Говорят, что темнота — лучший союзник любви. Она скрывает недостатки, стирает комплексы и дарит ту самую первобытную смелость, которой нам так часто не хватает при свете дня. В темноте мы можем быть кем угодно. Именно на это я и рассчитывала в ту злополучную ночь. Но если бы я только знала, чей профиль выхватит из мрака внезапно вспыхнувший свет ночника, я бы предпочла навсегда остаться скучной и предсказуемой женой.
Но давайте по порядку.
Меня зовут Анна, мне тридцать два года, и последние семь лет я замужем за Вадимом. Наш брак — это классика. Мы прошли конфетно-букетный период так давно, что мне иногда казалось, будто это было в прошлой жизни.
Вадим — прекрасный человек: надежный, заботливый, трудолюбивый. Он работает в крупной фирме, приносит в дом хорошие деньги и никогда не забывает о годовщинах. Но где-то между выплатой ипотеки за нашу двушку, обсуждением цен на бензин и вечерними просмотрами сериалов под пиццу мы потеряли самое главное — искру.
Наши вечера превратились в предсказуемый ритуал: ужин, душ, телефоны в руках, короткий поцелуй в щеку и пожелание спокойной ночи. Секс стал похож на выполнение супружеского долга — по расписанию, без сюрпризов, исключительно в миссионерской позе. Я чувствовала, как медленно увядаю. Мне хотелось страсти, безумства, хотелось, чтобы муж смотрел на меня не как на родственницу, а как на желанную женщину.
Я читала десятки статей по психологии отношений. Все они твердили одно: «Возьмите инициативу в свои руки! Удивите партнера! Мужчины любят смелых женщин».
И я решила стать смелой.
Возможность для моего грандиозного плана по спасению брака подвернулась неожиданно.
У Вадима был старший брат, Игорь. Полная противоположность моему мужу. Если Вадим был мягким, домашним и уютным, то сорокалетний Игорь напоминал гранитную скалу. Владелец сети автосалонов, убежденный холостяк с тяжелым взглядом и циничной ухмылкой. Я всегда немного побаивалась его. Игорь был из тех мужчин, рядом с которыми начинаешь нервно поправлять прическу и следить за каждым своим словом, чтобы не показаться глупой.
Игорь только что закончил строительство своего загородного дома — огромного мрачного особняка из темного дерева и камня на краю леса. В честь новоселья он пригласил нас с Вадимом и еще пару близких друзей провести там выходные.
— Поедем, Анюта, — уговаривал меня Вадим. — Воздухом подышим, шашлыки пожарим. Игорь редко кого к себе зовет, нельзя отказываться.
Я согласилась. В голове уже созрел план. Новая обстановка, природа, алкоголь — идеальные декорации, чтобы разжечь угасший костер нашей страсти. Я даже купила новое белье: не свойственное мне, дерзкое, черное с кружевом.
Особняк Игоря поражал воображение и одновременно подавлял. Огромные окна в пол, массивные дубовые лестницы, шкуры животных на полу и абсолютная симметрия.
Второй этаж представлял собой длинный коридор, по обе стороны которого располагались совершенно одинаковые гостевые спальни.
— Ваша комната — вторая направо от лестницы, — бросил Игорь, когда мы приехали, вручая Вадиму ключ. — Располагайтесь. Встречаемся внизу через час.
Вечер прошел шумно и весело. Игорь жарил стейки на террасе, мы пили густое красное вино. Вадим, к моему разочарованию, быстро устал. Он вообще плохо переносил шумные компании. Около одиннадцати вечера муж потер виски и извиняющимся тоном сказал:
— Ребят, я пойду лягу. Голова раскалывается. Ань, ты посиди еще, если хочешь.
Я осталась. Во-первых, вино было слишком вкусным. Во-вторых, мне нужно было время, чтобы набраться смелости для своего плана. Я сидела в глубоком кожаном кресле, слушая, как Игорь и его друзья обсуждают машины и бизнес, и мысленно прокручивала в голове слова, которые скажу мужу. Это была фантазия, которую я вынашивала несколько месяцев. Грязная, смелая, откровенная — такая, от которой у Вадима точно должен был пропасть дар речи.
К часу ночи гости начали расходиться. Я допила свой бокал, пожелала Игорю спокойной ночи (он кивнул мне из полумрака террасы) и отправилась наверх.
