— Ты ехала от бизнес-центра на Лесной до дома ровно час и сорок две минуты. Навигатор показывает пробки в три балла. Максимальное время в пути с учетом всех возможных задержек, светофоров и плохих погодных условий — сорок пять минут. Где ты была оставшийся час, Ксения?
Виктор стоял посреди узкого коридора, полностью перегородив собой проход в гостиную. На нем была идеально выглаженная домашняя рубашка, а в правой руке он крепко, до побелевших костяшек, сжимал смартфон с включенным экраном. Он не поздоровался, не предложил помочь с тяжелым пакетом из супермаркета, который заметно оттягивал руку жены. Вместо этого он с маниакальной точностью следователя начал допрос прямо с порога, глядя на Ксению немигающим, жестким взглядом человека, заранее уверенного в чужой вине.
— Я заезжала в химчистку, а потом стояла в очереди на заправке, — абсолютно ровным тоном ответила Ксения, опуская увесистый пластиковый пакет на полку для обуви.
Она методично расстегнула пуговицы пальто, стараясь не делать резких движений. Эта сцена не была для нее новой. Подобные проверки маршрутов и хронометраж ее личного времени стали неотъемлемой частью их вечерней рутины за последние несколько месяцев. Ксения сняла сапоги, аккуратно поставила их на резиновый коврик и только после этого подняла глаза на мужа.
— В какую именно химчистку? На Радищева? Она закрылась на ремонт еще в понедельник, — Виктор сделал полшага вперед, словно пытаясь задавить ее своим физическим присутствием. Яркий светодиодный свет прихожей резко очерчивал напряженные линии его лица.
— В ту, что в торговом центре на кольце, Виктор. Я сдала твой костюм и свое шерстяное пальто. Квитанция лежит в правом кармане моей сумки. Можешь проверить, там указано точное время пробития чека.
Виктор брезгливо дернул щекой, но к сумке не притронулся. Его раздражало это хладнокровное, безупречно логичное парирование. Он явно ожидал суеты, путаных объяснений или попыток перевести тему. Ему нужен был повод зацепиться за малейшую нестыковку, чтобы развернуть полномасштабное обвинение. Он перевел взгляд на экран своего телефона, словно сверяясь с какой-то невидимой инструкцией.
— Допустим. Торговый центр. Заправка. Это максимум двадцать минут. Куда делись еще сорок? Ты с кем-то встречалась? Может, пила кофе с каким-нибудь тайным знакомым, пока я ждал тебя дома?
— Виктор, я простояла на кассе в супермаркете двадцать пять минут, потому что у них зависла база данных, — Ксения не повышала голос, но в ее интонации начали проступать металлические нотки крайнего раздражения. — Потом я медленно ехала по объездной из-за аварии с участием грузовика. Я не обязана отчитываться перед тобой за каждую секунду своей жизни, словно я нахожусь под домашним арестом, а ты мой надзиратель. Ты превращаешь наше возвращение домой с работы в какой-то абсурдный допрос.
Она попыталась пройти мимо него, подхватив пакет с продуктами, но Виктор намеренно не сдвинулся с места. Их плечи едва не соприкоснулись. Воздух в коридоре стал плотным, насыщенным взаимным раздражением. Виктор заблокировал телефон и сунул его в карман брюк, скрестив руки на груди в позе глухой, непробиваемой обороны.
— Я задаю абсолютно нормальные вопросы, которые задал бы любой адекватный муж, заботящийся о своей семье, — чеканя каждое слово, произнес Виктор. — Особенно после того, как мне сообщают весьма интересные факты о твоем времяпрепровождении.
Ксения остановилась. Ручка пластикового пакета больно врезалась в ладонь, но она не обратила на это внимания. Внутри нее словно щелкнул невидимый тумблер. Пазл мгновенно сложился. Вся эта напряженность, точный хронометраж, странные вопросы про парковки и кафе — все это имело один единственный, давно известный ей источник.
