Ярослав сидел на моем диване, ел мой суп и объяснял, что токарный станок – это не для него, что ему нужно найти что-то «по душе». Вика кивала, гладила его по плечу и смотрела на меня так, будто я должна была тоже кивнуть. Я и кивала, что уж тут. И так было несколько лет подряд.
Мне пятьдесят с хвостиком, и я страховой агент. Работа непыльная на первый взгляд: бумаги, звонки. А на деле я каждый день за рулем по области, клиенты с утра до вечера, ноги гудят, спина ноет.
Мужа я потеряла, когда Вика еще в школу ходила, и с тех пор привыкла тянуть все сама. Платок на шее остался от него, легкий, шелковый, с мелким рисунком. Ношу каждый день, не снимаю.
Вика выросла без отца. Длинная, угловатая, с непослушной копной волос, которая делала ее похожей на встревоженного пуделя. Впрочем, ей шло. Характер достался не мой, если я привыкла молчать и делать, то Вика привыкла говорить «мы решили» и ждать, что все случится само.
А потом она вышла за Ярослава.
***
Ярослав был мягкий, круглолицый, с короткой прической. Сначала работал в автосервисе, не понравилось. Потом на складе, тоже оказалось не его. Потом где-то еще, я уже сбилась.
Каждый раз Вика звонила и объясняла:
– Мам, он ищет себя. Это нормально. Не все же сразу находят.
Находить он не торопился, а кушать хотел каждый день.
Я стала ездить к ним по воскресеньям. Загружала в машину пакеты: крупы, масло, курица, подгузники для Матвейки, детское пюре в баночках, стиральный порошок. Машина у меня старая, подвеска жалобно скрипела на каждой кочке, и я все думала: надо бы отогнать на ремонт. Потом думала, мол, ладно, это потерпит. Деньги-то нужны Вике.
Так и ездила. Куртку себе перешила, подкладка разъехалась, а новую покупать не стала пока. Ярослав уже трудоустроился наконец, а я все ездила. Они не отказывались.
В одно воскресенье Вика позвонила и попросила:
– Мам, заберешь Матвейку на выходные? Мы с Ярославом хотим отдохнуть. Он же теперь работает, устает.
Я немного помолчала. Ярослав устроился на завод, токарем, кажется, или фрезеровщиком, я точно не запомнила. Работал совсем недавно, но Вика говорила о нем так, словно он построил ракету.
– Вик, я тоже работаю, – заметила я. – Всю неделю.
– Ну мам, ты же одна. Тебе проще.
Проще. Конечно…
– В эти выходные не получится. У меня клиенты в субботу, – отозвалась я.
Вика помолчала. Сжала, наверное, челюсть, я не видела, но знала эту ее привычку.
– Ладно, – бросила она и повесила трубку.
Я положила телефон и долго сидела. Впервые отказала – и стало как-то легче.
Через неделю Вика позвонила снова:
– Мам, нам надо поговорить. Заедешь?
***
Я заехала. Привезла, как и обычно, пакеты – мясо, овощи, сок для Матвейки, пачку каши. Поднялась пешком, позвонила.
Вика открыла, забрала пакеты, понесла на кухню. Я разулась, прошла следом. Ярослав сидел за столом, на запястье у него поблескивали часы, которых я раньше не видела. Не самые дешевые, судя по виду.
– Привет, – поприветствовал он меня и снова уткнулся в телефон.
Вика начала разбирать пакеты. Вытащила сок, посмотрела, поморщилась.
– Мам, я же говорила, Матвейка этот не пьет. Он яблочный любит, а ты опять мультифруктовый взяла.
– Какой был, такой и купила.
– Ну вот всегда так, – Вика отставила пачку. – И каша эта… Он уже вырос из нее. Ему обычную надо, взрослую.
Я стояла и смотрела, как дочь перебирает пакеты, откладывая «не то» в сторону, и впервые мне не захотелось оправдаться в стиле «ну ладно, в следующий раз учту». Я смотрела на часы Ярослава. На то, как он «залипает» в телефон, довольный, сытый, устроенный.
А потом посмотрела на свои руки, без маникюра, уставшие.
– Ладно, – проговорила я. – В следующий раз разберетесь сами.
Вика подняла брови.
– В смысле?
– Вы же теперь хорошо зарабатываете, – я кивнула на часы Ярослава. – На сок и кашу хватит.
Вика секунду-другую сердито смотрела на меня, а потом бросила:
– Знаешь что, мам? Мы действительно сами разберемся. Ты нам не особо-то и нужна со своими пакетами.
Ярослав поднял глаза от телефона. Посмотрел на жену, потом на меня и снова «нырнул» в телефон.
Я уехала.
