— Настенька, а мы к вам прямиком с вокзала, решили сюрприз устроить! — зычный голос заполнил прихожую, вытесняя из неё остатки июньской прохлады.
На пороге стоял четвероюродный брат мужа Виталик, навьюченный тремя баулами, из которых сиротливо торчал черенок складной лопаты. Позади него маячила его супруга Римма, шумно втягивающая носом воздух, и их девятнадцатилетний сын Аркаша, намертво приросший взглядом к экрану телефона. В коридоре сразу запахло вокзальной чебуречной, дешёвым дезодорантом и дорожной пылью.
Настя медленно опустила половник, с которого на линолеум упала сиротливая капля свекольника. Середина июня всегда радовала её относительным покоем: дочка Света как раз сдала школьные зачёты, сын Лёша вяло готовился к сессии, а муж Максим погрузился в созерцание летнего футбола. И вот, пожалуйста, картина маслом — «Не ждали», вариант для коммунальной квартиры.
— Виталик, Римма, какими судьбами? — Настя постаралась, чтобы её голос звучал хотя бы отдалённо похоже на приветливый.
— Да вот, Аркаше надо документы в институт привезти, да и столицу посмотреть, — Римма уже вовсю хозяйничала, скидывая свои туфли прямо на Настины аккуратно расставленные босоножки. — А то сидим в своей провинции, свету белого не видим. Максик дома?
Из комнаты, привлечённый шумом, показался Максим. На его лице отразилась сложнейшая гамма чувств: от первобытного ужаса до христианского смирения. Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями, причём Виталик так хлопнул Максима по плечу, что у того чуть не вылетели очки.
— О, братва, тесновато у вас, конечно, но в тесноте, да не в обиде! — оглушительно захохотал Виталик, затаскивая свои баулы в гостиную. — Нам бы уголок какой, мы люди неприхотливые.
Настя мысленно подсчитала метраж их трёхкомнатной квартиры. Пятнадцатилетняя Света занимала отдельную девичью обитель, Лёша обитал в бывшей кладовке, переделанной под берлогу студента, а их с Максимом спальня едва вмещала двуспальную кровать и платяной шкаф. Гостиная же служила общим оазисом, где теперь, судя по всему, основывался палаточный лагерь кочевников.
— Мам, это кто? — из своей комнаты высунулась Света, завернутая в махровое полотенце, с маской из зелёной глины на лице.
— Это твои родственники, Светик, дядя Виталик и тётя Римма, — Настя вздохнула, понимая, что вечер перестаёт быть томным. — И их сын Аркадий.
Аркадий даже не поднял головы от экрана, зато Римма оценивающе осмотрела Настину дочь.
— Ой, а чего это у неё с лицом, заболела? — бесцеремонно поинтересовалась гостья. — В наше время девчонки в пятнадцать лет огороды пололи, а не мазались всякой зеленью.
Света фыркнула, крутанулась на пятках и захлопнула дверь в свою комнату с такой силой, что в серванте жалобно звякнули хрустальные фужеры, подаренные ещё на свадьбу.
***
К семи вечера Настя поняла, что её запасы продуктов, рассчитанные на неделю, тают с быстротой мартовского снега. Гости изрядно проголодались с дороги. Свекольник, который Настя варила с такой любовью, добавляя туда молодую ботву и ложечку сахара для пикантности, исчез в недрах Виталика за три минуты.
— Хороший супец, лёгкий, — одобрил родственник, вытирая усы куском хлеба. — Только мяса маловато, Насть. Мужчине-то надо силу откуда-то брать.
— Мясо у нас на второе, — сдерживая зубовный скрежет, ответила Настя.
Она выставила на стол огромную сковороду с тефтелями в томатном соусе и кастрюлю с отварным молодым картофелем, щедро посыпанным укропом. Цены на этот самый картофель на рынке кусались, словно голодные дворовые псы, но Настя хотела порадовать своих домашних. Теперь же тефтели исчезали в тарелках гостей с частотой работы швейной машинки. Аркаша, не прерывая игры в телефоне, механически отправлял в рот одну тефтелину за другой. Лёша, пришедший с консультации, успел ухватить лишь две одинокие картофелины.
— Мам, я, пожалуй, пойду к себе, поучу, — тихо буркнул сын, оценив обстановку на кухне.
— Ты ешь, ешь, Лёшка, а то худой какой-то, как велосипед, — Римма бесцеремонно пододвинула к себе салатник с огурцами. — Вот наш Аркаша — кровь с молоком! Правда, учиться не хочет, еле школу закончил, ну да мы его пристроим.
