— Здравствуйте, Анна Петровна, это служба безопасности. У вас оформляют кредит на сто тысяч.
Голос в трубке был молодой, уверенный, говорил по протоколу. Анна Петровна сидела на кухне, заваривала чай. Семь сорок утра, чашка ещё пустая.
— Кто оформляет?
— На текущий момент система фиксирует попытку. Запрос пошёл из отделения на Чкалова. Чтобы остановить операцию, нам нужно подтвердить, что это не вы. Скажите, пожалуйста, последние четыре цифры вашей основной карты для верификации в системе.
Анна Петровна налила воды в чашку. Смотрела на пар.
— Молодой человек, как вас зовут?
— Александр Игоревич, инспектор отдела внутренней безопасности.
— Александр Игоревич, какой банк?
— Ваш банк, в котором у вас открыт счёт. Я уже вижу его в системе. Анна Петровна, время ограничено, операция должна быть остановлена.
— Понимаю. Подождите минутку. Я найду карту, которой давно не пользовалась.
— Анна Петровна, заявку нужно остановить в течение пяти минут, иначе кредит уйдёт в обработку.
— Александр Игоревич, минутку.
Тридцать лет в аудите
Тридцать лет Анна Петровна проработала в крупном государственном банке: сначала в отделении, потом в управлении внутреннего аудита, перед пенсией работала в группе расследований подозрительных операций. Она сама писала памятки клиентам.
«Сотрудник банка никогда не запрашивает у вас номер карты, ПИН-код, СМС-коды или код подтверждения по телефону. Любая такая просьба означает мошенничество. Положите трубку и перезвоните в банк по номеру на обратной стороне карты».
Тридцать лет она объясняла это коллегам, потом стажёрам, потом клиентам, потом своим знакомым. Сын говорил: «Мам, тебе пора в передаче выступать». Передача не получилась, зато получилась внучка Маша и внук Стасик. Стасик пошёл по её стопам. На третьем курсе сейчас, проходит стажировку в надзорном ведомстве, в управлении мониторинга подозрительных операций.
Анна Петровна не положила трубку. Она поставила телефон на стол на громкую связь, накрыла полотенцем (чтобы было приглушённо, чтобы он не услышал шорох), и набрала Стасика со своего второго телефона.
— Стасик, бабушка. Срочно. У меня на проводе мошенник. Зовёт себя Александр Игоревич, инспектор внутренней безопасности «моего банка». Просит четыре цифры карты. Какие у тебя инструкции?
Стасик ответил не сразу. Зевнул.
— Бабушка, спокойно. Сейчас. Ты на громкой?
— Да.
— Включай запись на твоей трубке. У тебя есть кнопка «записать звонок». Включай. Я сейчас открою у себя на ноуте, через минуту скажу, что делать. Не отключай его, тяни время.
— Хорошо.
Цифры карты
— Александр Игоревич, прошу прощения, я нашла карту. Сейчас прочитаю.
— Слушаю, Анна Петровна.
— Прежде чем прочитать, у меня к вам один вопрос как у бывшего аудитора банка. У вас в регламенте действующая статья пять-два-один-восемь?
Молчание в трубке. Две секунды.
— Анна Петровна, такой статьи в нашем регламенте нет. Я вас прошу не отвлекать инспекцию.
— Странно. Этой статьёй регламента сотрудники службы безопасности запрашивают у клиента контрольные цифры. Если её у вас нет, значит, вы не сотрудник нашего банка. У нас по регламенту запрашивать данные карты по телефону запрещено пятой статьей.
В трубке кашлянули.
— Анна Петровна, регламент не публичный. Я не обязан вам цитировать.
— Хорошо. Тогда последний вопрос. Назовите мне ваш внутренний идентификационный номер сотрудника, и я перезвоню в наш банк, чтобы вас проверить.
— Анна Петровна, у нас нет идентификационных номеров.
— Тогда я кладу трубку и звоню сама в банк.
— Подождите. Не надо звонить. Я переключу вас на старшего.
В трубке играла музыка-«ожидание». Анна Петровна писала Стасику в соседнем чате: «Тянет до старшего. Что дальше».
Стасик ответил: «Бабушка, нашёл их по номеру в нашей базе. Это известная группа, работают с прошлой осени. Сейчас передам в дежурку по киберпреступности. Им нужно, чтобы ты с ним поговорила ещё минут пять, чтобы они засекли локацию через оператора. Подыграй: согласись назвать цифры, но называй неправильные. Они будут переключать тебя несколько раз. Тяни. Я уже звоню в дежурку».
Анна Петровна налила второй чай. Сел кот на колени.
Стасик на видеосвязи
«Старший» взял трубку. Голос другой, тяжелее.
— Анна Петровна, это начальник смены, Виктор Сергеевич. Заявка ваша срочная. Назовите мне последние четыре цифры карты.
— Виктор Сергеевич, я готова. Четыре два восемь шесть.
— Подождите, проверяю. Не сходится.
— Может, я с другой карты. У меня три. Подождите.
— Анна Петровна, у нас одна с вашей привязкой к этому номеру телефона. Назовите ещё раз внимательно.
Она называла снова и снова неправильные цифры, придумывала «извините, забыла», «ах, я с очками», «секундочку, кот спрыгнул». Двадцать минут он говорил, она тянула.
Параллельно Стасик связался с дежурным отделом по борьбе с киберпреступностью своего района. Они подключились к оператору связи и засекли точку входа. Звонок шёл из подмосковного посёлка. Через пятнадцать минут к адресу выехала группа.
В девять двадцать в трубке раздался треск. Кто-то ругнулся.
— Стой! Никому не двигаться. Полиция.
Связь оборвалась.
Через полчаса Стасик позвонил сам.
— Бабушка, взяли. Двоих в квартире, ещё двух у автомобиля. Сидели в съёмной двушке, работали по списку из ста двадцати номеров. Твой номер был у них шестым с утра.
— А остальных пятерых?
— Они до тебя успели обработать одну. Та перевела сто восемьдесят тысяч. Уже не вернуть, но дело возбудят.
— Жалко.
— Бабушка, ты их остановила. Сегодня они уже не успеют ни до кого больше.
Чай в восемь восемьсот
Вечером Стасик пришёл с букетом ромашек и тортом «Птичье молоко». Сел на кухне, где ещё стояла чашка утреннего чая.
— Бабушка, как ты поняла, что мошенник?
— Стасик, тридцать лет. Регламент. Не было нашего регламента «пять-два-один-восемь» и нет. Я придумала номер. Если бы он был настоящий сотрудник, сказал бы: «такой статьи нет, повесьте трубку и перезвоните в банк». А он начал бормотать.
— А зачем ты говорила, что у тебя три карты?
— Чтобы запутать. Если бы я была настоящая глупенькая бабушка, у меня была бы одна. А я аудитор, у меня их три, и ещё карта депозита. Я знала, что он не знает, какая у меня основная.
Стасик резал торт.
— Бабушка, тебя пора в передачу.
— Я тебе говорю это с твоего рождения. Сделаем когда-нибудь. А сейчас бери ложку.
В горячую линию ведомства Стасик подал её разговор как образец. Через месяц памятка с её фразой про статью пошла во все отделения как обучающий пример.
Звонок в семь сорок утра больше не повторился.