— Слушай, ты, неблагодарный! За то, что я тебе машину подарила, ты должен руки мне целовать! Благодаря мне ты теперь не пешком ходишь, как король, пятую точку свою в тепле катаешь. И взамен я всего-то прошу возить меня по делам! Да, в удобное именно для меня время! И плевать мне на твою работу, личные планы и прочее! Получил такой роскошный подарок? Будь любезен его отработать!
***
Тамара Ильинична с особым, почти торжественным звоном поставила на кухонный стол тяжелую хрустальную вазу, наполненную до краев домашним печеньем. Антон, сидевший напротив, понимал, что этот чай — не просто семейные посиделки. В воздухе витал запах мяты, свежей выпечки и какой-то важной перемены. Тетя долго поправляла кружевную салфетку под вазой, прежде чем сесть и внимательно посмотреть на племянника.
— Антоша, я ведь все вижу, — начала она, прихлебывая чай из тонкого фарфора. — Вижу, как ты на работу к восьми утра на этих автобусах добираешься. Весь взмыленный, усталый еще до начала смены. Разве это жизнь для молодого, перспективного мужчины?
— Да нормально, теть Том, — Антон улыбнулся, стараясь не выказать раздражения. — Привык уже. Метро, потом маршрутка. В Москве все так живут.
— Не все, — отрезала Тамара Ильинична и вдруг потянулась к карману своего неизменного вельветового халата. — Твой дядя, царствие ему небесное, всегда говорил: «Мужчина без коня — что птица без крыльев». Машина в гараже стоит полгода. «Шкода» его любимая. Серебристая, помнишь? Она же как новая, он на ней только по выходным и выезжал.
Антон замер с чашкой в руках. Сердце предательски екнуло. Он прекрасно помнил эту машину — ухоженную, мощную, пахнущую качественной кожей и дорогим парфюмом дяди Вити.
— Помню, конечно. Но вы же говорили, что продавать ее будете.
— Передумала я, — тетя выложила на скатерть ключи с массивным брелоком. — Забирай. Дарю. От чистого сердца, Антоша. Ты у меня один остался, кому мне еще помогать?
— Теть Том... Вы серьезно? — Антон не верил своим глазам. — Это же... это огромные деньги. Я не могу просто так взять.
— Можешь и возьмешь, — в голосе тети послышались привычные властные нотки. — Только давай сразу договоримся. Вещь дорогая, серьезная. Ты парень у нас порывистый, мало ли что. Документы на машину, ПТС и все прочее, пусть пока у меня полежат. В сейфе.
— Зачем? — Антон нахмурился, потянувшись к ключам. — Если машина моя, то и документы должны быть у меня. Как я ее на учет поставлю? Как страховку сделаю?
— А я уже все узнала, — Тамара Ильинична довольно прищурилась. — Страховку мы на тебя завтра оформим, я тебя впишу как второго водителя, а владельцем пока я останусь. Юридически так проще, налоги я сама платить буду, мне льготы положены как ветерану труда. Тебе же выгоднее! А ПТС... ну, пусть полежит. Для сохранности. Ты же знаешь, какие сейчас времена — украдут, потеряешь, вытащат из бардачка. А у меня надежно.
— Как-то это странно, — пробормотал Антон, рассматривая ключи. — Подарок, который вроде как и не совсем мой.
— Ты мне не доверяешь? — Тетя прижала руку к груди, и в ее глазах мгновенно заблестели слезы. — Я к нему со всей душой, последнее отдаю, память о муже... А он мне про документы. Неужели я тебе враг?
— Ну что вы, теть Том, — Антон сразу почувствовал себя виноватым. — Конечно, доверяю. Просто непривычно. Спасибо вам огромное. Я даже не знаю, как вас отблагодарить.
— Да не надо мне благодарностей, — она смахнула несуществующую слезу и мгновенно преобразилась. — Главное — пользуйся. Катайся в удовольствие. На работу, с работы... Только вот, Антош, раз уж ты теперь на колесах, может, и мне иногда подсобишь? Старая я стала, тяжело мне с сумками-то.
— О чем речь! Конечно, помогу. Куда нужно — отвезу.
