову и медленно поднимаю голову. Рассматриваю в зеркале своё позеленевшее лицо и красные от напряжения и слёз глаза.
Ничего так на «сохранении» полежала...
Протягиваю руку к полотенцу, но тут же отдёргиваю её назад.
Пускай в туалете и в ванной у нас разные полотенца для рук и для лица. Но я не хочу использовать их после той девки. Ещё неизвестно, чем она болеет. Может, потом лечиться замучаюсь.
Поэтому просто стряхиваю капли с рук прямо под ноги негодяю-мужу.
Лицо Игоря сереет, а ноздри яростно раздуваются. Он начинает терять терпение.
- Господи, да сколько раз тебе надо объяснить...
- А ты ещё ничего мне не объяснил!
- Мы с Викой не спали! — рычит муж, наклоняясь ко мне.
- Конечно, не спали! Когда вам было спать, вы изменяли!
- Да послушай меня, мы не изменяли и не спали вдвоём...
Я только собираюсь ответить, как замечаю кое-что за его спиной. Или кое-кого...
Перед распахнутой дверью туалета в нашем коридоре стоит мальчик в пижаме. Ему не больше пяти лет. Тёмные взъерошенные волосы торчат во все стороны, умные карие глаза и ямочка на одной щеке. Прям как у моего Игоря.
Он переступает босыми ногами по стылому ламинату. А я про себя отмечаю, что у него так же, как у Игоря на ногах второй палец длиннее первого.
- Игорь! — мальчишка без стеснения тянет моего мужа за футболку как старого знакомого. Того, кого он знает всю свою жизнь. - А мы сегодня тоже будем ночевать у тебя?
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Предатель. Я тебе объявляю войну", Елизавета Найт ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.