Ремонт в нашей квартире должен был занять месяц. Растянулся на три. Когда подрядчик в очередной раз развёл руками и сказал, что трубы оказались хуже, чем думали, я просто кивнула. Спорить с реальностью бесполезно.
— Поживём у мамы, — предложил Игорь. — Она же сама звонила, звала.
Звала, да. Тамара Григорьевна действительно звонила и говорила, что у неё «целая квартира пустая, чего вы мучаетесь по гостиницам». Я тогда обрадовалась. Зря, как выяснилось позже.
Переехали мы быстро — две сумки с одеждой, ноутбук, кофемашина. Свекровь встретила нас с порога пирожками с капустой и расспросами про ремонт.
— Вот тут будете спать, — она указала на старый раскладной диван в гостиной. — Удобный, между прочим. Я на нём гостей всегда устраиваю.
Диван и правда оказался ничего. Первую неделю я даже умилялась — вот, думаю, повезло с свекровью, не каждой так выпадает.
А потом наступило первое число.
— Лена, — Тамара Григорьевна зашла на кухню с тетрадкой в руках, той самой, в которой она вела учёт коммунальных платежей. — Я тут посчитала. Вы у меня уже месяц живёте.
— Да, спасибо вам огромное, — улыбнулась я.
— Так вот. Электричество, вода — это понятно, скинемся пополам. А ещё диван.
— Что — диван?
— Ну как же. Износ. Вы на нём каждый день спите, раскладываете-складываете, механизм не казённый. Я подумала — может, по две тысячи в месяц за аренду? Это по-божески, между прочим, в магазине такой стоит в разы больше.
Я молча смотрела на неё, ожидая, что она сейчас улыбнётся и скажет «шучу». Не сказала.
— Тамара Григорьевна, это же ваш диван, в вашей квартире...
— А механизм-то расходуется! — она развела руками, будто объясняла очевидное. — Я ж не настаиваю на полную стоимость, я по-родственному, со скидкой.
Вечером я пересказала это Игорю. Он засмеялся, потом увидел моё лицо и перестал.
— Лен, ну ты же знаешь маму. У неё всегда какие-то свои расчёты. Заплатим эти две тысячи, не обедняем.
— Дело не в деньгах, — сказала я. — Дело в принципе.
Но спорить я не стала. Заплатили. Думала — на этом всё и закончится.
Не закончилось.
Через две недели Тамара Григорьевна выставила счёт за «дополнительную нагрузку на стиральную машину» — мол, мы стираем чаще, чем она привыкла, машина изнашивается быстрее. Потом появилась графа «электроэнергия за зарядку телефонов сверх нормы». Я уже начинала вести свою тетрадку — записывала все эти удивительные изобретения.
— Может, нам ещё и за воздух платить? — спросила я как-то вечером, когда мы остались одни в комнате.
— Лена, тише, — Игорь покосился на дверь. — Она услышит.
— И что? Пусть услышит. Она нам не аренду квартиры в аренду сдаёт, она нас на каждой мелочи пытается доить!
— Не доить. У неё просто такой характер. Папа всегда говорил — мама всё считает, потому что в молодости денег не хватало.
Я промолчала. Спорить с прошлым свекрови было ещё бесполезнее, чем спорить с подрядчиком про трубы.
А ремонт всё тянулся. К концу второго месяца список «услуг» Тамары Григорьевны разросся до неприличия: плата за диван, доплата за горячую воду «сверх лимита», компенсация за «повышенный расход моющих средств», и даже разовый счёт за то, что я повесила своё пальто в её шкафу в коридоре — якобы заняла «дополнительное место».
Я молча оплачивала всё. Игорь морщился, но тоже платил. Я начала думать, что мы попали в какую-то странную пьесу, где правила меняются каждую неделю, а зрительный зал состоит из одной свекрови, которая довольно потирает руки.
И вот однажды, когда ремонт наконец подходил к финалу — оставались последние штрихи, плинтуса да светильники, — я вышла на наш балкон. Тот самый, который последние три года служил Тамаре Григорьевне бесплатным складом.
Там стояли: старый сервант, разобранная кровать её покойного мужа, три коробки с зимними вещами, древняя стиральная машина «на запчасти» и ещё какие-то ящики, назначение которых я даже не пыталась угадать.
Я стояла среди этого склада и вдруг поняла одну простую вещь.
Вернувшись в комнату, я открыла свою тетрадку, в которой записывала все её «счета», взяла ручку и начала писать что-то своё. Игорь заглянул через плечо и присвистнул.
— Лен, ты серьёзно это собираешься ей показать?
— А почему нет? — я подняла глаза. — Она же сама придумала правила игры.
На следующее утро, когда Тамара Григорьевна, как обычно, разложила на кухонном столе свою тетрадку с новым счётом, я положила рядом свою.
— Тамара Григорьевна, — сказала я как можно спокойнее. — У меня тоже есть к вам счёт. За хранение вашей мебели на нашем балконе. За три года.
Она подняла на меня взгляд, и впервые за три месяца на её лице читалось не возмущение, а что-то похожее на испуг. Она ещё не знала, что эта цифра — далеко не самое неожиданное, что я успела посчитать за эту ночь...
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...