— Вот и славно, — она похлопала его по руке. — Пойдем в гараж, проверим твою красавицу.
Всю неделю Антон пребывал в эйфории. «Шкода» шла мягко, в салоне была идеальная тишина, а коллеги на работе уважительно кивали, видя его на парковке. Он купил новый освежитель, дорогие коврики и даже записался на детейлинг. Однако в пятницу вечером, когда он планировал провести выходные за городом с друзьями, раздался звонок.
— Антоша, не спишь? — голос тети Тамары был бодрым и не терпящим возражений.
— Привет, теть Том. Нет, фильм смотрю. А что?
— Завтра в шесть утра жду тебя у подъезда.
Антон даже пульт выронил.
— В шесть? Зачем так рано? Суббота же.
— Как зачем? На рынок едем, на «Оптовик». Забыла, что ли? Там завтра завоз фермерского мяса, мне Зинаида из третьего павильона обещала лучший край оставить. И картошки надо сетки четыре взять, а то в магазинах одна гниль.
— Теть Том, — Антон вздохнул, стараясь сохранять спокойствие. — Я вообще-то планировал к ребятам на дачу поехать. Мы договаривались еще в понедельник.
— Дача никуда не денется, — отрезала тетя. — А мясо разберут к семи часам. Ты что же, хочешь, чтобы родная тетка на себе мешки с картошкой тащила? Или мне такси вызывать, когда у племянника под окном моя машина стоит?
— Ваша машина? — Антон зацепился за это слово. — Вы же сказали, что это подарок.
— Подарок-то подарок, — голос Тамары Ильиничны стал ледяным. — Но совесть-то иметь надо. Я тебе облегчила жизнь, теперь твоя очередь проявить уважение. Ты же не думал, что я тебе ее отдала, чтобы ты только по девкам катался да на дачи ездил? Семья — это взаимовыручка.
— Хорошо, — сдался Антон. — В шесть буду.
В субботу в пять сорок пять он уже прогревал мотор, проклиная все на свете. Тамара Ильинична вышла ровно в шесть, одетая в свой «походный» плащ и с огромным списком в руках.
— Доброе утро, соня, — бодро сказала она, усаживаясь на переднее сиденье и сразу начиная поправлять козырек. — Чего такой хмурый? Утро — самое благодатное время. Заезжай сначала за Нонной Аркадьевной, она тоже просилась.
— За какой еще Нонной Аркадьевной? — Антон чуть не заглушил мотор. — Мы же на рынок ехали!
— А ей по пути. Она одинокая женщина, ей тоже продукты нужны. Поможем человеку, нам не сложно.
Следующие четыре часа превратились в личный ад Антона. Он лавировал между рядами на грязном рынке, таскал тяжеленные сетки с овощами, выслушивал замечания Нонны Аркадьевны о том, что он «слишком резко тормозит», и терпел бесконечные споры тети с продавцами.
— Антош, ну посмотри, какую она мне говядину подсунула! — возмущалась тетя, тыкая пальцем в кусок мяса. — Скажи ей, ты же мужчина! Скажи, что мы это не возьмем!
— Теть Том, я в мясе не разбираюсь, — шептал Антон, чувствуя, как на него смотрят окружающие. — Давайте уже купим и поедем, я устал.
— Устал он! — фыркнула тетя. — Баранки крутить — не мешки ворочать. Давай, неси это в багажник, и еще за маслом подсолнечным сходим, там на дальнем ряду акция.
Домой он вернулся только к полудню. Спина ныла, настроение было на нуле, а поездка к друзьям уже не имела смысла — пока он доедет, наступит вечер.
— Спасибо, Антоша, — милостиво сказала тетя, когда он затащил последнюю сумку в ее квартиру. — Видишь, как быстро управились. На следующей неделе повторим, только еще в садовый центр заглянем, мне торф нужен для рассады.
— Теть Том, давайте сразу проясним, — Антон остановился в дверях. — Я готов помогать. Но не каждое же утро в субботу. У меня есть свои дела, работа, личная жизнь. Я не могу быть вашим штатным водителем.
Тамара Ильинична медленно отставила сумку с луком и выпрямилась. Ее лицо мгновенно стало маской скорби.
