— А за кашемир полторы тысячи маловато будет!
Голос свекрови доносился прямо из гостиной.
Татьяна остановилась у вешалки. Дорожный рюкзак мягко осел на коврик у входной двери. В квартире пахло чужими духами и жареным луком.
— Так он же ношеный, Людмила Ивановна, — ответил незнакомый женский голос.
— Надевали два раза от силы! Моя-то всё по командировкам мотается. Ей носить некогда. Берите за две, это шик, а не вещь.
Татьяна должна была вернуться только завтра вечером. Аудит в филиале закончили раньше срока. Сюрприз удался на славу. Квартира была её собственной, купленной в ипотеку за три года до брака с Димой. А вот запасной ключ свекровь выпросила прошлой зимой. Исключительно на случай пожара и для полива фикусов.
Татьяна шагнула в проём гостиной.
На её обеденном столе лежали аккуратные стопки одежды. Бежевый свитер, пара новых джинсов с бирками, осенние ботинки. Над всем этим великолепием возвышалась Людмила Ивановна. В кресле сидела соседка Люба со второго этажа.
— И часто у нас тут дни распродаж? — громко поинтересовалась Татьяна.
Соседка подскочила на месте. Кошелёк в её руках предательски щёлкнул.
Людмила Ивановна выронила кашемировый свитер на столешницу. Румянец залил её щёки, но она быстро взяла себя в руки. Поправила шёлковый платок на шее.
— Танюша? А ты чего так рано?
— Да вот, решила на ярмарку успеть, — Татьяна сбросила плащ на банкетку. — Пока всё без меня не распродали по скидке.
Соседка бочком двинулась к выходу.
— Я, пожалуй, пойду. Извините ради бога.
Дверь хлопнула. В квартире остались двое.
— Ну и зачем ты человека напугала? — недовольно буркнула свекровь. — Я ей почти продала твои ботинки.
Татьяна подошла к столу. Взяла свои замшевые ботинки. Те самые, которые искала две недели назад и не смогла найти перед корпоративом.
— Вы продавали мои вещи. В моей квартире.
— А что такого? — Людмила Ивановна подбоченилась. — Добру пропадать? Ты это не носишь! Лежит годами в шкафу, место занимает. А деньжищи уплачены немалые.
— Это мои деньги. И мой шкаф.
— Вот именно! Разбазариваешь семейный бюджет! — перешла в наступление свекровь. — Дима пашет как проклятый, а ты шмотки скупаешь. Я хотела как лучше. Копеечку вам в дом принести. Хоть коммуналку бы оплатили с этих денег.
Свекровь свято верила в свою правоту. Её юность прошла в дефиците, когда пальто перешивали по три раза, а выбросить крепкую обувь считалось преступлением. Любая неношеная вещь в её картине мира была мёртвым капиталом. А Татьяна, по её мнению, жила как легкомысленная стрекоза. Покупала кофе в стаканчиках, заказывала доставку еды, имела наглость держать в шкафу три пары осенней обуви.
В этот момент из кухни донёсся звук отодвигаемого стула.
В дверном проёме появился Дмитрий. В домашнем свитере, с надкусанным бутербродом в руке.
Татьяна упёрлась взглядом в мужа.
— Ты был дома?
Дмитрий перестал жевать. Быстро проглотил кусок.
— О, Танюх. С приездом. А мы тебя завтра ждали.
— Я вижу. Ты сидел на кухне и ел, пока твоя мать продавала соседке мой свитер?
Дмитрий отмахнулся свободной рукой.
— Тань, давай спокойно. Ты преувеличиваешь. Мама просто порядок в шкафах наводила.
— Порядок с ценниками? — Татьяна сжала челюсти.
— Ну ты же правда это не носишь! — встряла свекровь. — Этот твой кашемир моль скоро сожрёт. А Любка давно на него заглядывалась. Я и решила сбагрить. Что тут криминального? Мы с отцом в своё время каждую копейку в дом несли, а вы жируете.
Татьяна смотрела на мужа. Он отвёл глаза в сторону и откусил ещё кусок бутерброда.
Это был не первый раз. Полгода назад свекровь тайком выкинула любимую кружку Татьяны, потому что на ней был скол. Потом переставила всю посуду на кухне по своему разумению. Дмитрий тогда сказал ту же самую фразу: «Мама хотела как лучше».
— Дима. Скажи мне, что ты об этом не знал.
— Ну мам, ну правда, — вяло попытался заступиться Дмитрий. — Зачем ты чужое взяла?
— Какое чужое? Вы семья! — Людмила Ивановна всплеснула руками. — У вас всё общее должно быть. У вас ипотека висит, кредиты! А она транжирит! У меня сердце кровью обливается смотреть на эти завалы. Мужик на двух работах гробится, а эта принцесса наряжается!
Татьяна медленно выдохнула.
— Ипотека висит на мне. Я плачу её со своей зарплаты. Кредитов у нас нет. А ваш сын работает менеджером с графиком два через два.
— Неважно! — отрезала свекровь. — Жена должна о семье думать. Я вот в твои годы одни сапоги пять лет носила. А ты с жиру бесишься. Дима мне сам жаловался, что денег вечно не хватает.
Татьяна перевела взгляд на мужа.
— Жаловался?
Дмитрий суетливо вытер руки бумажной салфеткой.
