— Злате нужен этот отдых, Алиса, у неё выгорание профессиональное, понимаешь? — Витя завис над открытым холодильником, разглядывая кастрюлю с окрошкой так, словно там лежал чертеж адронного коллайдера. — Мама говорит, если она сейчас не уедет на море, у неё случится нервный срыв.
— А у меня от этой новости случится приступ внезапной щедрости, прямо в районе кошелька, — Алиса методично вытирала со стола невидимые крошки, стараясь не запустить в мужа влажной тряпкой. — Пятьсот тысяч рублей, Витенька, это не подушка безопасности для твоей тридцатипятилетней сестры, это наши накопления на обучение Риты.
— Ну Рита же поступает на бюджет, она у нас умница! — Витя наконец отлепился от холодильника, не солоно хлебавши, и попытался изобразить на лице вселенскую скорбь. — А Златочка увядает в своем офисе, как одинокий гладиолус под заморозками.
Алиса вздохнула. На календаре стояла середина июня, за окном плавился асфальт, а в кухонном воздухе явственно пахло назревающим семейным дефолтом. Профессиональное выгорание у Златочки случалось с завидной регулярностью — аккурат два раза в год, когда на горизонте маячил сезон отпусков. В прошлый раз, помнится, её нежная психика страдала от нехватки спа-процедур, и Витя тайком выгреб из заначки деньги, отложенные на замену тормозных дисков. В итоге тормозила машина исключительно силой Алисиной молитвы и честным словом отечественного автопрома.
***
Жизнь с Витей научила Алису двум вещам: всегда иметь заначку, о которой никто не знает, и никогда не верить фразе «я всё верну с получки». Витя работал инженером, получал стабильно, но обладал душой гусара и стратегическим мышлением пятилетнего ребенка. По его мнению, деньги росли в банкомате, а Алиса просто знала секретное заклинание.
Вечером того же дня на пороге нарисовалась свекровь, Дана Михайловна. Она не пришла, она снизошла, обмахиваясь веером из газетных вырезок. Запахло мятными каплями и тяжелой артиллерией материнской любви.
— Алисочка, деточка, вы же должны понимать ситуацию, — Дана Михайловна уселась на стул с таким видом, будто короновалась на престол. — Злата работает на износ, у неё начальник — деспот. Ей просто необходим этот тур на побережье, там терапия морским воздухом.
— Дана Михайловна, терапия морским воздухом в Анапе стоит в три раза дешевле, чем тот пятизвездочный рай, который ваша дочь присмотрела, — Алиса поставила на стол чайник. — Нам Рите репетиторов оплачивать и, если не пройдет на бюджет, первый курс закрывать.
— Ой, Рита молодая, подождет, — отмахнулась свекровь. — В крайнем случае, пойдет работать, жизнь узнает. А Злате тридцать пять, личная жизнь не устроена, ей нужен антураж!
Алиса мысленно посчитала до десяти. Перед глазами проплыла знаменитая цитата из фильма: «Людк, а Людк! Тьфу, деревня!» Только вместо деревни тут была неприкрытая наглость, завернутая в обертку заботы о ближнем.
Список «смертельных» усталостей Златы по версии Даны Михайловны:
- Усталость от утренних звонков будильника (начинает рабочий день в одиннадцать утра).
- Усталость от кондиционера в офисе (слишком сильно дует в левое ухо).
- Усталость от отсутствия принца на белом мерседесе (все мужики вокруг не того полета).
«Интересно, — подумала Алиса, глядя на свекровь, — а от чего устала я, работая на двух работах и контролируя, чтобы этот семейный корабль не пошел ко дну из-за пробоин в бюджете?»
***
К пятнице обстановка в квартире накалилась сильнее, чем сковородка для блинов. Витя ходил мрачнее тучи, демонстративно ел сухой хлеб с чаем, показывая, как он экономит, и вздыхал так громко, что люстра в гостиной слегка покачивалась.
— Ты черствая, Алиса, — заявил он, когда дочь ушла на дополнительные занятия. — Сестра — это святое, нас так мама воспитывала. Мы должны помогать друг другу в трудную минуту.
— Трудная минута — это когда жрать нечего, Витя, — отрезала Алиса, перебирая в шкафу летние вещи Риты. — А когда твоя сестра не может выбрать между отелем с подогреваемым бассейном и отелем с собственным пляжем — это называется зажрались.