— Штатным водителем? — прошептала она. — Вот, значит, как ты заговорил? Машину взял, бензин я тебе на первую неделю оплатила, а теперь — «личная жизнь»?
— При чем тут бензин? — Антон начал закипать. — Вы подарили мне вещь! А теперь используете ее как поводок.
— Я использую? — она повысила голос. — Я хочу, чтобы мой племянник был человеком! Чтобы он понимал, что такое долг перед семьей! Тебе трудно два часа в неделю уделить старой женщине?
— Это не два часа, это все утро! И это уже вторая просьба за неделю. В среду я возил вашу подругу в поликлинику, в четверг забирал ваш заказ из ателье...
— И что? Ты же все равно мимо проезжал! — воскликнула она. — Антон, не гневи бога. Ты на этой машине ездишь бесплатно. А если тебе так в тягость моя помощь — ключи на стол. Прямо сейчас.
— Вы серьезно? — Антон не верил своим ушам. — Вы заберете подарок из-за того, что я не хочу ехать за торфом?
— Я заберу машину у неблагодарного человека, который не ценит того, что для него делают, — отрезала она. — Документы у меня. Ты на ней — никто. Так что выбирай: или мы завтра едем к Зинаиде на дачу помогать с парником, или ты завтра идешь на остановку автобуса.
— К какой еще Зинаиде? — Антон всплеснул руками. — Воскресенье завтра! Я спать хочу!
— Зинаида Петровна — моя лучшая подруга. У нее спину прихватило, ей надо рассаду вывезти. Это займет часа три, не больше. Ну, Антоша, не будь ты таким эгоистом. Машина должна работать на благо семьи, а не просто возить твое тело в офис и обратно.
— Я не поеду, — твердо сказал Антон. — У меня завтра свидание. Я обещал девушке.
— Свидание? — Тамара Ильинична презрительно хмыкнула. — Свидания подождут. А рассада завянет. Она живая, в отличие от твоих девиц.
— Теть Том, это уже край. Либо машина моя, и я сам решаю, когда и куда на ней ехать, либо...
— Либо что? — она сделала шаг вперед, прищурившись. — Либо ты мне ее возвращаешь. Юридически она моя. Я ее купила, я ее содержу документально. Ты на ней катаешься только по моей доброй воле. Если эта воля закончится — ты и метра не проедешь. Гаишники остановят — а ты кто? Документов нет, собственник — я. Хочешь проблем с законом?
Антон смотрел на нее и не узнавал. Перед ним стояла не та добрая тетушка, которая пекла пирожки, а жесткий, расчетливый манипулятор.
— Я понял, — тихо сказал он. — Это не подарок. Это аренда. Причем плата за нее — моя свобода.
— Называй как хочешь, — пожала плечами тетя. — Но завтра в девять утра жду. Зинаида Петровна дама пунктуальная. Не расстраивай меня, Антоша. Ты же знаешь, у меня давление... Если разнервничаюсь — таблетки не помогут.
Она развернулась и ушла на кухню, насвистывая какой-то мотивчик. Антон вышел из квартиры, сжимая в руке ключи. Он сел в салон, который все еще пах тем самым «новым автомобилем», и ударил кулаком по рулю.
Весь вечер он пытался дозвониться до матери, но та была вне зоны доступа. К десяти часам вечера пришло сообщение от тети: «Антоша, возьми еще с собой пару пустых ящиков, у Зины не хватает. И не забудь заправить машину, нам далеко ехать».
Внутри Антона что-то оборвалось. Он понял, что если сейчас согласится, то до конца жизни (или до конца этой машины) он будет возить всех Зинаид, Нонн и их рассаду по первому требованию. Он будет виноват во всем: в плохой погоде, в дорогом бензине, в пробках.
Утром в воскресенье он не приехал. Он выключил телефон и уехал на другой конец города к другу, оставив машину в соседнем дворе, чтобы тетя не нашла ее сразу. Он хотел просто тишины.
В час дня, когда он включил телефон, на него посыпался град сообщений и пропущенных вызовов.
«Антон, ты где? Мы ждем уже час!»
«Зинаиде плохо, она на солнце перегрелась, пока тебя ждала!»
«Ты подонок, Антон! Верни машину немедленно!»
