Фильм «Материалистка» (Materialists) 2025 года, где Дакота Джонсон исполняет главную роль, на ресурсах про кино позиционируется как "романтическая комедия". Но мне, психологу, было совсем не смешно и не романтично смотреть этот фильм...
С первых кадров я увидела на экране клинический кейс функционирования психики в режиме хронического дистресса, где любовный треугольник — лишь маскировка для глубокого экзистенциального и невротического конфликта. Фильм наполнен очень точными, почти беззвучными моментами, где психологическое напряжение перестает быть внутренним и отыгрывается через тело. Визуальный язык Селин Сон здесь работает как опытный клиницист: она не рассказывает нам о тревоге, она заставляет нас её "увидеть".
Главная героиня Люси на первый взгляд успешна. Но для психолога она классический пример человека-инструмента. Она живет в постоянном напряжении. Ее ежедневная работа — подбор пары по чек-листу: доход, статус, внешность. Мозг находится в постоянном режиме оценки чужих запросов и пожеланий без права на ошибку.
Ошибка в ее профессии — это катастрофа для другого человека, поэтому её тревога генерализована, ей тревожно не только на работе, но и в своем личном выборе партнера. Она живет в иллюзии управления чужими чувствами, не имея при этом доступа к своим.
Любовный треугольник отражает содержание внутреннего конфликта героини: безопасность как соответствие идеалу против потребности чувствовать, быть живой, настоящей. Люси проецирует этот конфликт на мужчин.
Ее новые отношения с миллионером Гарри дают иллюзию безопасности. С формальной точки зрения ее критериев он идеален: богат, стабилен, предсказуем. Но почему с ним невозможно расслабиться? Потому что он символизирует требование соответствовать. С ним Люси должна играть роль идеальной материалистки — эту маску она не снимает даже ночью.
Персонаж Гарри — самый наглядный, почти клинический пример того, как далеко готов зайти человек, чтобы соответствовать «социальной норме» и избавиться от телесного стыда.
Операция по удлинению ног — это крик отчаяния, история о том, как мужчина ломал себе ноги, чтобы перерасти свой комплекс. Его тело было травмировано не случаем, а холодным расчетом ради одобрения женщин.
Казалось бы, мое тело — мое дело, богатый человек, может себе позволить. Но оторвитесь на минуту от чтения этой статьи и представьте, почувствуйте своим телом, как это — ломать свои кости, каркас, основу, чтобы... стать на 10 сантиметров выше и чуточку красивее. Какие у вас ощущения? У меня — мурашки, страх, отвращение...
То же самое чувствует и героиня, когда видит ночью эти шрамы на его ногах. И тут рушится иллюзия Люси о надежности и безопасности рядом с Гарри.
Может ли дать чувство безопасности человек, который был так жесток с собой?
Очевидный ответ — нет. Хроническое напряжение в этих отношениях проявляется в гиперконтроле: «Я не имею права на спонтанность, грусть, усталость, иначе он уйдет к той, кто благодарнее и лучше меня». Это жизнь в панцире долженствования, которая убивает либидо и порождает компульсивное переедание или бессонницу (намеки на это в фильме есть).
Ее бывший, актер Джон, — мужчина без стабильного заработка, обустроенного быта, планов на жизнь и карьеру. Их отношения полны чувств и драмы.
Люси не может его отпустить, потому что он дает иллюзию аутентичности. С ним можно быть «настоящей», но «настоящая» она в эпизодах с ним — тревожная, покинутая, с истерическими реакциями. Похоже ли это на ее истинное "Я", свободное в своих проявлениях, игривое, спонтанное, но в то же время следующее своим целям, действующее в своих интересах, на благо себе?
Мой профессиональный взгляд психолога сразу отмечает хаос дома у Джона. Мусор, толпа друзей, спящих вповалку, презервативы на полу... Родители старших подростков, ничего вам не напоминает такая картина? Но Джону не 18 лет, возраст героев ближе к 30. Мы видим инфантильную расслабленность, которая на самом деле является формой бегства от ответственности и тоже источником стресса, только пассивного, с которым герой не знает, что делать, и сбегает от него в игру, актерство, случайные подработки. Джон — не свободная личность, он просто не взрослый. Его спонтанность остановилась на уровне подросткового бунта и хаоса.
Действительно ли такой человек подходит героине и может стать ее осознанным выбором?
Нет, это классический травматический повтор: она выбирает знакомый хаос с Джоном, в котором она уже была и из которого убежала однажды.
Для зрителя вся интрига фильма строится на этом выборе — хочется буквально закричать на героиню: "Да решись уже, выбери кого-то!". Здесь мы наблюдаем очень важный психологический феномен того, как эмоциональное истощение делает выбор невозможным. Надо быть лучшей свахой, надо выбрать правильного мужчину, надо не чувствовать боль. Она не выбирает — она подчиняется внутреннему приказу. Это прямое описание эмоционального истощения по К. Маслач: редукция личных достижений («я ничего не стою без своего успеха») на фоне чудовищных затрат энергии.
Люси находится в диссоциативном ступоре, у нее нет эмоционального ресурса на спонтанность, нет энергии для настоящего выбора. Хроническое «надо» убило ее волю. Выбор требует риска, а риск требует ресурса, которого у героини нет, он весь ушел на обслуживание маски «успешной свахи».