— Она обещала отдать! — Витя повысил голос на полтона, но тут же сдулся под прямым взглядом жены. — Напишет расписку, если хочешь.
— Её расписками можно вместо обоев коридор оклеить, — Алиса вытащила из кармана его летних брюк чек из супермаркета и поморщилась от цен. — Ты за прошлый её кредит за телефон еще два месяца из своих карманных доплачивал, забыл?
В этот момент в комнату заглянула Рита. Восемнадцатилетняя дочь обладала прагматичным умом матери и полным отсутствием пиетета перед капризами тети Златы.
— Пап, если вы отдадите деньги, я поступаю в кулинарный техникум, — спокойно сообщила Рита. — Буду крутить котлеты, зато поближе к еде. Вы со своей Златочкой скоро всю семью на подножный корм переведете.
— Не дерзи отцу! — прикрикнул Витя, но как-то неуверенно.
Конфликт поколений и бюджетов завязался в такой тугой узел, что разрубить его обычным скандалом было невозможно. Требовались радикальные меры. Алиса поняла: пора включать режим антикризисного менеджера высшей категории.
***
В субботу утром Алиса проснулась с готовым планом. Пока Витя спал, раскинув руки и тихонько посвистывая носом, она зашла в мобильное приложение банка. Пятьсот тысяч рублей, любовно собираемые последние три года, сиротливо лежали на накопительном счете.
«Ну уж нет, дорогие мои родственники, — усмехнулась про себя Алиса. — Наши люди на такси в булочную не ездят, и на Мальдивы за чужой счет не летают».
Через час, когда Витя выполз на кухню в поисках пропитания, Алиса уже сидела за столом, попивая кофе с самым безмятежным видом. На столе лежал распечатанный лист бумаги с синей печатью.
— Что это? — Витя прищурился, пытаясь разглядеть текст без очков.
— Это, Витенька, документ, — ласково ответила Алиса. — Я перевела всю нашу финансовую подушку на безотзывный целевой вклад на имя Риты сроком на три года. Без права частичного снятия и досрочного расторжения.
Витя замер с ложкой в руке. Его лицо медленно меняло цвет от бледно-розового до пунцового.
— Как... как без права снятия? — пролепетал он. — А если форс-мажор? А если Злате...
— Если Злате приспичит погреть бока, она может взять сверхурочные, — Алиса поднялась со стула и похлопала мужа по плечу. — Банк выдаст деньги только в июне две тысячи двадцать девятого года, аккурат к окончанию Ритиного бакалавриата. Так что вопрос закрыт, расслабься и доедай кашу.
***
Вечером того же дня телефон Алисы буквально раскалился от звонков Даны Михайловны. Свекровь не стеснялась в выражениях, обвиняя невестку в эгоизме, разрушении семейных ценностей и преднамеренном доведении Златочки до нервного истощения.
— Ты змея на груди моего сына! — кричала в трубку Дана Михайловна. — Из-за твоей жадности у девочки сорвался лучший тур сезона! Она уже чемодан купила!
— Пусть в чемодане на балконе посидит, там тоже тепло, — спокойно ответила Алиса и положила трубку.
Витя сидел в углу дивана, поджав ноги, и делал вид, что увлеченно читает инструкцию к старому шуруповерту. Справедливость восторжествовала, покой вернулся в дом, а деньги были в безопасности под надежным замком банковской системы. Алиса вздохнула с облегчением, думая, что эта битва выиграна окончательно и бесповоротно.
Однако семейная жизнь — штука непредсказуемая, и тишина длилась недолго. В воскресенье вечером, ровно в девять часов, входная дверь открылась своим ключом, который был только у Даны Михайловны. На пороге стояла свекровь, а за её спиной, шмыгая носом и держа в руках огромный чемодан цвета "взбесившийся фламинго", переминалась с ноги на ногу несчастная Злата.
— Раз вы не дали денег на курорт, — торжественно заявила Дана Михайловна, проходя в коридор, — Златочка проведет свой отпуск здесь. У вас тут кондиционер и балкон большой. Мы решили сдать её квартиру посуточно, чтобы хоть как-то компенсировать убытки от вашего эгоизма. Витенька, неси чемодан в комнату!
Алиса медленно опустила чашку с чаем на стол. Начинался второй акт этого марлезонского балета, и, судя по всему, мирное соглашение аннулировалось в одностороннем порядке.