Дома вечером я устроилась на диване с ногами. Смотрела вполглаза какое-то кино и вдруг вспомнила, как Диана, моя коллега, рассказывала на работе про свою дочь:
– Моя Ленка звонит: мам, не надо, мы сами купим. Я поначалу обижалась, а потом думаю – слава богу. Значит, выросла. Значит, я все сделала правильно.
Я тогда кивнула и перевела разговор на другую тему. А сейчас сидела и думала, а моя бы так сказала – «мам, не надо»? Нет. Моя бы позвонила с претензией, почему это не так и то не эдак.
Вика молчала больше месяца, а потом позвонила. Голос был праздничный, звонкий:
– Мам, приезжай в субботу! Мы квартиру в ипотеке купили в новостройке! Приедешь посмотреть? Яринка тоже будет и Света.
Яринкой звали сестру Ярослава. Света – это Викина подруга. Я обрадовалась, конечно, молодцы, квартиру купили. И пообещала приехать.
***
Квартира была совсем пустой. Бетонные стены, бетонный пол, провода торчат, окна без подоконников. Пахло цементной пылью и свежим пластиком стеклопакетов.
Яринка стояла у окна, Света сидела на складном стуле, единственном предмете мебели. Вика водила меня по комнатам, показывала: тут кухня будет, тут детская, тут наша спальня. Ярослав ходил за нами, молчал, кивал.
Я поздравила, своя квартира – это серьезно.
А потом Вика остановилась посреди будущей кухни, повернулась ко мне и уверенно произнесла:
– Мам, ты же видишь, тут пусто, мебель нужна. Мы в кредитах по уши. Вот и решили, что ты поможешь. Ты ведь одна живешь, тебе некуда тратить деньги. Помоги, а?
Я посмотрела на нее, на Ярослава, который все маячил за ее спиной. На часы на его руке. На стены.
– Вик, я... – начала я.
– Ну мам, ты же всегда помогала, и все было нормально, – перебила Вика. – А сейчас вдруг начала выступать. Из-за какого-то сока скандал устроила.
Яринка, стоявшая у окна, обернулась. Худенькая, тихая, полная противоположность Ярослава. Она посмотрела на Вику, потом на меня и проговорила негромко:
– Вик, твоя мама – золото. Моя бы давно отказала.
Вика не обратила на ее слова внимания и снова насела на меня:
– Ну, мам, ты же не откажешь? Мы на тебя рассчитываем.
Я посмотрела на дочь. Вика даже не сомневалась, что я соглашусь. Для нее мой отказ был невозможен, как снег в июле.
Я потрогала платок, как делала всегда, когда вспоминала мужа. Он бы не одобрил. Ни того, что я тащу на себе взрослую дочь, ни того, что зять сидит сытый и довольный вместо того, чтобы самому кормить семью.
А потом я заговорила:
– Вик, а давай я тебе напомню? Я привозила вам продукты каждое воскресенье: крупы, мясо, масло, порошок, подгузники, пюре в баночках. Коммуналку вашу платила всю зиму, когда Ярослав в очередной раз искал себя… Продолжать?
Вика дернулась, хотела перебить, но я не дала ей вставить.
– Я ношу куртку с перешитой подкладкой. Я все это время откладывала ремонт машины, потому что деньги нужны были вам. А ты говоришь, что мне некуда тратить?
Я повернулась к Ярославу. Он смотрел на меня с искренним недоумением.
– Ярик, эту квартиру вы купили на те деньги, которые я вкладывала в вашу семью вместо тебя, пока ты себя искал. Потому что пока я платила за ваш быт, ваша зарплата шла в копилку. А теперь ты нашел себя и первым делом купил себе часы.
Ярослав потупился. Я снова перевела взгляд на дочь.
– Ты говорила, что я вам больше не нужна. Да, Вика? Когда я в прошлый раз привезла не тот сок. «Мам, мы сами разберемся, ты нам не нужна». Так было? Так. Вот и разбирайтесь сами. А я… Я закончила.
Я не стала дожидаться реакции на свои слова и ушла.
***
Прошло больше месяца. Телефон молчал, Вика не звонила. Я не звонила тоже. Через знакомых узнала, что мебель они купили. Вика обижается на меня, ну и пусть.
Я наконец починила машину, поменяла подвеску, поставила новые колодки. Потом купила себе куртку. По выходным езжу к Диане на дачу: она копает грядки, я сижу на крыльце с кружкой сока и смотрю на яблони. Тихо, спокойно. Непривычно.
Может, я перегнула. Может, не надо было так говорить при посторонних. Может, можно было просто отказать, тихо, без обвинений. А может, тихо дочь бы не услышала… За все эти годы ни разу не услышала же...