Эту запись обнаружили в автомобиле известного экстрасенса, пропавшего возле старого сельского кладбища.
На диктофоне сохранилось последнее предупреждение:
«Мёртвые не пришли.
Они вообще никогда не отвечают.
Всё это время с нами разговаривал кто-то другой».
Вадим Берестов называл себя медиумом.
Он проводил платные сеансы, выступал на региональном телевидении и обещал клиентам связаться с умершими родственниками.
Свечи.
Фотографии.
Чёрная скатерть.
Глухой голос.
Долгие паузы.
Иногда он называл имя, которое заранее находил в социальных сетях.
Иногда угадывал случайно.
Люди плакали, благодарили и платили.
Сам Вадим говорил помощнику:
— Я не обманываю. Я даю им то, за чем они пришли.
Его помощника звали Артём.
Он отвечал за камеры, свет, монтаж и поиск сведений о клиентах.
Именно Артём первым услышал о кладбище возле деревни Чернолесье.
Местные называли его Глухим
Не потому, что там было тихо.
Наоборот.
По ночам за оградой слышались голоса.
Люди утверждали, что умершие родственники звали их по именам, стучали из-под земли и просили открыть могилы.
Несколько человек действительно пытались копать.
Одного нашли утром возле разрытой могилы.
Он сидел на земле, улыбался и повторял:
— Там никто не лежит. Они все стоят вокруг нас.
Через неделю мужчина пропал.
Возле его дома осталась только обувь, заполненная кладбищенской землёй.
Вадим сразу понял, что из этого получится хороший выпуск.
— Едем ночью, — сказал он. — Снимем настоящий сеанс на могиле.
Артём покачал головой:
— Местные говорят, туда после заката не ходят.
— Местные всегда что-нибудь говорят.
— Там пропадали люди.
Вадим усмехнулся:
— Значит, просмотры будут.
В Чернолесье они приехали вечером.
Деревня оказалась маленькой: несколько улиц, закрытый магазин, ржавая автобусная остановка и старая водонапорная башня.
Кладбище находилось за деревней.
Дорога к нему проходила между полями и уходила к тёмной полосе леса.
Они остановились возле единственного работающего магазина.
Продавщица, женщина лет шестидесяти, увидела оборудование и сразу спросила:
— На кладбище собрались?
Вадим улыбнулся:
— Хотим провести исследование.
— Не надо там ничего исследовать.
— Почему?
Женщина посмотрела на него тяжело.
— Потому что они любят, когда их принимают за покойников.
Артём насторожился:
— Кто — они?
Продавщица закрыла дверь магазина на щеколду, хотя до окончания работы оставался час.
— Те, кто приходит на голос.
Вадим включил камеру.
— Можете рассказать подробнее?
Женщина сразу отвернулась.
— Уберите.
— Мы ничего плохого не делаем.
— Делаете. Вы едете их звать.
— Я вызываю духов умерших.
Продавщица тихо произнесла:
— Умерших вы не вызовете. Они заняты тем, что лежат спокойно. А вот другое услышит.
Вадим выключил камеру.
— Вы сами что-нибудь видели?
Она посмотрела ему в глаза.
— Видела своего мужа. Через семь лет после похорон.
— На кладбище?
— У окна дома.
— Возможно, вам приснилось.
— Возможно.
Женщина наклонилась к нему ближе.
— Только мой муж никогда не называл меня полным именем. А то, что стояло за окном, называло. Медленно. По слогам. Будто училось произносить.
В магазине погас свет.
Из холодильника раздался короткий металлический стук.
Женщина вздрогнула.
— Уезжайте до темноты.
Вадим улыбнулся:
— Спасибо за историю.
Когда они вышли, продавщица заперла дверь.
Через стекло она ещё долго смотрела им вслед.
До кладбища они добрались около десяти вечера.
Солнце уже скрылось.
Над полями висел низкий туман.
Калитка была открыта.
Хотя на ней висела толстая ржавая цепь.
Цепь не была разорвана.
Она проходила прямо сквозь металлическую стойку, словно оказалась внутри неё ещё до того, как изготовили ограду.
Артём посветил фонарём.
— Ты видишь?
— Старая сварка, — ответил Вадим.
— Здесь ничего не варили.
Вадим достал камеру.
— Записывай вступление.
Он встал возле калитки.
За его спиной темнели кресты и покосившиеся памятники.
— Сегодня мы находимся возле так называемого Глухого кладбища. Местные жители утверждают, что после полуночи здесь можно услышать голоса умерших. Мы проведём полноценный сеанс и попытаемся установить контакт.