— Сообщают факты? — Ксения медленно обернулась, посмотрев мужу прямо в глаза. Ее лицо стало похожим на фарфоровую маску, лишенную всяких эмоций. — И кто же этот добровольный информатор, снабжающий тебя разведданными? Дай угадаю. Твоя сестра Алина снова проводила наружное наблюдение за городом?
Виктор едва заметно напрягся. Упоминание сестры всегда действовало на него как красная тряпка, заставляя мгновенно переходить в режим агрессивной защиты.
— Не смешивай Алину с твоими сомнительными задержками после работы. Она просто проезжала мимо и обратила внимание на некоторые вещи, которые совершенно не сходятся с твоей версией событий.
— Проезжала мимо чего именно, Виктор? — Ксения сделала шаг назад, создавая дистанцию. — Мимо торгового центра? Мимо заправки? Или, может быть, она проезжала мимо моей работы, высматривая, в чью машину я сажусь? Расскажи мне, какую очередную порцию ядовитого бреда твоя сестра влила тебе в уши за те сорок минут, пока я стояла в пробке.
— Она видела твою машину припаркованной возле ресторана «Лазурный» ровно в половине седьмого вечера, — с торжеством обвинителя, выкладывающего на стол главный козырь, заявил Виктор. — В то самое время, когда ты, по твоим словам, сдавала вещи в химчистку на другом конце города. И она видела, как ты выходила оттуда с каким-то мужчиной.
Ксения не моргнула. Она просто смотрела на человека, с которым прожила в браке несколько лет, и видела перед собой абсолютно чужого мужчину, чей разум был полностью отравлен чужими сплетнями. Он стоял перед ней в полной боевой готовности, ожидая ее краха под тяжестью этих нелепых улик. Он жаждал подтверждения правоты своей сестры больше, чем верности собственной жены.
— Ресторан «Лазурный»? И какой-то неизвестный мужчина? — Ксения усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья, лишь сухой, ледяной сарказм. Она наконец-то прошла мимо застывшего мужа, направляясь прямиком на кухню. Тяжелый пакет с продуктами с глухим стуком опустился на столешницу. — Твоя сестра превзошла саму себя. Обычно ее фантазии ограничивались моими несуществующими покупками дорогой брендовой одежды или тайными походами в элитные салоны красоты на наши общие деньги. Теперь мы перешли к шпионским страстям с участием любовников.
— Не уходи от прямого ответа! — жестко бросил Виктор, следуя за ней по пятам. Он остановился у кухонного стола, опираясь на него обеими руками и тяжело нависая над Ксенией. — Алина четко видела твой красный седан. И она видела тебя. В пальто бежевого цвета. Ты сейчас стоишь передо мной именно в нем. Это неопровержимые факты, Ксения.
Ксения неспешно расстегнула металлическую молнию на своей повседневной сумке. Она не торопилась, её движения были выверенными, механическими и абсолютно спокойными. Вытащив небольшой скомканный бумажный прямоугольник, она тщательно разгладила его пальцами и положила прямо перед Виктором, рядом с его сжатым кулаком, побелевшим от напряжения.
— Вот мой факт, Виктор. Смотри внимательно. Это чек из химчистки в торговом центре на кольце. Дата сегодняшняя. Время пробития — восемнадцать часов тридцать две минуты. В ту самую минуту, когда Алина якобы наблюдала меня выходящей из ресторана на противоположном конце города, я оплачивала чистку твоего пиджака. Если у тебя проблемы с математикой или базовой географией, могу открыть карту на планшете и показать расстояние между этими двумя точками. Физически невозможно находиться в двух местах одновременно, как бы сильно этого ни хотелось твоей родственнице.
