На западе республики с четырех утра полыхала война, а в Минске, как и в большинстве городов страны, тревожились, но верили в очередной скоротечный конфликт на границе. Шел обычный выходной. Подробная его хроника — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».
В рабочем порядке
Первое сообщение о массовых нарушениях немецкой авиацией советской границы поступило в столицу БССР 22 июня в 3:49, через четыре минуты после вторжения авиационных армад гитлеровцев. Командующий 3-й армией генерал-лейтенант Василий Кузнецов рапортовал в штаб округа из Гродно об артиллерийской и о пулеметной перестрелке на рубежах. Командующий 4-й армией генерал-майор Александр Коробков по телефону доложил о налете авиации на Кобрин в 45 км от Бреста и об артиллерийской атаке. Около 5:00 первый секретарь ЦК КП(б)Б Пономаренко собрал заседание партбюро. Было принято решение усилить охрану стратегических объектов в Минске и восточных областях республики. В 5:30 от командующего ВВС Западного особого военного округа генерал-майора авиации Ивана Копеца поступил приказ командиру авиадивизии генерал-майору Георгию Захарову передислоцироваться ближе к Минску для прикрытия города от вражеских самолетов. К полудню два полка дивизии приземлились на аэродроме в Лошице. Никто не мог предположить, что всего через сутки в результате 11 авианалетов противника советские истребители будут уничтожены на земле, а 32-летний Герой Советского Союза Иван Копец покончит с собой.
В 7:00 Пантелеймону Пономаренко позвонил Сталин. Его не устраивали донесения от военных, он поручил руководителю БССР вникнуть в обстановку без паники. Выяснение обстоятельств затруднялось тем, что в результате боев или диверсий связь с армией в западных областях оборвалась.
Минчане еще не проснулись, а в Бресте и Гродно шли ожесточенные бои. К 7:30 большому кругу высокопоставленных лиц в столице БССР стало ясно: началась война.
Встречали рассвет
На рассвете школьники, отгулявшие выпускные вечера, вернулись домой, легли отдыхать. Утром в залитом солнцем безмятежном городе жители столицы раскрыли газеты. В них — ни слова о беде, которая обрушилась на страну, и это естественно: номера подписали и сдали в печать накануне вечером. Многие собирались на открытие нового места отдыха — Комсомольского озера, котлован которого копали всем городом.
К полудню на торжество собрались тысячи людей. В разных точках берега играли шесть оркестров. Десять баянистов расположились в лодках и музицировали. Для любителей катания по воде заготовили 60 шлюпок.
В 12:15 вся какофония вдруг затихла. Из репродукторов прозвучало выступление народного комиссара иностранных дел СССР Вячеслава Молотова. Все узнали о начале войны. Но… сообщение не вызвало общего шока. Некоторые даже взяли шлюпки напрокат и поплыли по озеру. Советские граждане привыкли к тому, что на границах СССР периодически вспыхивали конфликты, а героическая Красная армия их быстро гасила. К тому же 22 июня Минск, к счастью, не бомбили. Несколько попыток отдельных самолетов долететь до города пресекла 7-я бригада ПВО. Перед глазами оставался все тот же летний Минск, в котором работали магазины, парикмахерские, ходили трамваи. Мальчишки гоняли на велосипедах и самокатах.
Только без паники
Впрочем, часть граждан обеспокоилась. На железнодорожном вокзале они жадно ловили каждое слово, сказанное машинистами и проводниками поездов, следовавших с запада республики. Слухи ходили разные и порой прямо противоположные. Одни говорили, что немцы прорвали границу и движутся на Москву, другие — что агрессоров уже разгромили и Красная армия идет на Берлин. Но хорошо осведомленные руководители в этот же день начали отправлять семьи на восток страны. Поезда из Минска туда еще шли.
После 16:00 в район площади Свободы начали прибывать полуторки с женщинами и детьми — беженцами из западных областей, семьями военных из занятых гарнизонов. Кто-то из них был ранен, одежда оборвана. В то, что они рассказывали, верить не хотелось, но слушали их минчане с возрастающим волнением. К слову, панику и попытки бежать из города в первые дни пресекали жестко. Ветеран Великой Отечественной Сергей Протько стал свидетелем того, как возле одного из магазинов одетый в красноармейскую форму мужчина кричал: «Немцы взяли Брест, Гродно, скоро захватят Минск!» Откуда-то взялись двое военных без петлиц, схватили его, отвели в сторону и спокойно застрелили, объяснив всем, что это немецкий лазутчик-провокатор.
В Александровском сквере сезонные торговцы продавали газировку и мороженое. Сразу в нескольких кинотеатрах шла лента «Ошибка инженера Кочина». Кинозалы использовали как гастрольные площадки. В кинотеатре «Красная звезда» давал концерты московский оркестр «Джаз-аккордеон».
Гастроли МХАТа, чья труппа прибыла в Минск 16 июня, не прервались. Вечером 22-го в Доме офицеров коллектив при полном зале показал спектакль «На дне». После постановки актеры шагали в гостиницу по темному пустому городу и слышали несущийся с запада приглушенный грохот. Казалось, что где-то далеко стреляют или выбивают ковры. Благодушие подпитывали и довоенные уверения в том, что если война и начнется, то враг будет бит на чужой территории, а победу добудут малой кровью. В помещении Белорусского государственного театра (театр им. Янки Купалы) гастролировавший одесский Театр Революции тоже показал спектакль. В парке им. М. Горького не отменили запланированные гулянья и особый аттракцион «Полет без страховочной сетки». Оркестр Белгосфилармонии давал концерт танцевальной музыки. Мероприятие формально прошло, хоть посетителей было мало. В цирке-шапито эквилибристка Дроздова демонстрировала номер «Кукла на чайнике». Крупный советский аттракцион «Морские львы в аквариуме» под руководством Ирины Сидоркиной также не остановил выступления. Забегая вперед, нужно сказать: первые вражеские налеты уничтожили цирк. Находившиеся в вольерах тигры и прочие животные погибли. Морских львов Сидоркина просто выпустила в Свислочь.
Жизнь минчан окончательно перевернулась только 24 июня.
В 8:40 прозвучал первый сигнал воздушной тревоги. И город запылал.
Фото из интернета