«Я подаю заявление в полицию об угоне. У тебя есть десять минут, чтобы перезвонить».
Последнее сообщение заставило его похолодеть. Он знал свою тетю — она была способна на все. Для нее правила игры существовали только тогда, когда она их устанавливала.
Он набрал ее номер. Она взяла трубку на первом же гудке.
— Слушаю тебя, вор, — прошипела она в трубку.
— Теть Том, какой вор? Перестаньте устраивать цирк. Я просто не поехал на дачу к вашей подруге.
— Ты забрал мою собственность и скрылся! — кричала она так, что Антону пришлось отодвинуть телефон от уха. — Зинаида Петровна в слезах, рассада погибла! Ты понимаешь, что ты наделал? Ты предал семью!
— Я верну вам ключи сегодня вечером, — устало сказал Антон. — Мне не нужна такая машина.
— Нет, голубчик, — голос тети внезапно стал спокойным и вкрадчивым. — Ты ее не просто вернешь. Ты ее пригонишь сейчас же, вымоешь до блеска и будешь просить прощения на коленях перед Зинаидой. Или завтра утром участковый будет стоять у твоей двери. Выбирай.
— Вы с ума сошли? — Антон сорвался на крик. — Какая полиция? Вы же сами мне ее дали!
— Докажи, — коротко бросила она. — ПТС у меня. Ключи ты взял без спроса, пока я спала. Свидетелей твоего «подарка» нет. Нонна Аркадьевна подтвердит, что я просто давала тебе порулить иногда под моим присмотром.
Антон замолчал. Он физически почувствовал, как петля затягивается.
— Ну? — поторопила она. — Девять утра завтра, или сегодня в пять у моего подъезда с чистым салоном и полным баком. И чтобы ни одной царапинки!
— Я приеду, — сказал он и сбросил вызов.
Тамара Ильинична сидела во главе стола, подперев щеку рукой. Напротив нее расположились Елена, мать Антона, и дядя Валера, младший брат Тамары. Сам Антон задерживался, и это только подливало масла в огонь.
— Вот увидишь, Лена, он даже не придет, — горько произнесла Тамара, глядя на настенные часы. — Для него слово матери и тетки — пустой звук.
— Тома, ну зачем ты так? — Елена нервно поправляла салфетку. — Антон всегда был заботливым мальчиком. Может, на работе задержали? Или пробки?
— Пробки у него в голове, — подал голос дядя Валера, с аппетитом придвигая к себе вазочку с сушками. — Дала парню машину, разбаловала. Молодежи сейчас палец в рот не клади. Я в его годы на «Запорожце» полгорода возил и не жужжал, а тут — иномарка на блюдечке!
— Вот именно, Валера! — Тамара Ильинична оживилась. — Иномарка! Я ведь как лучше хотела. Думала, Витенькину машину в надежные руки передаю. А руки-то оказались загребущие, да неблагодарные.
В прихожей послышался звук открываемой двери. Все замолчали. Через минуту в комнату вошел Антон. Он выглядел измотанным, в руках сжимал куртку.
— Добрый вечер всем, — сказал он, останавливаясь в дверях. — Извините, задержался.
— Проходи, Антоша, садись, — Тамара Ильинична указала на свободный стул в самом конце стола. — Мы как раз обсуждали твое поведение.
Антон сел, окинув взглядом «семейный совет». Он сразу понял, что его ждет.
— Теть Том, давайте без прелюдий. Что случилось?
— Что случилось? — Тамара Ильинична всплеснула руками. — Он еще спрашивает! Лена, ты посмотри на него! Он не приехал в воскресенье. Зинаида Петровна, моя лучшая подруга, прождала его два часа на жаре с рассадой! У человека давление поднялось, скорую пришлось вызывать! А наш барин изволили телефон выключить.
— Я предупреждал, что у меня свидание, — тихо ответил Антон.
— Свидание! — дядя Валера усмехнулся в усы. — Слыхали? Девочки важнее семейного долга.
— Валера, не лезь, — осадила его Елена, а затем повернулась к сыну: — Антон, ну правда, мог бы хоть предупредить тетю заранее. Она же на тебя рассчитывала.