Виктор опустил тяжелый взгляд на тонкую бумажку. Его глаза быстро пробежались по выцветшим чернильным строчкам с реквизитами и временем. На какую-то долю секунды на его лице отразилось искреннее смятение, но оно тут же сменилось глухим, упрямым отрицанием очевидного. Он резким, брезгливым движением пальцев отодвинул чек в сторону, словно это была грязная, заразная вещь.
— Кассовые аппараты регулярно сбоят. Время на них может быть настроено совершенно неправильно, — безапелляционно заявил муж, заметно повышая тон. — Алина врать не будет. Ей совершенно незачем придумывать подобные вещи. Она моя родная сестра, мы выросли в одной семье. У нее нет абсолютно никаких мотивов оговаривать тебя. А вот у тебя есть реальный мотив выкручиваться, подсовывая мне эти бесполезные бумажки. Может, ты попросила кого-то другого сдать вещи, пока сама развлекалась в компании?
Ксения замерла, держа в руке картонную упаковку молока, которую только что достала из пакета. Логика мужа пробила очередное дно. Он был готов поверить в глобальный сбой кассового аппарата, в сложную теорию заговора с подставными лицами в химчистке, в телепортацию — во что угодно, лишь бы не признавать самого простого факта: его сестра откровенно лжет.
— Нет мотивов? — Ксения поставила пакет с молоком обратно на стол, даже не попытавшись убрать его в холодильник. Она посмотрела на Виктора с выражением глубочайшего, искреннего презрения. — Твоя сестра патологически не переносит тот факт, что ты больше не принадлежишь ей целиком и полностью. С того самого дня, как мы поженились, она методично и целенаправленно ищет любой повод, чтобы выставить меня в дурном свете. В прошлом месяце она убеждала тебя, что я спускаю наш бюджет на золото, увидев на мне дешевую бижутерию. Полгода назад она уверяла, что я тайно курю, потому что от моей куртки пахло дымом после корпоратива. И каждый раз, Виктор, абсолютно каждый раз ты устраиваешь мне унизительный допрос с пристрастием.
— Алина заботливая и предельно внимательная! — отрезал Виктор, его лицо покрылось красными пятнами от подступающего гнева. — Она просто подмечает детали, которые я в силу своей сильной загруженности на работе могу пропустить. Если бы ты вела себя прозрачно и не давала поводов для обоснованных подозрений, никаких разговоров бы не возникало. Но ты постоянно что-то недоговариваешь и юлишь!
— Я недоговариваю? — Ксения шагнула к нему, сократив дистанцию. В её глазах горел холодный, расчетливый огонь человека, доведенного до предела абсурдом ситуации. — Я живу под круглосуточным микроскопом. Я отчитываюсь за каждую потраченную копейку, за каждую минуту задержки в пути. Я доказываю тебе свою невиновность по три раза в неделю. А ты с поразительной жадностью глотаешь каждую новую порцию яда, которую Алина приносит в наш дом. Тебе нравится этот процесс, Виктор. Тебе безумно нравится чувствовать себя строгим, непогрешимым судьей, который выводит лживую жену на чистую воду. Это прекрасно тешит твое мужское самолюбие.
— Прекрати нести этот вздор! — рявкнул он, с силой ударив открытой ладонью по столешнице. Звук хлестким ударом разнесся по кухне. — Я требую уважения к своей семье! Алина увидела твою машину, она немедленно позвонила мне, потому что искренне переживает за мой брак. И вместо того, чтобы детально объяснить ситуацию, ты начинаешь поливать её грязью. Покажи мне свой телефон. Сейчас же. Я хочу детально посмотреть переписку в мессенджерах за сегодняшний день. Если ты чиста, тебе нечего скрывать от мужа.
Он властно протянул руку ладонью вверх, ожидая, что Ксения беспрекословно, как покорная подчиненная, отдаст ему свой разблокированный смартфон. В его жесткой позе читалась абсолютная, железобетонная уверенность в своем праве контролировать каждый аспект её жизни.
