Кира бросила на обеденный стол плотный прозрачный пакет. Внутри болталась розовая расчёска, спонж для макияжа и начатый флакон мицеллярной воды. Макар как раз уплетал вечерний борщ. Он сидел в своей любимой растянутой домашней кофте, подперев щеку рукой, и смотрел что-то в телефоне.
— Это чьё? — спросила Кира, придвигая натюрморт поближе к хлебнице.
Муж перестал жевать. Взглянул на странный набор девичьих радостей, потом перевел взгляд на жену. Краска медленно отлила от его лица, оставив нездоровую серость.
— Понятия не имею, — выдавил он, старательно пряча глаза. — Мало ли кто ко мне заходил. Мужики заглядывали.
— С розовой мицелляркой?
Кира присела на табурет у окна. Она не кричала, не била посуду и даже не повысила голос. Просто смотрела на человека, с которым прожила десять лет, и чувствовала глухую, тягучую усталость.
— И со спонжем для макияжа? — продолжила она ровно. — Суровые у тебя мужики, Макарик. Мощные. Наверное, после того как карбюратор переберут, сразу поры очищают.
Месяц назад муж объявил капитальный ремонт старой машины. Ласточка, по его словам, требовала срочного вмешательства, иначе грозила развалиться прямо на ходу. Каждый вечер после работы Макар исправно пропадал в гараже. Ровно тридцать один день. Кира верила. Она собирала ему плотные ужины в пластиковых контейнерах, стирала его пропахшую непонятно чем робу, старалась не шуметь по утрам, когда «добытчик» отсыпался после тяжелого гаражного труда. А вчера вечером Кира зашла в этот самый гараж сама — понадобилась старая куртка для дачи, которую она отвезла туда еще весной.
— Да это Виталик заносил! — внезапно оживился Макар, цепляясь за спасительную мысль. — Точно! Жена его просила передать... ну, кому-то там. Сестре! А он у меня забыл. У нас там темно, вот и оставил на верстаке.
— Виталик развёлся четыре года назад, — отсекла Кира. — И его бывшая жена живет в другом регионе. Придумай что-то поинтереснее.
Муж набычился. С грохотом отодвинул тарелку, расплескав борщ на клеенку. Нападение, как известно, лучшая защита для тех, кого приперли к стенке.
— Ты чего допрос устроила?! — рявкнул он, ударив ладонью по столу. — Шаришься по моим вещам! Я пашу как проклятый, свет белого не вижу, а ты мне за какую-то косметичку мозг выносишь! Я в своем гараже даже расслабиться не могу без твоего контроля!
— Я за курткой пришла, — сухо ответила Кира. — На капоте твоя рабочая куртка лежала. Чистая, кстати. Ни пятнышка мазута за месяц. А под ней — вот это чудо.
Она подцепила пакет пальцем и пододвинула еще ближе к мужу.
— Там ещё заколка была. Блестящая такая. Но её я в мусорное ведро выкинула, она сломанная была. Эльвира? Или как её зовут?
Макар вскинул голову.
— Ты в телефон мой лазила?! — в его голосе прорезалась настоящая паника.
Кира скупо улыбнулась. Извечная мужская глупость — сдавать себя с потрохами на первом же уточняющем вопросе. Она даже не прикасалась к его смартфону.
— На флаконе инициалы маркером написаны. «Эля». Умная девочка, вещи подписывает. В садик, наверное, недавно ходила. Чтобы воспитательница не перепутала.
Макар плотно закрыл рот. Он понял, что прокололся. Сцепил пальцы в замок, уставился на остывающий суп. Спесь с него слетела моментально, уступив место привычной, отработанной годами жалости к себе.
— Кир, ну чего ты начинаешь, — забормотал он торопливо, сбавляя тон. — Ну оступился. С кем не бывает. Бес в ребро. Мужикам это свойственно по природе, полигамия там, все дела... Это ничего не значит!
— Бес в ребро, говоришь?