— Мама, куда неси? — Витя испуганно захлопал глазами, переводя взгляд со стокилограммового «фламинго» на каменное лицо Алисы. — У нас же в большой комнате Рита к экзаменам готовится, а в спальне…
— В спальне у вас двуспальная кровать, потеснитесь, — Дана Михайловна по-хозяйски сбросила туфли прямо посреди коридора. — Родная сестра на грани нервного срыва, а они метраж вымеряют! Златочка, заходи, не бойся, в ногах никто не укусит.
Злата зашла, волоча за собой шлейф дорогих духов и скорбное выражение лица, которое обычно репетируют перед зеркалом недели две. На её футболке красовалась оптимистичная надпись «Поймай волну», что в текущих декорациях пятиэтажки выглядело как издевательство.
— Здравствуйте, Алиса, — прошелестела золовка, сиротливо пристраиваясь на пуфик. — Извините, что стесняю. Но мамочка права, в моей квартире уже через два часа заселяются жильцы из Уфы. Семья с тремя детьми. Они мне всю доплату за неотгулянный отпуск как раз и покроют.
Алиса молча допила кофе. В голове пронеслась шальная мысль: «Какая интересная схема. Деньги на отпуск из нашего кармана не вытрясли, так они решили за счет нашего холодильника и квадратных метров свой бюджет поправить». Картина «Злата на курорте» легким движением руки превратилась в реалити-шоу «Выжить в трешке со свекровью и золовкой».
***
Понедельник начался не с кофе, а со звуков восточной медитации, доносившихся из гостиной. Злата, раскинув коврик прямо между диваном и письменным столом Риты, пыталась поймать дзен. Рита в этот момент с озверевшим видом зубрила историю России, затыкая уши наушниками.
— Тетя Злата, ваш третий глаз сейчас наткнется на угол стола, подвиньтесь, — не выдержала Рита, когда золовка в очередной раз шумно выдохнула «Хааа».
— Ритуля, ты не понимаешь, это очищение чакрового пространства, — томно отозвалась Злата, не открывая глаз. — Мне нужно восстановить ресурс.
— Твой ресурс сейчас съест последнюю банку шпрот, которую я на салат держала! — донесся с кухни зычный голос Алисы. — Витя! Почему твоя сестра считает, что если кондиционер работает на полную мощность, то окна в гостиной надо открывать настежь для «циркуляции праны»? У нас счетчик крутится быстрее, чем карусель в парке Горького!
Витя, по обыкновению, попытался слиться с обоями. Он спешно завязывал шнурки, хотя до выхода на работу оставалось еще сорок минут.
— Алисонька, ну пускай девочка отдохнет. Ей же в четверг на обследование, мамочка договорилась с каким-то профессором. У Златочки подозрение на хроническую усталость штормового характера.
— Штормового характера у нас скоро будет скандал, — пообещала Алиса, выуживая из раковины чашку со следами зеленого смузи, которую Злата, разумеется, за собой не помыла. — Запомни, Витенька: курортный сбор в этой квартире оплачивается натурой. Либо твоя сестра идет в магазин за продуктами на свои «уфимские» деньги, либо её чемодан полетит с третьего этажа ловить волну на асфальте.
***
К среде «санаторий строгого режима» набрал полные обороты. Дана Михайловна являлась ежедневно к полудню — проверять, достаточно ли комфортно её тридцатипятилетней крошке.
— Алиса, почему суп без сухариков? — строго вопрошала свекровь, заглядывая в кастрюлю. — Златочке нужны углеводы для восстановления нервных клеток. И вообще, почему у вас в доме так душно?
— Потому что ваша дочь устроила в спальне филиал солярия, включив обогреватель, ей, видите ли, сыро! — Алиса с размаху водрузила на стол доску и начала шинковать капусту для свежего салата. Нож стучал по дереву, как пулемет. — Дана Михайловна, уфимские жильцы уже три дня как топчут ламинат вашей дочери. Где доля на общее хозяйство? Злата съела весь сыр, перевела три литра молока на свои коктейли и умудрилась залить черничным соком мой парадный набор скатертей.
— Какая ты мелочная, Алиса! — свекровь поджала губы. — Родственникам счета выставляешь! Витенька, ты слышишь, как твоя жена мать и сестру попрекает куском хлеба?
Витя, как назло, как раз зашел на кухню за компотом. Поняв, что попал под перекрестный огонь, он выдал коронное:
— Мама, ну Алиса права, у нас до зарплаты три тысячи осталось. А Злате вчера курьер коробку из косметического магазина привез. На какие шиши, стесняюсь спросить?