Ксения смотрела на вытянутую руку мужа. Требование показать телефон не было для нее чем-то принципиально новым, но именно в эту секунду оно прозвучало как финальный, фальшивый аккорд в этой бесконечной симфонии недоверия. Она вдруг кристально ясно осознала весь масштаб происходящего безумия. Виктор не искал правду. Виктор отчаянно искал подтверждение слов Алины. Даже если он не найдет ровным счетом ничего в телефоне, его воспаленный мозг тут же придумает скрытые чаты, вторые тайные сим-карты или мастерски удаленные сообщения. Этот процесс невозможно было остановить логическими доводами.
— Ты не получишь мой аппарат, Виктор, — твердо и размеренно произнесла Ксения. — Не потому, что там есть какие-то тайные любовные переписки с мужчинами из ресторана. А потому, что я больше не собираюсь участвовать в этом нескончаемом фарсе. Я не буду доказывать свою честность человеку, который заранее назначил меня виноватой только потому, что так сказала его завистливая родственница.
— Ах, вот как? Значит, я полностью прав! — Виктор торжествующе оскалился, его глаза хищно сузились. — Ты нагло отказываешься, потому что панически боишься! Ты прекрасно понимаешь, что я прямо сейчас найду там реальные доказательства твоих похождений. Алина была абсолютно права в своих подозрениях. Ты двуличная, расчетливая женщина, которая пытается выставить меня полным идиотом в моем собственном доме!
— Идиотом ты успешно выставляешь себя сам, — парировала Ксения, не отступая ни на миллиметр под его напором. — Ты взрослый, сформировавшийся мужчина, который напрочь лишен способности критически мыслить. Ты превратил нашу совместную жизнь в постоянный зал суда, где твоя сестра выступает бессменным обвинителем, а ты — ее верным палачом. Ты настолько зависим от ее одобрения, что готов с легкостью растоптать все наше прошлое из-за одной выдуманной истории на парковке.
— Раз ты категорически отказываешься разблокировать телефон, немедленно открывай банковское приложение на планшете, — процедил Виктор, меняя тактику с поразительной скоростью опытного инквизитора. — Прямо сейчас. Я хочу детально просмотреть все твои транзакции за сегодняшний вечер. Если ты не была в «Лазурном», значит, на твоих счетах не должно быть списаний за ужин. Открывай историю операций.
Он сделал еще один агрессивный выпад вперед, упираясь ладонями в край кухонного стола, отрезая Ксении пути к отступлению. Его лицо исказила гримаса человека, одержимого одной-единственной маниакальной идеей — найти любую зацепку, любую нестыковку, чтобы оправдать слова своей родственницы. В его картине мира Алина просто физически не могла ошибаться или лгать.
— Ты требуешь банковские выписки? — Ксения не отшатнулась, она осталась стоять на месте, выдерживая этот тяжелый, сверлящий взгляд. — Виктор, ты прекрасно знаешь, что все крупные покупки и оплата коммунальных услуг идут с моей зарплатной карты, к которой у тебя и так есть полный доступ. Ты ежедневно контролируешь каждую потраченную мной тысячу рублей. Что ты рассчитываешь найти в приложении? Чек на два бокала вина, который мифическим образом подтвердит воспаленные фантазии твоей сестры?
— Не смей переводить стрелки и оскорблять Алину! — Виктор повысил голос, его шея покраснела, а на виске отчетливо вздулась вена. — Она выполняет свой родственный долг. В отличие от тебя, она предельно честна со мной. Она позвонила мне с четким намерением открыть глаза на то, что происходит у меня за спиной. Я не позволю тебе выставлять ее виноватой в твоих собственных махинациях. Ты обязана предоставить мне полный отчет о своих передвижениях и тратах, если хочешь сохранить этот брак. Отказ от проверки — это прямое признание твоей вины.