Пока он говорил, Артём смотрел в экран камеры.
Между могилами за Вадимом кто-то стоял.
Высокая тёмная фигура.
Неподвижная.
Артём поднял взгляд.
Там никого не было.
Посмотрел на экран.
Фигура осталась.
— Вадим…
— Не перебивай.
— За тобой кто-то есть.
Вадим обернулся.
Пусто.
— Отлично, — прошептал он. — Уже есть материал.
— Я не шучу.
— Тем более.
Они вошли на кладбище.
Калитка за ними закрылась сама.
Без ветра.
Без скрипа.
Просто медленно сошлась с оградой.
А цепь упала на землю.
Для сеанса Вадим выбрал старую могилу в глубине кладбища.
Памятник почти разрушился.
Фотография стёрлась.
Сохранилось только имя:
Григорий Павлович Мартынов.
Ниже даты жизни.
Мужчина умер больше сорока лет назад.
Вадим поставил свечи, разложил карты, включил диктофон.
Артём установил камеры.
— Почему эта могила? — спросил он.
— Старая. Родственники давно не ходят. Никто не возмутится.
— Женщина в магазине говорила не звать их.
— Мы ничего не вызываем. Снимем материал, добавим пару звуков на монтаже.
— А фигура на камере?
Вадим помолчал.
— Ошибка матрицы.
Артём посмотрел на тёмные ряды могил.
Ему всё меньше хотелось оставаться.
Вадим сел перед памятником и начал сеанс.
— Григорий Павлович, если вы слышите меня, подайте знак.
Тишина.
Только ветер шуршал венками.
— Мы пришли с уважением. Мы хотим услышать ваш голос.
Свечи одновременно погасли.
Не от ветра.
Пламя будто втянулось внутрь фитилей.
Вадим замер на секунду, но продолжил:
— Григорий Павлович, вы здесь?
Из диктофона прозвучал тихий голос:
— Нет.
Артём посмотрел на Вадима.
— Ты это слышал?
Вадим взял диктофон.
— Кто здесь?
Голос ответил:
— Не он.
Вадим перестал улыбаться.
— Назовите себя.
Динамик затрещал.
Потом несколько голосов произнесли одновременно:
— А кем ты хочешь нас услышать?
Вадим медленно положил диктофон.
— Артём, это ты подготовил?
— Нет.
— Звуковая колонка где-то стоит?
— У нас нет колонки.
Из-под могильной плиты раздался стук.
Один удар.
Пауза.
Второй.
Пауза.
Третий.
Земля возле памятника слегка поднялась.
Будто кто-то снизу упёрся в неё спиной.
Артём отступил.
— Уходим.
Вадим поднял камеру.
— Подожди.
Из-под земли донёсся мужской голос:
— Вадик.
Вадим застыл.
Его так называл отец.
Только отец.
Он умер девять лет назад.
Голос повторил:
— Вадик, ты опять притворяешься.
Артём увидел, как лицо экстрасенса изменилось.
Исчезла привычная уверенность.
— Папа?
Сразу после этого на всём кладбище начали стучать.
Из-под каждой могилы.
Сотни глухих ударов.
Словно лежащие под землёй люди одновременно подняли руки и начали бить по крышкам гробов.
Вадим вскочил.
Артём схватил его за куртку.
— Ты сам сказал, что всё это постановка!
— Этот голос…
— Это не твой отец!
Стук прекратился.
Кладбище погрузилось в полную тишину.
Потом из темноты между памятниками раздался голос отца Вадима:
— Я ждал, когда ты наконец поверишь.
Вадим направил фонарь.
Между могилами стоял мужчина.
Пожилой.
В старой куртке.
Лицо находилось в тени.
— Папа?
Фигура подняла руку.
— Иди сюда.
Артём прошептал:
— Не подходи.
— Это он.
— Ты не видишь лица.
— Я узнаю голос.
Фигура сделала шаг вперёд.
Фонарь осветил её ботинки.
Они были надеты наоборот.
Носками назад.
Мужчина двигался к ним лицом, но следы за ним выглядели так, будто он уходил.
Артём увидел это первым.
— Вадим, смотри на ноги!
Фигура остановилась.
Голос отца изменился.
Стал грубее.
— Не м
ешай ему.
Артём поднял камеру.
На экране вместо одного мужчины стояли десятки.
Между могилами.
На дорожках.
За крестами.
Возле ограды.
Все смотрели на них.
Но без камеры кладбище казалось пустым.
— Они вокруг нас, — прошептал Артём.
Вадим посмотрел в экран.
Фигуры начали медленно поворачивать головы.