— Мам, я предупреждал. Три раза. Но тетя Тамара слышит только себя. Она решила, что если она дала мне ключи, то я теперь ее собственность.
— Какая грубость! — Тамара Ильинична прижала платок к глазам. — Я к нему со всей душой, а он — «собственность». Я просто просила о маленькой услуге! Разве я много требую? Рынок раз в неделю и иногда подругам помочь. Это что, непосильный труд?
— Это превратилось в работу на полную ставку, теть Том, — Антон подался вперед. — Я не могу планировать свою жизнь. Я боюсь звонка телефона, потому что знаю: там будет очередное задание. Привези, отвези, перетащи... Я благодарен за машину, честно. Но это превратилось в какой-то шантаж.
— Шантаж? — Тамара Ильинична резко убрала платок. Глаза ее были сухими и гневными. — То есть моя забота теперь называется шантажом? Хорошо же ты о родне думаешь.
— А как это назвать? — воскликнул Антон. — Вы же сами сказали: «Или едешь к Зинаиде, или ключи на стол». Это ли не шантаж?
— Это воспитательный процесс! — перебила его тетя. — Если человек не понимает слов, его нужно учить делом. Ты пользуешься вещью, которая стоит больше миллиона рублей. Ты не платил за нее ни копейки. Ты даже страховку не оплачивал, я сама все внесла! И после этого ты смеешь диктовать условия?
— Я не диктую условия, я прошу соблюдать мои границы! — Антон старался не сорваться на крик. — Давайте я буду возить вас на рынок, но не в шесть утра, а в десять? И давайте ограничим поездки по вашим подругам. У них есть свои дети и внуки.
— У Нонны Аркадьевны нет детей! — выкрикнула Тамара Ильинична. — Она одинокий человек! Кто ей поможет, если не мы?
— Пусть наймет грузчиков, теть Том. Мы не служба спасения.
— Посмотрите на него! — Тамара Ильинична обратилась к присутствующим. — Какой цинизм. Какое бессердечие. Лена, кого ты вырастила?
— Антон, — мягко вмешалась Елена. — Может, ты все-таки извинишься? Тетя Тамара действительно очень расстроена. И Зинаида Петровна... ей правда было плохо.
— Извиниться за что? За то, что я не стал таксистом по выходным? Мам, ты же сама говорила, что мне нужно больше отдыхать.
— Я говорила, — вздохнула Елена. — Но ведь и тетю обижать нельзя. Машина-то ее.
— В том-то и дело! — Антон хлопнул ладонью по столу. — Она ее подарила, но она осталась ее. Это фикция, а не подарок. Это приманка.
— Ах, приманка? — Тамара Ильинична поднялась со своего места. — Значит так. Раз ты такой гордый и независимый, то делай что хочешь. Но помни: документы у меня. И если ты не начнешь вести себя как подобает члену семьи, я эту машину просто продам. Найду покупателя за день, желающих полно.
— Продавайте, — отрезал Антон. — Прямо сейчас отдаю ключи.
Он потянулся к карману, но в этот момент в его голове что-то перемкнуло. Завтра у него начинался долгожданный отпуск. Он полгода копил на поездку в Крым, забронировал отель, обещал девушке, что они поедут на машине, с комфортом, по новой трассе. Если он сейчас отдаст ключи, все рухнет. Билеты на самолет стоили баснословных денег, а поезда были переполнены.
— Хотя знаете что... — Антон помедлил. — Давайте возьмем паузу. Я устал, вы на взводе. Завтра я уезжаю в отпуск. Мне нужно немного прийти в себя. Вернусь — и мы решим этот вопрос окончательно.
— В какой отпуск? — подозрительно спросила тетя. — На чем ты собрался ехать?
— На машине. Я же планировал эту поездку еще весной.
— На моей машине? В Крым? — Тамара Ильинична даже рот приоткрыла от возмущения. — Ты хочешь гнать ее за тысячи километров, бить по дорогам, наматывать пробег... И ты меня даже не спросил?
— Я считал, что подарок дает мне право на нем ездить, — сухо ответил Антон.
— Подарок дает право ездить по делам, а не развлекаться на югах! — вставил дядя Валера. — Ты хоть понимаешь, какой это износ для техники? А если авария? Кто платить будет?