Ксения смотрела на мужа с абсолютно холодной, кристальной ясностью. В этот момент словно рассеялся густой, удушливый туман, в котором она жила последние несколько лет. Она видела перед собой не партнера, не мужчину, с которым планировала строить совместное будущее, а абсолютно управляемую марионетку. Ниточки от этой марионетки крепко сжимала в своих руках Алина, дергая за них при малейшей возможности.
Виктору не нужна была правда. Ему не нужны были чеки из химчистки, геопозиция или выписки со счетов. Ему нужен был бесконечный процесс доказывания Ксенией своей преданности. Этот ежедневный, изматывающий ритуал подчинения стал основой их брака. И прямо сейчас, глядя на потемневшее от злобы лицо мужа, Ксения приняла окончательное, математически выверенное решение. Бороться за эти отношения было не просто бессмысленно — это было унизительно.
Она медленно оперлась свободной рукой о столешницу, рядом с брошенным пакетом продуктов, из которого так и не были разобраны вечерние покупки. Ксения набрала в грудь воздуха и посмотрела Виктору прямо в зрачки. В ее голосе не было ни капли неуверенности, ни малейшего намека на попытку оправдаться. Это был резкий, беспощадный приговор.
— Твоя сестра снова наговорила тебе гадостей про меня, и ты устроил допрос?! «Где я была и с кем»?! Ты веришь сплетням своей завистливой родни больше, чем родной жене?! Они спят и видят, как нас развести, и ты им в этом помогаешь! Поздравляю, у них получилось! Я ухожу! — кричала жена на мужа, чеканя каждое слово с силой стального молота, разбивающего стекло.
Слова прозвучали резко, заполняя собой все пространство тесной кухни. Ксения не стала дожидаться реакции мужа. Она резким, отточенным движением развернулась, подхватила с поверхности стола свою неразобранную повседневную сумку и решительным шагом направилась обратно в коридор.
— Что ты сейчас сказала? — голос Виктора сорвался на хрип. Он явно не ожидал такого поворота событий. В его сценарии Ксения должна была оправдываться, суетиться, искать доказательства в телефоне, плакать от несправедливости обвинений, но никак не ставить точку. — Куда ты собралась? Мы еще не закончили этот разговор! Ты не смеешь так просто уйти от ответов!
Ксения не оборачивалась. Она подошла к обувной полке и начала методично, не совершая лишних движений, надевать свои сапоги. Она не собиралась устраивать театральных представлений со сбором чемоданов, сортировкой одежды или разделом имущества. Все это не имело абсолютно никакого значения по сравнению с тем всепоглощающим чувством свободы, которое стремительно заполняло ее изнутри.
— Наш разговор был закончен в тот момент, когда ты предпочел поверить больной фантазии Алины, а не моим словам и документальным фактам, — жестко ответила Ксения, застегивая молнию на сапоге. — Ты требовал ответов? Ты их получил. Твоя сестра успешно выполнила свою задачу по разрушению моего брака, а ты выступил идеальным исполнителем в ее руках. Оставайся с ней. Вы стоите друг друга в этой нездоровой, токсичной привязанности.
Виктор стремительно вышел из кухни, останавливаясь в паре шагов от Ксении. Он тяжело дышал, его лицо выражало крайнюю степень растерянности, смешанной с нарастающей агрессией. Он потерял контроль над ситуацией, и это выводило его из себя гораздо сильнее, чем выдуманные Алиной истории о ресторанах и незнакомцах.
— Ты никуда не пойдешь в таком виде и в такое время! — рявкнул он, делая шаг вперед, пытаясь своим телом вновь заблокировать выход. — Это дешевая манипуляция! Ты просто пытаешься сбежать от ответственности и переложить вину на мою семью! Если ты сейчас перешагнешь порог, дороги назад не будет, Ксения! Я не потерплю такого отношения к себе!