В коридоре второго этажа царила кромешная тьма — кто-то уже выключил бра. Я шла на ощупь. От выпитого вина в голове приятно шумело, а по телу разливалось горячее предвкушение.
«Вторая дверь направо», — мысленно повторила я.
Я нащупала ручку, бесшумно повернула ее и скользнула внутрь. В комнате было темно, хоть глаз выколи. Плотные блэкаут-шторы не пропускали ни лунного света, ни света фонарей с улицы.
Я слышала ровное, глубокое дыхание спящего мужчины.
Мое сердце забилось где-то в горле. Вот он, мой шанс. Сейчас или никогда. Я быстро скинула с себя одежду, оставшись только в том самом новом белье, о котором муж даже не подозревал.
Осторожно, стараясь не скрипеть матрасом, я забралась под тяжелое пуховое одеяло. От мужчины исходило невероятное тепло. Я заметила, что пахнет не привычным гелем для душа Вадима, а чем-то терпким: деревом, дорогим табаком и мускусом. «Наверное, воспользовался парфюмом Игоря в ванной», — промелькнула легкомысленная мысль в моей опьяненной голове.
Я придвинулась вплотную. Мужчина лежал на боку, спиной ко мне. Его плечи показались мне непривычно широкими, но в темноте все кажется другим. Я прижалась всем телом к его горячей спине, скользнула рукой по крепкому животу и, уткнувшись носом прямо ему в шею, начала шептать.
Мой голос дрожал, но я заставила себя говорить. Я вылила на него все, что копилось в моих фантазиях. Я шептала о том, как устала быть хорошей девочкой. О том, что хочу, чтобы он взял меня прямо сейчас, грубо, не спрашивая разрешения. Я описывала в мельчайших подробностях то, что мы должны сделать, используя такие слова, от которых у самой горели щеки. Я была дерзкой, раскованной, абсолютно бесстыдной.
Я говорила и чувствовала, как мужчина под моими руками замирает. Его дыхание изменилось — стало тяжелым, прерывистым. Моя рука скользнула ниже.
— Я хочу, чтобы ты забыл обо всем, — выдохнула я ему прямо в ухо. — Покажи мне, на что ты способен...
Мужчина медленно, словно хищник перед броском, перевернулся на спину. Его большая, тяжелая ладонь легла мне на талию, обжигая кожу сквозь тонкое кружево. Мое сердце запело от триумфа. Получилось! Мой мягкий, предсказуемый Вадим завелся с пол-оборота!
В комнате повисла звенящая, наэлектризованная тишина.
А затем раздался низкий, хриплый голос, от которого у меня внутри все оборвалось:
— Фантазия, конечно, отличная, Аня. Но, боюсь, твой муж ее не оценит.
И в следующую секунду раздался щелчок.
Вспыхнул свет прикроватной лампы. Желтый луч безжалостно рассеял спасительную темноту.
Я зажмурилась от резкого света, а когда открыла глаза, мой мир рухнул.
На подушке, буквально в десяти сантиметрах от моего лица, лежал Игорь. Старший брат моего мужа. Тот самый циничный, суровый Игорь, которого я до одури стеснялась.
Он смотрел на меня своими холодными серыми глазами. В них не было ни шока, ни ярости. Там плясали черти откровенной, издевательской насмешки вперемешку с чем-то темным, мужским, от чего мне захотелось провалиться сквозь землю на самый нижний круг ада.
Моя рука все еще лежала на его животе. Я с ужасом осознала, насколько он отличается от Вадима: твердые мышцы, темная поросль на груди... Как я могла перепутать?!
— И-игорь... — прохрипела я. Мой голос звучал как писк раздавленной мыши.
— Вторая дверь налево, Аня, — спокойно произнес он, не убирая свою тяжелую руку с моей талии. — Вадим спит во второй двери налево. Ты перепутала стороны.
Ужас, который меня охватил, невозможно описать словами. Это был ледяной душ из стыда, паники и абсолютной, тотальной катастрофы. Я лежала в постели брата своего мужа, практически голая, только что высказав ему свои самые грязные сексуальные фантазии.
Мой мозг отключился. Инстинкт самосохранения взвыл сиреной.
Я отдернула руку так, словно обожглась о раскаленную плиту. Запинаясь, путаясь в собственных конечностях, я кубарем скатилась с кровати, попутно сдернув с Игоря часть одеяла.