— Сама же вечно недовольная! — Макар снова перешел в наступление, почувствовав, что жена не кричит. — То пилишь, то денег тебе на коммуналку мало! То кран почини, то полку прибей! Я ощущаю себя мальчиком на побегушках в собственном доме! Прихожу с работы — а тут ты со своим списком дел. А там... там человек меня просто понимает! Не требует ничего!
— Отлично.
Кира поднялась со стула. Она не стала читать нотаций о том, как три года тащила на себе основную часть семейного бюджета, пока Макар «искал себя» и перебивался случайными заработками. Не стала напоминать про свои стертые ноги после двух смен.
— Раз понимает, пусть и обстирывает. Собирай вещи.
— Ты бессмертная? — он выскочил из-за стола, едва не опрокинув стул. — Квартира общая! Мы в браке!
— Квартира досталась мне от родителей до нашего похода в ЗАГС. Твоего здесь — только телевизор в гостиной и набор отверток на балконе. Иди в свой любимый гараж. Там диван есть. И мицеллярка. Умоешься, если загрустишь.
Она вышла в прихожую. Сняла с крючка его ветровку и бросила на обувной стеллаж. Макар метнулся следом, путаясь в тапках. В кармане его джинсов ожил телефон, он дергано выхватил его, глянул на экран и сунул обратно.
— Я матери позвоню! — пригрозил он, как школьник, у которого отбирают приставку. — Она тебе быстро мозги на место вправит!
— Звони, — разрешила Кира. — Заодно попроси, чтобы она тебя с вещами забрала. На маршрутке с телевизором неудобно ехать.
Ждать пришлось недолго. Алевтина Марковна жила через две остановки. Она примчалась минут через сорок, влетела в квартиру прямо в своем бордовом берете и парадном добротном пальто, с ходу отодвинув Киру плечом от порога.
— Ты что удумала?! — запричитала свекровь прямо с лестничной клетки. — Мужика на улицу гнать! Совсем совесть потеряла!
Кира спокойно прикрыла входную дверь. Макар стоял в коридоре с дорожной сумкой в руках, всем своим видом изображая безвинно пострадавшего сироту. Он даже плечи ссутулил, чтобы казаться меньше и несчастнее. Для Алевтины Марковны сын всегда был центром вселенной. Она искренне считала, что мир несправедлив к ее мальчику. Ее собственная жизнь не задалась: муж пил, гулял, а потом и вовсе ушел к соседке, оставив ее с ребенком на руках. Вместо того чтобы сделать выводы, Алевтина решила, что просто «недостаточно старалась удержать мужика». Эту кривую философию она перенесла на сына. Макар был возведен на пьедестал. Ему прощались двойки, лень, хамство. Ему внушили, что само его существование — уже подарок для любой женщины.
— Алевтина Марковна, ваш мальчик забыл в гараже чужую косметичку, — пояснила Кира, прислонившись к дверному косяку. — Я ему её вернула. И попросила на выход.
— И что?! — всплеснула руками свекровь, даже не попытавшись удивиться. — Подумаешь, косметичка! Ой, трагедия какая!
Она скинула пальто на пуфик и уперла руки в бока.
— Он мужик! У него природа такая, ему надо расслабляться! — заявила Алевтина Марковна тоном лектора. — Он целыми днями на работе горбатится. А ты бы за собой следила, может, и не гулял бы! Ходишь по дому в непонятно чем, вечно уставшая, вечно с претензиями! При живой жене мужик по гаражам мыкается в поисках ласки!
Кира скрестила руки на груди. Она слушала этот бред и даже не злилась. Это было ожидаемо. В картине мира свекрови женщина должна была стелиться ковриком, подавать тапочки в зубах и благодарить небеса за то, что в доме пахнет мужскими носками.
— Расслабляться, значит? — переспросила Кира. — Искать ласку?
— Именно! — Алевтина Марковна победно вздернула подбородок. — Мужчина — это хрупкий сосуд. Ему гавань нужна. Я в свое время на трех работах жилы рвала, руками стирала, печку топила, и то мужа ублажала! А у вас машинки-автоматы, мультиварки, а вы всё ноете! Не уберегла семью — сама виновата!