Одновременно.
Одна из них стояла прямо за Артёмом.
Вадим закричал:
— Сзади!
Артём обернулся.
Никого.
Но что-то холодное коснулось его шеи.
Он почувствовал дыхание возле уха.
И собственный голос прошептал:
— Не поворачивайся второй раз.
Они побежали.
Калитка находилась, казалось, недалеко.
Но дорожки изменились.
Куда бы они ни сворачивали, снова оказывались возле могилы Григория Мартынова.
Свечи на земле уже горели.
Пламя было чёрным.
Света оно не давало.
Зато вокруг каждой свечи двигались длинные тени.
Вадим тяжело дышал.
— Они не выпускают.
Артём показал на диктофон.
Тот продолжал записывать.
На дисплее шёл таймер:
03:17:00
Хотя с начала сеанса прошло меньше часа.
Динамик включился.
Женский голос произнёс:
— Сеанс не завершён.
Потом мужской:
— Медиум должен принять сообщение.
Затем десятки голосов:
— Откройся.
Вадим прижал руки к ушам.
— Что вам нужно?
Голоса ответили:
— Твой голос.
— Зачем?
— Ты научил людей верить, что через тебя говорят мёртвые.
Земля возле могилы раскрылась.
Не провалилась.
Именно раскрылась, как рот.
Под слоем дёрна не было гроба.
Там находился узкий каменный колодец, уходящий глубоко вниз.
Из него поднимался холодный воздух.
И шёпот.
Тысячи голосов повторяли фразы с прошлых сеансов Вадима:
— Ваша мать говорит, что простила вас.
— Ваш муж находится рядом.
— Он хочет, чтобы вы жили дальше.
— Она видит вас.
— Он гордится вами.
Вадим слушал собственную ложь, произнесённую голосами из-под земли.
Артём понял:
— Они слышали все твои сеансы.
— Невозможно.
— Ты каждый раз звал их. Не мёртвых. Их.
Из колодца показались пальцы.
Длинные.
Серые.
Их было слишком много.
Они цеплялись за края ямы, перебирали землю и медленно подтягивали что-то огромное.
Сначала появилась голова.
Лысая.
Без глаз.
С множеством ртов по всему лицу.
Каждый рот говорил отдельным голосом.
Голосом матери.
Отца.
Мужа.
Жены.
Каждого, кого клиенты Вадима надеялись услышать.
Существо поднялось до плеч.
Его кожа была покрыта именами, словно их выцарапали ногтями.
Вадим попятился.
— Что это?
Все рты улыбнулись.
— То, что отвечало.
Артём схватил камеру и ударил существу по руке.
Пальцы разжались.
Один из ртов закричал голосом Артёмовой матери:
— Ты опять меня бросаешь!
Он замер.
Его мать была жива.
Находилась дома.
Значит, существо не только подражало мёртвым.
Оно знало живых.
Их память.
Их чувство вины.
Их самые болезненные страхи.
— Не слушай! — закричал Вадим.
Существо повернуло к нему все рты.
Один заговорил голосом его отца:
— Ты хотел доказательство.
Другой — голосом клиентки:
— Ты обещал, что мой муж рядом.
Третий — голосом самого Вадима:
— Главное говорить уверенно. Они сами поверят.
Существо выбиралось из колодца.
Тело у него было длинным, почти бесформенным, словно его собрали из множества переплетённых людей.
Руки выходили из спины.
Лица открывались на груди.
Пальцы шевелились внутри ртов.
Оно не было духом.
Не было мертвецом.
Это было чем-то, что жило между человеческим горем и желанием получить ответ.
Вадим сорвал с шеи металлический амулет.
Он часто использовал его на сеансах.
Обычная бутафория.
Но теперь сжал его так, будто тот действительно мог защитить.
— Я запрещаю вам приближаться!
Существо остановилось.
Все его рты замолчали.
На секунду Вадим решил, что получилось.
Потом один рот тихо спросил:
— Кому запрещаешь?
Другой добавил:
— Ты ведь никогда не знал наших имён.
Существо бросилось на него.
Артём видел только часть происходящего.
Камера упала на землю.
В кадре были ноги, чёрные свечи и могильная плита.
Слышно, как Вадим кричал.
Как множество голосов повторяло его крик с разными инто
нациями.
Как что-то тяжёлое волокли по земле.
Артём схватил фонарь и побежал, не оглядываясь.
Позади голос Вадима кричал:
— Помоги!
Потом тот же голос спокойно сказал:
— Не возвращайся. Это уже не я.
Затем снова:
— Артём, пожалуйста!
