По указанию Сталина в 1952 году начала работу комиссия генерала Покровского по выяснению причин поражения Красной армии в 1941 году. Это случилось через семь лет после окончания войны. Сталинисты объясняют такую задержку тем, что до этого было много других проблем, и вот, наконец, дошли руки. Объяснение странное, учитывая, что Фултонская речь Черчилля в 1947 году положила начало холодной войне. Казалось бы, сразу после начала противостояния с Западом следовало изучить причины катастрофы лета 1941 года.
Генералиссимус и «главный» маршал Победы
Очень странно, что такой опытный интриган, как Сталин, создал «главного» маршала Победы. Напомню, Г. Жуков выделялся среди других руководителей фронтов на заключительном этапе Великой Отечественной войны. Но фронт, который должен был брать Берлин, возглавлял К. Рокоссовский. И именно Сталин заменил его на Г. Жукова, сделав того «главным» маршалом. Если бы он не сделал этого, были бы просто маршалы Победы, возможно, с выделением двух из них — Г. Жукова и К. Рокоссовского. И, наверное, в эту пару вошел бы маршал А. Василевский — победитель Японии.
Но потом Сталин спохватился, началась кампания против Г. Жукова. Правда, это было уже в 1946–1949 годах. Не помогли даже обвинения в мародерстве и понижения. Недавно был фильм, в котором показывали, что чуть ли не армия была готова встать на защиту маршала Победы.
Комиссия Покровского: на кого указывали пять вопросов?
А теперь посмотрим, о чем в 1952 году запрашивала комиссия генерала Покровского.
Пять пунктов анкеты касались: доведения плана обороны до войск, своевременности развертывания частей, получения распоряжения о боевой готовности, местонахождения артиллерии и готовности штабов к управлению войсками.
Все эти вопросы напрямую относились к компетенции начальника Генерального штаба РККА перед войной.
И что показали не только ответы, но и мемуары людей, которым я доверяю, например, маршала М.В. Захарова? А они показывают противоположное тому, что утверждают сталинисты: в стране перед войной, в том числе и в армии, был полный бардак.
Свой вклад в этот бардак внес и Г. Жуков, занимавший пост начальника Генштаба. Но самым главным «творцом» этой системы был верховный правитель И. Сталин, который, кстати, этого Жукова и назначил.
Почему?
Давайте посмотри один отрывок, который упоминает, что должен делать генеральный штаб.
Я уже писал в одной из заметок, что, когда у меня в домашней библиотеке появилась книга с мемуарами генерала США Дуайта Эйзенхауэра, где он рассказывает, что предпринимало военное командование США после неожиданного нападения японской авиации на военно-морскую базу в Перл-Харборе (в тысячах миль от западного побережья США), я удивился, как много всего надо было учесть при подготовке к войне. А потом открыл книгу с мемуарами маршала Жукова и в ней главу, где тот был начальником Генерального штаба. В ней Жуков пишет обо всем, даже об урожае зерновых в СССР, но крайне скупо — о своей деятельности в качестве начальника Генштаба. Выходит, её и не было?
Не зря в характеристике от конца 30-х годов его тогдашний командир К.К. Рокоссовский пишет, что Жуков «на штабную и преподавательскую работу назначен быть не может – органически её ненавидит». Отсюда и неподготовленность Красной армии к войне.
А. Щербаков 5 "Тайна трагедии 22 июня. Часть 1"
Генеральный штаб РККА – это не только оперативный отдел, разрабатывающий военные операции, это еще куча других вопросов, которыми Г. Жуков не хотел заниматься и не следил, как это делают его подчиненные. Интересно, генерал М.В. Захаров был помощником начальника Генерального штаба по «скучным» вопросам – мобилизации. Возможно, освоив эту «скучную» работу, он и стал выдающимся начальником штаба ряда фронтов Великой Отечественной войны и войны с Японией, а позже и начальником Генерального штаба.
Кто есть, кто
Реально вся ситуация в западных округах перед войной зависела от конкретного командира. Пример двух рядом находящихся округов Прибалтийского ВО и Западного особых военных округов (ОВО).
Когда разведка сообщила о том, что в Восточную Пруссию была переброшена 4-я танковая группа вермахта, Ф. И. Кузнецов поставил перед наркомом обороны СССР С. К. Тимошенко вопрос об усилении противотанковой обороны округа. Просьба дала положительные результаты: 20 апреля 1941 года была получена директива наркома обороны о формировании к 1 июня 1941 года в составе округа 9-й и 10-й противотанковых артиллерийских бригад в Шауляе и Каунасе. Кроме того предусматривалось формирование в Двинске (Даугавпилсе) 5-го воздушно-десантного корпуса.
18 июня 1941 года было получено разрешение, под видом проведения учений, на выведение первого эшелона штаба ПрибОВО (250 генералов и офицеров), который к 12 часам дня 20 июня занял заранее приготовленный командный пункт в лесу в 18 км северо-восточнее Паневежиса. Второй эшелон штаба был выведен 21 июня.