— Господи! Боже мой! Игорь, простите! Я... темно... вино... Вадим... — бессвязный поток слов лился из моего рта.
Я металась по комнате в поисках своей одежды. Схватила платье, споткнулась о ковер и, прижимая вещи к груди, как щит, попятилась к двери.
Игорь приподнялся на локтях. Одеяло сползло ниже, но его это совершенно не смущало. Он смотрел на мою панику с пугающим спокойствием.
— Аня, — его голос остановил меня у самого выхода.
Я замерла, вжавшись лопатками в холодное дерево двери.
— Если Вадиму не хватит ума оценить такую женщину... — он сделал паузу, и уголок его губ дрогнул в полуулыбке. — Ты знаешь, где моя комната.
Я вылетела в коридор как ошпаренная, захлопнув за собой дверь.
Остаток ночи я провела в ванной нашей настоящей комнаты (второй налево), сидя на холодном кафеле и обхватив колени руками. Вадим мирно посапывал за стеной, даже не подозревая, что его жена только что устроила самую эпичную катастрофу в истории их семьи.
Меня трясло. Стыд обжигал щеки. Что теперь будет? Расскажет ли Игорь Вадиму? Как мне смотреть ему в глаза за завтраком? Как вообще теперь жить с осознанием того, что брат мужа знает, чего я хочу в постели?
Утром я спустилась на кухню с грацией приговоренного к казни. Вадим пил кофе и ел яичницу.
— Доброе утро, соня! — бодро сказал муж. — Как посидели?
Я не успела ответить, потому что на кухню вошел Игорь. Он был одет в темные джинсы и черную рубашку. Свежий, бодрый, непроницаемый. Мое сердце остановилось.
Игорь подошел к кофемашине, налил себе эспрессо, повернулся к нам и встретился со мной взглядом.
— Доброе утро, — сказал он своим глубоким голосом. — Отлично посидели, Вадим. Твоя жена — замечательная собеседница. Очень... откровенная.
Вадим рассмеялся:
— Это да, Анюта у меня если выпьет вина, любит поговорить по душам!
Я судорожно сглотнула, чувствуя, как краснею до корней волос. Игорь едва заметно подмигнул мне и вышел на террасу.
Ни в тот день, ни после Игорь ни словом, ни намеком не выдал Вадиму мою роковую ошибку. Он оказался человеком чести, или, возможно, эта ситуация просто позабавила его эго. Мы уехали домой в воскресенье вечером, и я выдохнула с облегчением только тогда, когда мрачный особняк скрылся за поворотом.
Эта история, начавшаяся как глупый анекдот и едва не закончившаяся крахом семьи, парадоксальным образом изменила мою жизнь. Нет, я не ушла к Игорю, если вы вдруг об этом подумали.
Вернувшись домой, я долго смотрела на Вадима. На его привычные, милые черты лица. Я поняла одну очень важную вещь. Моя проблема была не в том, что в нашей жизни не хватало ролевых игр в темноте. Проблема была в том, что мы перестали разговаривать.
Я пыталась решить проблему нехватки эмоций дешевым фокусом из женского журнала, забыв о том, что настоящая близость строится на доверии при свете дня. Я стеснялась сказать собственному мужу о своих желаниях в лицо, но была готова вывалить их на спину в темной комнате, даже не убедившись, кто передо мной.
В тот же вечер я села рядом с Вадимом, выключила телевизор и сказала:
— Нам нужно поговорить. О нас.
Это был трудный, долгий и местами неловкий разговор. Я призналась ему, что мне скучно, что я чувствую себя нежеланной. Вадим, к моему удивлению, не стал защищаться. Он признался, что завалил себя работой из страха не оправдать моих ожиданий и просто выгорел. Мы впервые за много лет плакали, обнимались и говорили по душам. Настоящим душам, без масок и темноты.
С тех пор прошло два года. Наши отношения не стали идеальными, как в кино, но они стали живыми. Мы заново учимся слышать друг друга, удивлять и быть смелыми.
А к Игорю в гости я больше не езжу. И каждый раз, когда мы останавливаемся в отелях или гостях, я сначала включаю свет, трижды проверяю, кто лежит в постели, и только потом закрываю дверь. Потому что темнота, конечно, друг молодежи, но иногда она обладает очень специфическим чувством юмора.