— У меня есть страховка, — буркнул Антон.
— Страховка на меня оформлена! — крикнула Тамара. — Я не даю своего согласия на эту поездку. Слышишь? Никакого Крыма! Машина должна стоять в гараже, пока я не решу, что с ней делать.
— Теть Том, я все равно поеду, — Антон встал. — Я заслужил этот отдых. Мы вернемся через десять дней и все обсудим.
— Ты не посмеешь! — Тамара Ильинична тоже встала, ее лицо пошло красными пятнами. — Если ты уедешь, я заявлю в полицию!
— На кого? На родного племянника? Не смешите меня.
Антон развернулся и быстро вышел из комнаты. Он слышал, как за спиной запричитала мать, как начал громыхать басом дядя Валера, но не остановился. Он быстро обулся и выскочил в подъезд.
Ночь прошла в тревожных сборах. Антон понимал, что идет на открытый конфликт, но чувство несправедливости жгло его изнутри. Он загрузил чемоданы в багажник «Шкоды» в пять утра, пока город еще спал. Его девушка, Марина, ждала его у подъезда своего дома.
— Тош, ты какой-то дерганый, — заметила она, усаживаясь на пассажирское сиденье. — Что-то случилось?
— Семейные дрязги, Марин. Не обращай внимания. Главное — мы едем к морю.
— Твоя тетя не против, что мы взяли машину? Ты же говорил, она сложный человек.
— Переживет, — коротко бросил Антон и нажал на газ.
Первые несколько сотен километров по трассе «Дон» пролетели незаметно. Антон постепенно расслаблялся. Музыка, кондиционер, ровный гул мотора — все это возвращало ему чувство контроля над собственной жизнью. Он старался не думать о том, что оставил позади.
Однако телефон начал разрываться уже через три часа. Сначала звонила мать.
— Антон, вернись! — плакала она в трубку. — Тамара в ярости. Она ходит по квартире и кричит, что ты вор. Она позвонила Валере, они что-то замышляют. Умоляю, привезти машину обратно, мы как-нибудь договоримся!
— Мам, я уже под Воронежем. Я не вернусь. Передай тете, что я не вор, а ее племянник, которому она сделала подарок. Пусть успокоится.
— Она не успокоится! Она говорит, что подаст заявление об угоне!
— Пусть подает, — Антон со злостью сбросил вызов. — Посмотрим, как она будет объяснять это следователю.
Марина испуганно смотрела на него.
— Антон, может, правда вернемся? Зачем такие проблемы? Мы можем на поезде...
— Нет никаких билетов на поезд, Марина! И я не собираюсь идти у нее на поводу. Хватит. Я взрослый человек, а не ее комнатная собачка.
Ближе к вечеру, когда они уже подъезжали к Ростову-на-Дону, телефон зазвонил снова. На этот раз номер был незнакомый. Антон нажал на кнопку громкой связи.
— Слушаю.
— Антон Игоревич? — голос был официальным и сухим. — Вас беспокоит дежурный части ОВД «Северное». На ваше имя поступило заявление об угоне транспортного средства марки «Шкода Октавия», государственный номер...
Антон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он непроизвольно сжал руль.
— Какой угон? Это машина моей тети, она сама дала мне ключи.
— Заявительница, гражданка Тамара Ильинична Соколова, утверждает обратное. Она заявляет, что ключи были похищены из ее квартиры вчера вечером, а машина вывезена в неизвестном направлении. Документы на транспортное средство находятся у нее. Вы сейчас где находитесь?
— Я... я в дороге. Это недоразумение, мы поссорились, она просто мстит.
— Антон Игоревич, я рекомендую вам немедленно развернуться и доставить автомобиль по адресу регистрации собственника. В противном случае машина будет объявлена в федеральный розыск, и вас задержат на первом же посту ГИБДД. Вы понимаете серьезность ситуации? Это уголовная статья.
— Я понимаю, — прохрипел Антон. — Я все понял.
Он нажал на отбой. В салоне повисла тяжелая, звенящая тишина. Марина закрыла лицо руками.
— Господи, Антон... Уголовная статья? Она что, с ума сошла?