Настя смотрела на пустеющую посуду и мысленно пересчитывала оставшиеся в кошельке купюры. Зарплата Максима была только через неделю, её собственные декретные времена давно прошли, а нынешние доходы от подработок уходили на оплату Лёшиных курсов английского.
— Виталик, а вы надолго к нам? — как бы между прочим спросил Максим, пытаясь поймать взгляд жены.
— Да недели на две, не меньше! — радостно откликнулся Виталик, открывая холодильник в поисках добавки. — Пока документы, пока конкурсы эти в институте. Да и Римка хотела по магазинам пройтись, шмотки посмотреть. У вас же тут распродажи летние!
Настя почувствовала, как в виске начинает мерно постукивать маленькая, но очень настойчивая молотилка. Две недели. Пять человек в трёх комнатах в сорокаградусную июньскую жару. Это был не просто проходной двор, это был филиал Казанского вокзала в период отпусков.
***
Утро началось не с кофе. Утро началось с дикого крика Светика в коридоре.
— Папа, скажи ему, пусть он выйдет! — вопила дочь, колотя в дверь ванной комнаты.
Оказалось, что Аркаша занял стратегически важный объект ещё в шесть утра и уже два часа блаженствовал под струями горячей воды. Настины утренние планы рушились на глазах. Ей нужно было успеть погладить Максиму рубашку, приготовить завтрак и самой собраться. Когда Аркаша наконец соизволил явиться миру, Настя заглянула в ванную и чуть не заплакала. На полу высилась лужа, шторка была сорвана с двух колец, а её дорогой шампунь с ароматом арганового масла, купленный по случаю праздника, был опустошён наполовину.
— Ой, Настенька, Аркаша у нас чистоплотный очень, любит помыться, — Римма, уже сидевшая на кухне в Настином любимом махровом халате, мило улыбнулась. — А где у вас заварка? Чего-то я понажимала на твоем чайнике, а он не греет.
— Это термопот, его не надо нажимать, из него надо наливать, — Настя подошла к прибору. — И халат этот... ладно, забудьте.
На завтрак ушла последняя пачка яиц и три палки сосисок. Виталик, явившийся к столу в одних шортах, весело подмигнул Насте.
— Насть, а у вас кофейку растворимого нет? Мы натуральный не любим, от него изжога.
— Нет, Виталик, у нас только натуральный, — отрезала Настя, насыпая зёрна в кофемолку. — Привыкайте к роскоши.
Весь день прошёл в мелких, но изнуряющих стычках. Римма попыталась переставить кастрюли в кухонном шкафу по своему разумению, заявив, что «так правильнее по энергетике». Настя, у которой отродясь никаких чакр не водилось, молча вернула всё на место. Виталик весь день просидел на диване в гостиной, громко комментируя повторы футбольных матчей и требуя от Максима «составить компанию». Максим, несчастный и затравленный, пытался делать вид, что очень занят чисткой старого велосипеда на балконе.
К вечеру Лёша подошёл к матери на кухне, пока гости ушли гулять в близлежащий парк.
— Мам, я так не могу, — тихо сказал он. — У меня завтра сложный экзамен по матанализу. Аркаша сидит в моей комнате, врубил свои дурацкие видео без наушников и ржёт. Я пытался ему сказать, а он ноль внимания.
Настя посмотрела на уставшее лицо сына. Под его глазами залегли тени. Лёша весь год учился как проклятый, чтобы удержаться на бюджете, а тут какой-то обалдуй срывает ему подготовку.
— Иди ко мне в спальню, Лёш, запрись там и учи, — Настя погладила его по плечу. — Я сама с ними разберусь.
***
Чаша терпения переполнилась на третий день, когда Виталик притащил из магазина огромный арбуз. Он торжественно водрузил его на кухонный стол, едва не раздавив Настины любимые помидоры «бычье сердце».
— Вот! Угощаю! — гордо заявил Виталик. — Налетай, столичные жители!
— Спасибо, конечно, Виталик, — Настя оглядела зелёного гиганта. — А на ужин ты ничего не принёс? Мяса там, рыбы? А то у нас запасы кончились, а картошка сама себя не купит.
Виталик удивлённо моргнул.
— Так мы же в гостях, Настенька! Гостей кормить надо, это по-нашему, по-русски. Мы вот арбуз взяли, триста рублей отдали, между прочим.
В этот момент на кухню заплыла Римма, держа в руках Настину шёлковую блузку.