Тревога Люси порождает сверхконтроль, которому подчинено все, кроме ее собственных отношений. Парадокс хронического стресса в том, что мозг, пытаясь избежать боли, выбирает знакомую боль вместо неизвестного спокойствия. Она выбирает между страданиями от хаоса с Джоном и ледяной безопасностью с Гарри, потому что не знает, что делать с тишиной внутри.
В эмоционально значимой ситуации мы видим у Люси не проявление чувств, а алекситимию. Кинокритики обвинили Дакоту Джонсон в монотонной, безэмоциональной игре. А если это гениальное режиссерское попадание в психологическое состояние героини, в контекст хронического истощения, отсутствия эмоций? Ведь именно так в моем кабинете психолога очень часто выглядит алекситимия — застывшее красивое лицо, на котором во время беседы о самых сокровенных, эмоциональных темах не отражается ровным счетом ничего. И когда я вижу такое в кино, я думаю, что это не плохая игра, а очень верно подмеченный и отраженный в визуале фильма симптом.
Люси думает, что отлично знает и понимает чувства клиентов — она же профи, и уверена, что подобранные ею пары идеальны. Но мы обращаем внимание на её лицо в кадре, когда она выслушивает клиентов. Она улыбается, но глаза пусты, мы видим лицо-маску и взгляд в никуда. Это профессиональная маска, за которой скрывается отсутствие эмпатии и неспособность понимать людей на эмоциональном уровне. Она чувствует себя такой же «закрытой базой данных», как и её компьютер в агентстве.
Кстати, хоть она и самый успешный сотрудник брачного агентства, но череда не-попаданий в клиентов составляет ее основную профессиональную проблему и очевидно связана с ее не-попаданием в саму себя. Если героиня отказалась от своих чувств, спрятала их под маской, то как она может создать для других мэтч, ту самую пару с чувствами навсегда? И ее успех (свадьба клиентов, где невеста рыдает перед тем, как выйти к жениху и гостям, но совсем не от счастья, а от ужаса принятого решения этого брака, а Люси ее успокаивает) — яркая демонстрация этой проблемы.
Когда дело доходит до ее чувств, фильм передает зрителю ощущение полной пустоты. Вот сцена в пентхаусе Гарри. Люси стоит у огромного панорамного окна в квартире за 12 миллионов долларов. Вокруг роскошь, бриллианты, успех. Но камера задерживается на её отражении в холодном стекле. В этом отражении нет ни счастья, ни даже печали, только леденящая отчужденность. Так выглядит диссоциация, защитный механизм психики, когда тело здесь, а «я» где-то далеко, потому что находиться в настоящем слишком больно.
Во всех сценах, где ей надо принять решение, тело Люси замирает. Нет привычного нервного жеста, нет вздоха, нет мимики думающего об очень важном вопросе человека. Она деревянная, и это очень похоже на моторную заторможенность при истощении дофаминовой системы, когда буквально нет энергии даже на то, чтобы волноваться. В фильме есть намеки на психосоматику, когда вместо слов «мне больно» или «я боюсь» тело выдает мигрени, ком в горле.
Я не обвиняю героиню — я вижу здесь, как ее лицо и тело через маску, ступор, деревянность кричат о помощи. Действительно, в состоянии истощения и тревоги, когда все ресурсы требуются для решения своей, очень важной личной ситуации, трудно быть эмпатичной и тонко чувствующей других. Но слышит ли героиня себя, крик своего тела о том, что ей плохо, тревожно? Понимает ли она, что в таком состоянии не может идеально выполнять ту работу, которую должна делать в брачном агентстве? И думает ли о том, что ей нужна помощь... И я делаю печальный для героини вывод: большую часть фильма она не осознает свои симптомы и вместо того, чтобы помочь себе, уходит в «материализм».
«Материалистка» — это не про любовь к деньгам, а про попытку заменить чувства вещами как защитный механизм против уязвимости. Когда ты живешь через «надо», чувствовать больно. Материальный объект (богатый муж, статусная квартира, брендовое пальто) дает предсказуемую реакцию: удовлетворение, зависть подруг. В отличие от любви, вещь не предаст.
Проблема в том, что непрожитые чувства не исчезают. Они накапливаются как груз в теле. К концу фильма Люси выглядит не просто уставшей, она выглядит мертвой внутри. Хроническое напряжение материализовалось в отсутствии мимики, в деревянных движениях.
Фильм не дает хэппи-энда в обычном смысле
И это самая психологически точная часть. Люси не исцеляется любовью. В финале она остается одна в пустой комнате. Большинство зрителей увидят здесь печаль, я как психолог скажу: это первый здоровый выбор в ее жизни. Она выбирает не выбирать, отказывается от дуальной ловушки безопасность-живость. Люси бросает так же и работу. Она наконец признает: «Я настолько истощена, что не могу выбирать. Я не могу искать счастье для других людей. Я просто прекращаю». И в этом парадоксальном отпускании контроля впервые появляется возможность для настоящего чувства. Не к мужчинам, а к самой себе! И выход не в выборе между двумя мужчинами, а в способности разрушить саму систему выбора через внешнее, пока ты не исчезла окончательно.
Если вы узнали себя в Люси, это не повод заводить сразу два романа или бросать работу!
Это повод идти в терапию выгорания и учиться слышать тело, снимать маску, видеть в зеркале себя настоящую и живую, для которой "Я хочу" ценно и важно больше, чем "Я должна".