— Дороги назад не стало ровно в ту секунду, когда ты начал требовать банковские выписки, чтобы проверить мою верность, — Ксения выпрямилась, застегивая пуговицы пальто. Ее лицо оставалось непроницаемым. — Отойди с дороги, Виктор. Твое общество мне отвратительно.
— Я стучала несколько раз, но вы так увлеклись своими громкими разборками, что пришлось открывать замок своим ключом. Надеюсь, я не помешала вашему конструктивному диалогу.
Алина стояла в дверном проеме, медленно стягивая с шеи объемный шарф. Ее лицо выражало смесь фальшивого беспокойства и плохо скрываемого злорадного торжества. Она цепким взглядом профессионального стервятника мгновенно оценила обстановку: одетую в пальто Ксению, неразобранный пакет с продуктами на заднем фоне и Виктора, чье лицо пошло красными пятнами от гнева. Появление сестры в этот напряженный момент не было случайностью. Ксения прекрасно понимала, что Алина ждала в машине или подъезде, отсчитывая минуты, чтобы ворваться в самый разгар скандала и добить свою жертву.
— А вот и главный режиссер этого вечернего спектакля пожаловал, — абсолютно ровным, лишенным эмоций тоном произнесла Ксения. — Как раз вовремя. Твой брат уже начал путаться в собственных обвинениях и требовать банковские выписки по моим личным картам, чтобы подтвердить твои фантазии. Можешь лично проконтролировать процесс моего ухода, чтобы потом в красках описать его своим подругам.
— Никто тебя не гонит, Ксения, — Алина растянула губы в приторной, искусственной улыбке, делая шаг вглубь коридора. — Просто Витя имеет полное право знать, с кем его законная жена проводит вечера в ресторане, пока он преданно ждет ее с работы. Если тебе абсолютно нечего скрывать, могла бы спокойно все объяснить, а не устраивать здесь показательный побег с оскорблениями. Честным людям прятаться не от чего.
— Объяснять тебе? Женщине, которая в свои тридцать пять лет не имеет ни собственной личной жизни, ни нормальной карьеры, зато обладает нездоровой, маниакальной одержимостью чужим браком? — Ксения не повышала голос, но каждое её слово падало в пространство коридора тяжелым свинцовым грузом, пробивая броню самоуверенности золовки. — Ты ведь каждый день мониторишь мои социальные сети, скрупулезно высчитываешь мои маршруты по городу, часами висишь на телефоне, вливая в уши Виктора концентрированные порции отборного яда. Ты буквально питаешься нашими конфликтами. Твой сегодняшний триумф с несуществующим заведением и мифическим спутником — это пик твоей жалкой, завистливой натуры.
— Прекрати немедленно оскорблять мою сестру в моем присутствии! — рявкнул Виктор, делая резкий шаг к Алине, словно пытаясь защитить её от физического удара. — Она пришла помочь нам объективно разобраться в ситуации! Она переживает за нашу семью!
— Разобраться? — Ксения усмехнулась, скрестив руки на груди. В ее взгляде сквозило ледяное презрение. — Она пришла насладиться финальным результатом своей многомесячной подрывной работы. Посмотри на нее, Виктор. Внимательно посмотри на ее лицо. У нее горят глаза от нескрываемой радости, что мы стоим в этом тесном коридоре и уничтожаем друг друга. Ей физически невыносима сама мысль о том, что у тебя может быть нормальная, самостоятельная семья, в которой нет места ее круглосуточному контролю. И вместо того, чтобы жестко осадить скучающую родственницу, ты радостно подыгрываешь ее больным амбициям. Ты превратился в бесхребетное приложение к своей сестре. У тебя нет собственного мнения, нет способности анализировать элементарные факты. Ты — просто покорный ретранслятор её комплексов.
— Ты просто меркантильная, лживая и изворотливая женщина! — лицо Алины мгновенно покрылось уродливыми красными пятнами, фальшивая улыбка сползла, обнажив хищный, агрессивный оскал. — Витя содержит тебя, обеспечивает тебе комфортную жизнь, а ты таскаешься по дорогим заведениям с чужими мужиками! Я своими собственными глазами видела, как ты садилась в машину к какому-то хмырю! Я спасаю своего родного брата от такой дряни, как ты, чтобы ты не пустила его по миру!