— Насть, я тут в шкафу у тебя посмотрела, мне эта кофточка очень понравилась. Можно я её поносить возьму, пока мы тут? А то мои вещи в чемодане помялись.
Это было последней каплей. Настя вспомнила знаменитую фразу из старого фильма: «Огласите весь список, пожалуйста». Похоже, список претензий родственников на её личное пространство, вещи и бюджет был бесконечным. Она посмотрела на грязную гору посуды в раковине, на арбуз, на Римму в её блузке и поняла, что пора включать режим «железная леди».
— Значит так, дорогие мои сородичи, — Настя спокойно вытерла руки полотенцем и села на табурет. — Слушаем меня внимательно. Две недели бесплатного санатория с трёхразовым питанием закрываются прямо сейчас.
Римма от неожиданности приоткрыла рот, а Виталик замер с ножом над арбузом.
— Насть, ты чего это? — пробормотал он.
— Того самого, — Настя улыбнулась самой обворожительной из своих опасных улыбок. — Завтра мы с Максимом уезжаем на дачу. До конца месяца. Квартиру мы закрываем, потому что Лёше нужно сдавать сессию в тишине, а Света едет в лагерь. Так что у вас есть ровно вечер, чтобы определиться с гостиницей или съёмной квартирой.
— Как это — уезжаете? — взвизгнула Римма. — А как же Аркашенька? Ему же документы подавать! Мы же родственники!
— Вот именно, что родственники, а не стихийное бедствие, — Настя поднялась. — Максим! Иди сюда, дорогой.
Максим боком протиснулся в кухню, испуганно глядя на жену. По его лицу было видно, что он готов поддержать любое решение партии, лишь бы его перестали бить по плечу и заставлять смотреть футбол тридцатилетней давности.
— Максим, подтверди, мы ведь завтра уезжаем? — Настя посмотрела на мужа с мягким прищуром.
— Да, Риммочка, Виталик... тут такое дело, — замялся Максим, но под суровым взглядом Насти мгновенно обрёл твёрдость. — Нам срочно нужно на дачу. Там... это... крыша потекла. И забор упал. Надо чинить.
***
Вечер прошёл в гробовом молчании, прерываемом лишь демонстративным грохотом чемоданных замков. Римма швыряла вещи в баулы с таким видом, будто её оскорбили в лучших чувствах. Виталик угрюмо доедал арбуз в одиночку, никого не приглашая. Аркаша, лишившись бесплатного интернета, который Настя предусмотрительно запаролила, сидел надутый на стуле.
Утром у дверей снова стояли те же три бауна, но атмосфера была совершенно иной.
— Ну, спасибо за гостеприимство, — язвительно процедила Римма, застегивая куртку. — Не ожидали мы от вас такого. Ладно, земля круглая, бог всё видит.
— Конечно, видит, Риммочка, — ласково ответила Настя, протягивая ей пакет с остатками вчерашнего хлеба. — Вот вам в дорогу. Удачи Аркаше при поступлении.
Когда за гостями наконец захлопнулась тяжёлая железная дверь, в квартире воцарилась звенящая, благословенная тишина. Лёша вышел из спальни, потянулся и с облегчением вздохнул.
— Мам, ты гений, — констатировал он. — Я думал, мы их никогда не выставим.
— Учись, студент, пока я жива, — Настя устало опустилась на диван. — Максим, а у нас правда на даче крыша течёт?
— Понятия не имею, — ухмыльнулся муж, доставая из заначки плитку шоколада. — Но ради такого случая я готов её лично продырявить.
Настя рассмеялась. Справедливость восторжествовала, покой был восстановлен, а финансовый кризис отступил. Она закрыла глаза, предвкушая спокойные выходные без чужих разговоров, грязных луж в ванной и бесконечного поглощения её припасов.
Однако радоваться Насте пришлось недолго. Ближе к вечеру, когда тишина окончательно убаюкала обитателей квартиры, на телефон Максима пришло длинное текстовое сообщение от его родной сестры из Краснодара, с которой они не общались года три. Настя лениво заглянула в экран мужа и почувствовала, как остатки шоколада застряли у неё в горле. Сестра восторженно сообщала, что Римма уже позвонила ей, пожаловалась на Настину «черствость» и дала точный адрес, по которому в сторону столицы как раз выезжает их общая троюродная тётя с тремя внуками-близнецами, ведь билеты обратно сдать уже нельзя, а посмотреть на фонтаны детям просто необходимо.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...