его отличает очень многое
Стиль повествования — главный козырь «Бухты Вдов». Свободный от типичной для «престижного ТВ» излишней драматичности, он больше напоминает хорроры 1980-х или рассказы Стивена Кинга того же периода. Эта обманчивая легковесность сначала заставляет вспомнить о малобюджетных мыльных операх вроде «Дней нашей жизни». Но со временем эта простота все сильнее контрастирует с другой стороной шоу: первобытное зло, которое дремало под счастливым городком, медленно пробуждается.
Формула не новая и хорошо известная. Помимо стивенкинговского «Касл-Рока» ей следовали в разное время и «Твин Пикс», и «Очень странные дела». Но Дэвид Линч ориентировался только на святую простоту мыльных опер, а «Дела» — на романтику блокбастеров 1980-х. «Бухта» же внезапно заходит на территорию ситкомов.
Сказался опыт создательницы шоу Кэти Дипполд, которая была одним из сценаристов ситкома «Парки и зоны отдыха», а еще написала «Шпионку» и «Охотниц за приведениями» для режиссера Пола Фига. Опыт «Парков» — сериала об оптимистичной, но бестолковой команде госслужащих, — здесь пригодился в первую очередь. В «Бухте» Кэти собрала похожую группу: в городской администрации служит команда из разных комичных характерных персонажей, которую мэр Том Лофтис с трудом пытается вдохновить на серьезную работу.
Причин для закатывания глаз у Тома достаточно: гиперактивность и пассивная агрессия обидчивой помощницы Патрисии; лень и злоба ворчливой сотрудницы Розмари; а тут еще и Вик — местный рыбак-пенсионер, — постоянно требует остановить проклятую джентрификацию, которая точно всех погубит.
За потустороннее в команде создателей отвечает режиссер Хиро Мураи. В свое время он успел освоить приемы магического реализма в «Атланте» (сам создатель этого шоу Дональд Гловер описывал его как «„Твин Пикс“ с рэперами»), а в «Медведе» он умело нагнетал саспенс.
Старомодный хоррор в исполнении Дипполд и Мураи, впрочем, сохраняет одно из главных свойств современных фильмов ужасов — политическую остроту. Конечно, Бухта — никакой не Мартас-Винъярд, она никогда не станет пристанищем статусных либералов вроде Кеннеди и Клинтонов. Это всего лишь приземленная версия американской мечты среднего класса, метафора тихой демократичной бухты-гавани.
Издание Slate не зря сравнивает историю Бухты (ее мы узнаем в шестом изолированном эпизоде, снятом современным мастером хорроров Тай Уэстом) с историей Джеймстауна — первой колонии Новой Англии. У этого города тоже было темное прошлое: здесь колонисты убивали коренных американцев, а столкнувшись с голодом, начали заниматься каннибализмом. Еще Джеймстаун стал одной из первых колоний, куда из Африки привезли рабов. С истории этого злосчастного места начинается и другой важный культурный проект последних лет — сборник материалов «Проект 1619», составленный The New York Times с 2019 года. Его авторы рассматривают события в Джеймстауне как первородный грех общества и страны, то же происходит и в «Бухте».
В финале сезона оказывается, что в XX веке Бухта Вдов выживала за счет безвольных людей, привезенных с материка: осужденных на смертную казнь или военных добровольцев.
Учитывая классовый и расовой дисбаланс как заключенных в американских тюрьмах, так и добровольцев в армии, эта идея идеально вписывается в логику «Проекта 1619».
Если убрать всю магию, то сериал, по сути, рассказывает как делегирование насилия привело к формированию современного американского среднего класса. Чтобы на острове хорошо жилось, ему нужно приносить кого-то в жертву.
В итоге «Бухта Вдов» захватывает именно благодаря своей осознанности. Дипполд делает здесь более-менее то же, что полтора десятилетия назад в «Парках и зонах отдыха» — показывает малоэффективную, но очаровательную команду местного управления. Но в то же время это работа над ошибками: автор признает, что милый ситком не может существовать без скрытой мясорубки где-то рядом. В этот раз Дипполд и Мураи не оставляют ее за кадром, а помещают в фокус. И даже то, что мясорубка тут получается такой веселой, не делает ее менее страшной.