— Прелесть какая, — кивнула Кира. — А за чей счет банкет в этой гавани, не подскажете?
— При чём тут счет! — гневно вскинулась свекровь. — Он работает! Семью обеспечивает! Копейку в дом несет!
Кира молча развернулась и прошла в гостиную. Она выдвинула ящик комода и достала сложенный пополам лист бумаги. Это была распечатка. Утром она зашла в банковское приложение с семейного планшета — они пользовались им вдвоем, и Макар, по своей бесконечной самоуверенности, даже не ставил пароли на приложения. Увидев историю операций, Кира не плакала. Она просто пошла в ближайший копицентр и распечатала выписку. Она вернулась в прихожую и протянула лист Алевтине Марковне.
— Читайте.
Свекровь недоверчиво взяла бумагу. Достала из кармана бордового пальто очки на цепочке, водрузила их на нос.
— Что это еще за фокусы?
— Выписка по его кредитке. За тот самый месяц, что он якобы по вечерам чинил машину в гараже с Виталиком.
Макар дернулся вперед. Лицо его снова посерело.
— Ты не имела права! Это мои личные данные!
— Молчи, добытчик, — оборвала его Кира. — Алевтина Марковна, озвучьте суммы вслух. Полюбуемся на копейку, которую он в дом несет.
Свекровь вгляделась в строчки. Ее губы зашевелились.
— Ювелирный салон... — она запнулась. — Огромная сумма... Ресторан... База отдыха «Сосны»... бронь номера люкс на выходные... бешеные деньги...
Алевтина Марковна замолчала. Она перевела растерянный взгляд на сына.
— Это... это он нам на отпуск копил! — попыталась выкрутиться она, но голос откровенно дал петуха.
— Ага. С кредитной карты, под дикие проценты, — усмехнулась Кира. — Потрясающая финансовая стратегия. А оплачивать эти долги мы должны были из общего бюджета.
Кира сделала шаг вперед.
— Я четыре месяца на зимнюю резину откладывала, во всем себя ужимала. Думала, у нас режим экономии. А наш хрупкий сосуд на базе отдыха с Эльвирой расслаблялся. Покупал ей золотые побрякушки на заемные деньги банка, которые потом планировал гасить из моей зарплаты.
В прихожей Алевтина Марковна опустила бумагу. Возразить против сухих цифр из банка было нечего. Одно дело — оправдывать мужские похождения «природой», и совсем другое — осознавать, что сыночка влез в огромные долги ради случайной девицы.
— Забирайте своего гуляку, — Кира щелкнула замком, открывая дверь в подъезд. — И кредитку его забирайте. Будете теперь вместе из своей пенсии долги за ювелирку выплачивать. У вас же гавань, вы привыкли терпеть.
— Кир, ну я всё перекрою... — жалко пискнул Макар, комкая лямку сумки. — Я подработку найду...
— Найдешь. И вернешь банку. Мне ты больше ничего не должен. Ключи на тумбочку положи.
Макар неловко выудил связку из кармана, звякнул металлом по дереву. Подхватил спортивную сумку, не забыв прихватить злосчастный пакет с косметикой, и выскочил на лестничную клетку. Алевтина Марковна стояла молча. Впервые за весь вечер ей было нечего сказать. Она бросила смятую распечатку на пуфик, плотно закрыла рот и вышла следом за сыном, тяжело ступая по ступеням.
Кира закрыла дверь и провернула замок на два оборота.
Через две недели Макар перевёз остатки своих немногочисленных вещей к матери. Жить в гараже оказалось холодно, а Эльвира, узнав про долг по кредитке и отсутствие собственных квадратных метров, исчезла из его жизни быстрее, чем закончилась её мицеллярная вода.
Кира же в те выходные поехала в торговый центр. Она не стала откладывать деньги на резину для чужой машины. Она впервые за долгое время просто зашла в хороший магазин и купила себе дорогие, качественные зимние сапоги. И ни разу об этом не пожалела.