— Она не сошла с ума, — Антон смотрел на дорогу, но перед глазами все плыло. — Она просто очень хочет победить. Она хочет, чтобы я приполз к ней на коленях.
— И что мы будем делать?
— Нам нужно возвращаться, — Антон стиснул зубы. — Я не могу рисковать тобой. И своей свободой тоже. Она действительно это сделала... Родная тетя...
Он нашел место для разворота. Машина, которая должна была везти их к морю, теперь везла их обратно, в самый эпицентр семейного пожара. Антон чувствовал такую ярость и такое опустошение, каких не испытывал никогда в жизни.
Весь путь назад он молчал. Марина пыталась его успокоить, но он ее не слышал. В его голове крутились слова тети: «Подарок нужно заслужить». Он понял, что эта машина никогда не была его. Она была цепью, которую тетя Тамара в любой момент могла натянуть так сильно, что он бы задохнулся.
Когда они въехали в Московскую область, уже начало светать. Антон не спал почти сутки. Глаза резало, реакция притупилась, а в голове стучала только одна мысль: поскорее избавиться от этого проклятого автомобиля.
Он достал телефон и увидел десятки сообщений от родственников. Дядя Валера писал: «Ну что, доигрался, гонщик? Теперь сухари суши». Мать умоляла: «Сынок, только не делай глупостей, Тамара сказала, что заберет заявление, если ты вернешь машину сегодня».
Антон не отвечал. Он ехал по утреннему шоссе, превышая скорость. Ему хотелось, чтобы этот кошмар закончился как можно скорее. Он представлял, как швырнет эти ключи в лицо Тамаре Ильиничне, как выскажет ей все, что накопилось.
— Тош, притормози, — тихо сказала Марина. — Ты очень быстро едешь.
— Нормально я еду, — огрызнулся он. — Хочу успеть, пока эта святая женщина еще одно заявление не накатала. О краже моих личных вещей, например.
— Антон, пожалуйста...
В этот момент впереди, на съезде с моста, образовалась небольшая пробка. Водитель впереди идущей фуры резко ударил по тормозам. Антон, погруженный в свои мысли и ослепленный яростью, среагировал слишком поздно.
— Берегись! — вскрикнула Марина.
Он вывернул руль, пытаясь уйти от столкновения, но машина на мокром от утренней росы асфальте потеряла управление. «Шкоду» занесло, послышался визг резины и глухой, страшный звук удара об отбойник.
Машину подбросило, и она, проскрежетав боком по металлу, замерла поперек полосы. Сработали подушки безопасности. В салоне запахло порохом и пылью.
— Марин... ты как? — Антон с трудом повернул голову.
Девушка сидела бледная, но, кажется, целая.
— Жива... — прошептала она. — Кажется, жива.
Антон вышел из машины. Левый бок «Шкоды» представлял собой печальное зрелище: передняя дверь была вмята внутрь, крыло сорвано, фара разбита, а серебристая краска, которой так гордился покойный дядя Витя, была исцарапана до самого металла. Колесо стояло под странным углом — похоже, лопнула тяга.
Он посмотрел на это изуродованное железо и вдруг начал смеяться. Это был сухой, истерический смех человека, который потерял все, но вместе с тем обрел какую-то странную, болезненную ясность.
— Вот тебе и подарок, — сказал он в пустоту, пока к ним уже бежали водители из других машин. — Получай, тетя Тамара. Теперь она точно твоя. Вся, до последнего винтика.
Он достал телефон и набрал номер тети. Она ответила мгновенно.
— Ну что, осознал? — ее голос звучал торжествующе. — Где ты? Полиция уже выехала по твоему следу.
— Теть Том, — Антон перевел дыхание. — Можете отменять полицию. Ваша машина на 110-м километре трассы.
— Что значит «на трассе»? Почему ты ее там бросил?
— Я ее не бросил, — спокойно ответил Антон, глядя на разбитую фару. — Я попал в аварию. Машина разбита. Приезжайте, забирайте свой подарок. Я жду.
В трубке воцарилась мертвая тишина. А потом начался крик, который Антон уже не стал слушать. Он просто нажал «отбой» и сел на обочину, притянув к себе испуганную Марину. Ему было все равно.