— Тань, ну не так всё было. Я просто сказал, что мы в этом месяце в бюджет не уложились. А мама предложила помочь расхламиться. Сейчас же модно это, минимализм.
— То есть ты разрешил своей матери рыться в моём нижнем белье и зимних вещах, чтобы продать их соседке? — обманчиво мягко уточнила Татьяна.
— Я не рылась в белье! — возмутилась Людмила Ивановна. — Больно надо! Я только с верхних полок взяла то, что с бирками. И вообще, скажи спасибо. Я вам пять тысяч выручила за старую куртку.
— Верните.
— Что?
— Деньги верните. Любе. И заберите у неё мою куртку.
— Ещё чего! Сделка состоялась! — свекровь сунула руки в карманы вязаного кардигана. — Я эти деньги в общую копилку положу. Диме на зимнюю резину добавим.
Татьяна молча сгребла со стола свитер, джинсы и ботинки. Бросила их на кресло.
— Лавочка закрыта.
Она протянула руку. Ладонью вверх.
— Ключи.
Свекровь демонстративно не поняла.
— Какие ключи?
— От моей квартиры. Кладите на стол.
— Ты удумала мать родную на порог не пускать? — возмутилась Людмила Ивановна. — Димочка, ты слышишь, что твоя жена говорит? Совсем распустилась! Я к вам с добром, а мне на дверь указывают.
Дмитрий шагнул вперёд, пытаясь обнять жену за плечи.
— Танюш, ну хорош. Ну перегнула мама палку, бывает. Зачем до скандала доводить? Мы же цивилизованные люди. Ключ-то ей зачем отдавать? А если потоп?
Татьяна сбросила его руку.
— Если потоп, я вызову сантехника. Ключи на стол. Обе связки.
— Я не отдам! — свекровь прижала кардиган к груди. — Это квартира моего сына тоже! Он тут прописан! Он тут обои клеил в коридоре!
— Обои клеили нанятые рабочие, — спокойно парировала Татьяна. — А прописка не даёт права устраивать здесь комиссионку.
Она повернулась к мужу.
— Дима. У тебя ровно минута, чтобы забрать у своей мамы мои ключи. Иначе я прямо сейчас вызываю слесаря и меняю замки. А заодно выставляю твои вещи в подъезд. Раз у нас всё общее, твоя куртка Любе тоже может приглянуться.
Дмитрий побледнел. Он знал этот тон. Татьяна редко повышала голос, но если говорила так тихо и отчётливо, значит, шутки кончились.
— Мам, отдай ключи, — процедил он сквозь зубы.
— Сынок! Да как ты позволяешь ей так со мной разговаривать! Я же для вас стараюсь! Я же вам добра хочу!
— Мама, просто отдай. Не позорь меня.
Людмила Ивановна смерила сына уничижительным взглядом.
— Подкаблучник. Вся в отца порода. Тот тоже слова поперёк сказать не мог.
Она резким движением расстегнула сумку. Со звоном швырнула связку на столешницу.
— Подавитесь! Ноги моей больше в этом доме не будет! Живите как хотите в своём хламе! Зарастёте грязью — не звоните!
Она протопала в прихожую. Обулась, даже не присев на обувной стеллаж.
— Ещё прибежите ко мне! Плакать будете, когда деньги закончатся! — донеслось от двери.
Дверь с грохотом захлопнулась. В квартире стало тихо.
Татьяна методично складывала вещи обратно в рюкзак. Нужно было убрать их в шкаф, пока они не пропахли жареным луком окончательно. Дмитрий переминался рядом.
— Ну и зачем ты так резко? — наконец подал голос муж. — Довела пожилого человека. У неё давление. Могла бы просто сказать, что тебе не нравится эта идея.
Татьяна остановилась.
— Не нравится, Дима, это когда суп пересолен. А когда мои вещи продают за моей спиной — это воровство. И ты сидел на кухне и ел, пока это происходило.
— Я не слушал! Я в телефоне сидел! И вообще, откуда мне знать, чьи там кофты? У тебя их миллион. Я думал, вы договорились.
— Понятно.
Татьяна подхватила свой рюкзак и понесла его в спальню.
Внутри не было ни ярости, ни желания бить посуду. Была только глухая, тягучая усталость. Дело было не в кашемировом свитере и не в соседке Любе. Дело было в том, что три года она жила не с мужчиной, а с мальчиком. Мальчиком, которому мама приходит убирать шкафы, потому что он сам не справляется с реальностью.
— Тань, ты чего обиделась? — крикнул ей вслед Дмитрий. — Давай закажем пиццу? Отметим приезд! Я угощаю!
Татьяна остановилась в дверях спальни.
— Закажи.
Она обернулась и посмотрела на мужа долгим взглядом.
— Только оплати со своей карты. А то вдруг я лишнее разбазарю.
К первым заморозкам ситуация выровнялась, но по-своему. Дмитрий по-прежнему читал новости на кухне и старался не вникать в быт. Свекровь звонила сыну каждый вечер, жаловалась на здоровье, но в гости не приходила — ждала официальных извинений с поклоном.
Татьяна извиняться не собиралась. Она просто вызвала мастера и поменяла нижний замок на входной двери. Исключительно для безопасности. А через месяц, когда Дима в очередной раз пожаловался на нехватку денег до зарплаты, Татьяна молча положила перед ним квитанции за коммуналку. Раз бюджет раздельный, то и платежи пополам. Взрослеть никогда не поздно.