21 июня 1941 года Ф. И. Кузнецов отдал приказ применить светомаскировку – затемнить города и все армейские объекты. Бойцы дивизий, стоявших на границе, получили боекомплект и начали минировать определённые пограничные участки. Кроме того, было приказано эвакуировать семьи военнослужащих из приграничных гарнизонов вглубь страны. Однако нарком обороны С. К. Тимошенко отдал приказ немедленно вернуть все семьи военнослужащих в пограничные гарнизоны. Также было запрещено минировать стратегические пути, приказано отвести части от границы и даже отобрать боевые патроны у красноармейцев. О приказе Кузнецова ввести затемнение городов и военных объектов Прибалтики узнал начальник главного управления ПВО СССР генерал Н. Н. Воронов и доложил об этом начальнику Генерального штаба Г. К. Жукову, от которого «в ответ услышал ругань и угрозы в адрес Кузнецова. Через некоторое время командующему Прибалтийским округом было дано указание отменить этот приказ». Около 15 часов 21 июня нарком Тимошенко в разговоре по телефону с Кузнецовым лично приказал последнему отменить своё распоряжение по затемнению Риги.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Кузнецов,_Фёдор_Исидорович
А командующий ЗапОВО генерал Д.В. Павлов на следствии объяснил, что он телефонограмму НКО и Генштаба от 21 июня, полученную за три часа до начала войны, «посчитал не существенной».
Еще один пример инициативного генерала М.В. Захарова.
6 июня 1941 года из Румынии были получены данные, в которых приводилась запись телефонного разговора: примар города Хуши спрашивал своего коллегу в Яссах, закончил ли он эвакуацию ценностей, так как 9-12 июня "нужно ожидать событий". О каких событиях шла речь, установлено не было. В это время командующий войсками округа генерал-полковник Я. Т. Черевиченко находился в Крыму, где принимал прибывавшие туда управления 9-го отдельного стрелкового корпуса, стрелковую и кавалерийскую дивизии.
Получив указанное донесение, штаб округа немедленно информировал об этом штаб Киевского Особого военного округа и Генеральный штаб. В этот же день около 14 часов по ВЧ о полученном донесении было доложено лично начальнику Генерального штаба генералу армии Г. К. Жукову и одновременно высказана просьба: управление 48-го стрелкового корпуса из Кировограда и его 74-ю стрелковую дивизию из Первомайска перебросить в район Бельцы, так как на этом направлении на участке Липкаиы, Фалешты находилась лишь одна 176-я стрелковая дивизия, сил которой было явно недостаточно для прикрытия фронта в 120 километров; кроме этого, выдвинуть из района Рыбницы на бельцкое направление и 30-ю горнострелковую дивизию. Проведя выдвижение указанных соединений, на бельцком направлении можно было создать группировку в составе трех дивизий - 176, 74 и 30-й, объединенных управлением 48-го стрелкового корпуса.
Г. К. Жуков прервал мой доклад словами: "Что вы паникуете!" Услышав в ответ: "Ожидаю положительного решения этого вопроса", Г, К, Жуков после небольшой паузы сказал, что он доложит наркому и позвонит мне не ранее 16 часов. Действительно, около 16 часов начальник Генштаба передал по ВЧ, что Народный комиссар обороны согласен с предложением, но обращает внимание на то, что передвижение войск производилось скрытно, в ночное время.
Примерно во втором часу ночи 22 июня дежурный по узлу связи штаба доложил, что меня вызывает оперативный дежурный Генерального штаба. Произошел следующий разговор: "У аппарата ответственный дежурный Генштаба. Примите телеграмму особой важности и немедленно доложите ее Военному совету". Я ответил: "У аппарата генерал Захаров. Предупреждение понял. Прошу передавать". В телеграмме за подписью Наркома обороны С. К. Тимошенко и начальника Генерального штаба Г. К. Жукова военным советам приграничных округов и Наркому ВМФ сообщалось, что в течение 22-23.6.41 г. возможно нападение немцев в полосах Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов.
В телеграмме подчеркивалось, что нападение немцев может начаться с провокационных действий. Поэтому войскам ставилась задача не поддаваться ни на какие провокации, могущие вызвать крупные осложнения.
Одновременно приказывалось: все войска привести в боевую готовность; в ночь на 22 июня скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе; перед рассветом 22 июня рассредоточить по полевым аэродромам и тщательно замаскировать всю авиацию; привести в полную боевую готовность противовоздушную оборону; подготовить к затемнению города и объекты. Округа предупреждались, чтобы никаких других мер без особого распоряжения не предпринимать.
Получив директиву Народного комиссара обороны, я был очень взволнован, так как отданное мною приказание о выводе войск округа в районы прикрытия на государственную границу находилось в противоречии с полученными указаниями из Москвы. Тогда я решил передать от имени командующего войсками округа содержание приказа Народного комиссара обороны командирам корпусов для неуклонного исполнения и руководства, что и было немедленно сделано. Однако прежнее распоряжение не только о приведении войск округа в боевую готовность, но и о выводе их в выжидательные районы не отменялось. Более того, объявлялась боевая тревога во всех гарнизонах округа.
Из книги М.В. Захарова «Генеральный штаб перед войной»
Выводы
Очевидно, почему военный министр Г. Жуков засекретил в 1956 году материалы комиссии Покровского. Да потому что они выявили его ошибки в ходе подготовки к войне. Тем более что в 1956 году, на волне критики культа личности Сталина, Жуков сам готовил доклад о роли вождя в войне. Опубликованные тогда же материалы комиссии стали бы для него смертельным приговором.
Генеральный штаб РККА – это не только планирование военных операций, а нудная повседневная работа по содержанию и развитию армии. Но это ведь не дело для «великого» маршала Победы.
Есть простое правило: глава отвечает за всё, в том числе за 27 миллионов погибших советских граждан, за фашистов под Москвой, на Кавказе и Волге. А главой был не Г. Жуков, а товарищ Сталин.