Он продолжал бежать.
Могилы мелькали по сторонам.
Фотографии на памятниках начали поворачивать головы.
Лица умерших смотрели ему вслед.
Некоторые шептали:
— Остановись.
Другие:
— Вадим жив.
Третьи:
— Ты оставил его.
Наконец впереди появилась калитка.
Открытая.
За ней стояла машина.
Артём перескочил через ограду, упал, разодрал ладони, поднялся и побежал к автомобилю.
Дверь была не заперта.
Он сел за руль.
Ключ находился в замке.
Двигатель завёлся сразу.
Артём нажал на газ.
Машина сорвалась с места.
Только через несколько километров он заметил, что на пассажирском сиденье кто-то сидит.
Вадим.
Грязный.
Бледный.
С порванной курткой.
Он смотрел прямо перед собой.
Артём едва удержал машину на дороге.
— Как ты выбрался?
Вадим молчал.
— Что там произошло?
Он медленно повернул голову.
На лице не было ран.
Но губы двигались неправильно.
Сначала один уголок.
Потом другой.
Будто внутри находилось несколько ртов, пытавшихся говорить через один.
— Они отпустили меня.
— Почему?
Вадим улыбнулся.
— Потому что медиум должен вернуться к зрителям.
Артём ударил по тормозам.
Машина остановилась.
Вадим повернулся к нему всем телом.
Из его рта одновременно прозвучали десятки голосов:
— Нам нужен тот, кому верят.
Артём распахнул дверь и бросился в поле.
Позади Вадим не преследовал его.
Он сидел в машине и смеялся.
Каждым голосом, который когда-либо изображал на своих сеансах.
Артёма нашли утром возле дороги.
Он был жив, но не мог говорить.
На шее обнаружили длинные следы пальцев.
Машину нашли у кладбища.
Двигатель работал.
Двери были открыты.
В салоне лежали камеры, свечи и диктофон.
Вадим исчез.
На записи видно, как он сидит на пассажирском месте.
Потом поворачивается к объективу и говорит:
— Контакт установлен.
После этого изображение покрывается помехами.
Когда картинка возвращается, сиденье уже пустое.
Только на обивке остаётся влажный отпечаток человеческого тела.
А на стекле изнутри написано:
«ТЕПЕРЬ МЫ МОЖЕМ ГОВОРИТЬ БЕЗ НЕГО».
Через месяц канал Вадима снова начал публиковать видео.
Никто не знал, кто загружает записи.
В каждом ролике Вадим сидел за привычным столом.
Чёрная скатерть.
Свечи.
Фотографии.
Он выглядел нормально.
Только почти не моргал.
И голос иногда звучал многоголосо.
Он приглашал зрителей на бесплатный сеанс.
Говорил:
— Теперь мне не нужны фотографии и имена. Достаточно, чтобы вы слушали.
Люди писали комментарии.
Некоторые утверждали, что во время просмотра слышали умерших родственников.
Другие говорили, что после видео кто-то стучал в окна.
Несколько зрителей пропали.
Перед исчезновением каждый написал одинаковое сообщение:
«Он назвал имя, которое никто не знал».
Полиция пыталась найти Вадима.
Студию обнаружили пустой.
Камеры работали сами.
Кресло перед столом было тёплым.
На стене висела карта с отмеченными кладбищами по всей стране.
И возле каждой отметки стояла дата будущего прямого эфира.
Артём так и не восстановил голос.
Но смог написать, что произошло.
В конце показаний он оставил предупреждение:
«Не просите мёртвых ответить.
Они не отвечают.
Если вы услышали знакомый голос — не называйте его по имени.
Имя объясняет тому существу, кем оно должно притвориться».
Вчера на канале Вадима началась новая трансляция.
На экране было Глухое кладбище.
Пустое.
Тёмное.
Между могилами горели чёрные свечи.
Самого Вадима сначала не было видно.
Потом он вышел из-за памятника.
Встал перед камерой.
Улыбнулся.
И сказал:
— Сегодня мы проведём массовый сеанс. Каждый услышит того, кого хочет вернуть.
За его спиной начали подниматься фигуры.
Сотни.
Все с лицами, знакомыми кому-то из зрителей.
Вадим наклонился ближе к камере.
— Только не выключайте звук. Нам нужно услышать,
как вы произнесёте имя.
Трансляция продолжается до сих пор.
На экране стоит ночь.
Даже днём.
Число зрителей постоянно растёт.
А под видео появляется один и тот же комментарий с разных аккаунтов:
«Я услышал его. Сейчас он идёт к двери».