Злата, подслушивавшая у двери, оскорбленно вплыла в кухню.
— Это патчи для глаз с золотом! Мне нужно убрать круги под глазами от стресса! Вы радиацию семейную излучаете, у меня лицо серое стало!
Алиса медленно положила нож.
«Какая экспрессия, — подумала она. — Какая драма. Прямо "Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста". Ну всё, деточки, подъемные краны вашего терпения официально демонтированы».
***
В четверг утром, пока Злата со свекровью ушли на то самое «судьбоносное» обследование к профессору, Алиса вызвала такси. Но не для себя.
— Рита, собирай шмотки, — скомандовала она дочери.
— Куда? — удивилась одиннадцатиклассница на выданье.
— К бабушке Дане. Ключи у отца на гвоздике висят, он их для полива цветов брал. У Даны Михайловны двухкомнатная квартира простаивает, пока она у нас тут судейские коллегии устраивает. Ты займешь большую комнату, там тихо, кондиционера нет, зато окна во двор — идеальная атмосфера для подготовки к истории.
— А папа? — округлила глаза Рита.
— А папа остается со мной. И со своей любимой сестрой. Будет возить её на процедуры и оплачивать патчи из своих карманных.
Когда в три часа дня Дана Михайловна и Злата вернулись, сияя направлением на «санаторно-курортное лечение в условиях домашнего покоя», их ждал сюрприз. В коридоре стоял всё тот же розовый чемодан, аккуратно застегнутый. Рядом сидел притихший Витя.
— Это что такое? — нахмурилась Дана Михайловна. — Вы куда-то уезжаете?
— Нет, мама, это вы со Златой возвращаетесь к истокам, — Алиса вышла из кухни в нарядном платье, словно собралась в театр. — Рита уехала жить к вам, Дана Михайловна. Там тишина, уфимцев нет, учиться удобно. А Златочка едет в свою квартиру. Жильцов я только что лично попросила на выход.
— Как на выход?! — взвизгнула Злата. — У нас договор! Они заплатили за две недели!
— Договор у тебя был устный, — парировала Алиса, демонстрируя экран телефона. — Я нашла их контакты через объявление, которое ты сама же в чате дома вешала. Позвонила, объяснила, что хозяйка — дама эксцентричная, на грани срыва, и вернула им деньги из тех самых трех тысяч, что у нас оставались до Витиной получки. Ребята оказались понимающие, уже пакуют чемоданы. Так что, Златочка, свободный курорт окончен. Вперед, на свои родные баррикады.
— Витя! — запричитала свекровь. — Твоя жена выгоняет нас на улицу! То есть в пустую квартиру! Ей чужих людей жалко, а родную сестру — нет!
Витя посмотрел на Алису. Алиса посмотрела на Витю взглядом, в котором читался весь Уголовный кодекс и три тома «Войны и мира». Витя сглотнул.
— Мам… Злат… Ну правда, Рита там хоть к экзаменам нормально подготовится. А то у нас тут правда… шумно очень от чакр. И шпроты кончились.
***
К субботе в квартире наконец воцарилась долгожданная, звенящая тишина. Свекровь, оскорбленная в лучших материнских чувствах, укатила к себе контролировать Риту (что было бесполезно, Рита сама кого хочешь заставила бы учить даты крещения Руси). Злата, дуясь как мышь на крупу, уехала отмывать свою квартиру после уфимских гостей, внезапно осознав, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, да и тот Алиса выдает строго по талонам.
Витя сидел на кухне и прилежно чистил картошку на ужин — молча, без вздохов и демонстративного увядания.
— Алисонька, — тихонько позвал он, не поднимая глаз от кастрюли. — А на вклад для Риты проценты хорошие капают?
— Хорошие, Витенька, хорошие, — улыбнулась Алиса, наливая себе свежий чай. — Главное — надежные. Зато теперь у твоей сестры точно наступит полное профессиональное выгорание, и ей придется работать, чтобы заработать на следующий отпуск самой. Как всем нормальным людям.
Справедливость, может, и не восторжествовала в мировом масштабе, но в пределах одной отдельно взятой московской квартиры покой был восстановлен. Июньское солнце светило сквозь чистое кухонное стекло, а финансовая подушка мирно спала в банке, надежно защищенная от любых штормов родственной любви.