— Ты спасаешь исключительно свою зависимость от его кошелька, Алина, — безжалостно парировала Ксения, хирургически точно вскрывая истинные мотивы золовки. — Твое вранье легко проверяется банальным биллингом мобильного телефона и записями с камер на парковке торгового центра, где я находилась на самом деле. Но зачем Виктору проверять факты, если можно просто поверить твоим сказкам? Вы создали идеальный, замкнутый симбиоз двух патологических параноиков. Ты придумываешь небылицы, а он с упоением в них верит, чтобы чувствовать себя строгим вершителем судеб. Вы заслуживаете друг друга в этом затхлом мирке бесконечных проверок и сплетен.
— Прекрати нести этот вздор! — вмешался Виктор, его грудь тяжело вздымалась от неконтролируемой злобы. — Алина никогда бы не опустилась до банальной лжи ради какой-то выгоды. У нее кристально чистые намерения!
— Кристально чистые намерения? — Ксения перевела холодный, расчетливый взгляд на мужа, готовясь нанести финальный, сокрушительный удар. — А знаешь, Виктор, что самое интересное во всей этой истории? Ровно три недели назад твоя обожаемая сестра просила у меня в долг весьма крупную сумму денег. Втайне от тебя. На покрытие своих просроченных кредитов за очередную туристическую путевку. Я ей категорически отказала. И именно с того самого дня интенсивность её шпионских докладов о моих мнимых похождениях возросла в геометрической прогрессии. Это не забота о любимом брате. Это банальная, низкая месть за мой отказ спонсировать её праздную жизнь за счет нашего бюджета.
Воздух в коридоре сгустился, став по-настоящему удушливым. Виктор медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, повернул голову к сестре. Его лицо стремительно теряло краски, становясь мертвенно-бледным.
— Какие кредиты? — голос Виктора прозвучал глухо, почти неузнаваемо. Он смотрел на Алину расширенными зрачками. — Алина, мы же четко договаривались, что ты больше не берешь микрозаймы после того позорного случая в прошлом году, когда мне пришлось выплачивать твои долги. Ты просила у нее деньги за моей спиной?
— Это абсолютная ложь! Она все нагло врет, чтобы перевести тему со своих измен! — Алина нервно отступила на шаг назад, впечатываясь спиной во входную дверь. Её голос сорвался на пронзительный визг. — Витя, не слушай её, она специально пытается нас стравить! Она больная женщина, она хочет разрушить нашу родственную связь!
— Разбирайтесь со своими микрозаймами, изменами и взаимными манипуляциями сами. Этот спектакль окончен, и я возвращаю вам обоим билеты на первый ряд, — Ксения уверенным движением поправила ремешок сумки на плече. — Можете прямо сейчас приступать к разделу освободившейся территории. Алина, можешь переезжать сюда уже завтра, ведь именно этого ты добивалась все эти долгие месяцы. Только не забудь одну важную деталь: теперь отчитываться за каждую потраченную копейку и каждый шаг по городу придется тебе.
Ксения спокойно, с высоко поднятой головой обошла застывшего Виктора. Муж теперь сверлил тяжелым, испепеляющим взглядом свою сестру, полностью игнорируя жену. Алина судорожно пыталась оправдаться, цепляясь за рукав его идеально выглаженной рубашки, но он резким, брезгливым движением стряхнул ее руку. В коридоре разгорался новый, беспощадный конфликт, построенный на взаимных обвинениях и вскрытой лжи, но уже без участия Ксении. Она переступила порог квартиры, тихо и плотно притворив за собой входную дверь, навсегда оставляя этих двух людей методично уничтожать друг друга…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