«Я на втором этаже, она на первом. И она слышит каждый мой шаг»
Мы купили квартиру на втором этаже старой сталинки. Двушка, хороший район, рядом парк и школа. Я была на седьмом месяце беременности, мы с мужем Сергеем так радовались — наконец-то своё жильё, даже если в ипотеку. Сделали ремонт, детскую комнату с облаками на потолке, купили коляску — самую красивую, с голубым капюшоном.
Я мечтала, как буду гулять с малышом по утрам, как он будет расти в этом уютном гнёздышке.
Но уже в первый день заселения я поняла, что у этого гнёздышка есть хозяйка. И она живёт этажом ниже.
Сначала были глухие удары. БАХ. БАХ. БАХ. Прямо в пол. Я ходила по квартире босиком, стелила ковры, но стоило мне пройти из кухни в комнату — снизу начинался ад. Соседка стучала палкой по потолку так, что звенели люстры.
Я спустилась к ней. На первом этаже жила женщина лет шестидесяти, худая, с острыми скулами, в халате с сигаретой. Её звали Вера Павловна. Я постучала, улыбнулась, протянула печенье:
— Здравствуйте! Мы ваши новые соседи сверху. У нас скоро родится малыш, может, иногда будет шумно, но мы…
Она перебила меня, не дослушав. Она закричала так, что на лестнице зажгли свет соседи:
— Врёшь! Все вы врёте! Знаю я таких! Будешь топать, как слон, а я тут мучайся! У меня сердце, давление! Ты хочешь меня в гроб загнать?!
Она захлопнула дверь. Я постояла в растерянности. Муж сказал: «Старая психопатка, не обращай внимания». Если бы я знала, что это только начало, я бы продала квартиру в тот же день.
«Она завела дневник моих шагов и вызывала полицию 15 раз»
Даня родился здоровым крепышом. Первые три месяца он ел и спал — идеальный сосед. Но когда в четыре месяца он начал переворачиваться, а в восемь — ползать, Вера Павловна снизу сошла с ума.
Она утверждала, что мы «роняем гантели» и «двигаем мебель круглосуточно». Хотя у нас даже тяжелых стульев не было.
В десять месяцев Даня встал у опоры и сделал первый шаг. Он упал на попу, засмеялся. Это было счастье. Но для Веры Павловны — объявление войны.
Она стала стучать. Не просто так, а системно. Каждый раз, когда моя нога касалась пола, снизу доносилось: «БАХ-БАХ-БАХ!» Она била шваброй в потолок так, что у нас сыпалась штукатурка. Это пугало Даню. Он вздрагивал, плакал и не хотел больше ходить.
Я спустилась снова. Снова вежливо:
— Вера Павловна, ну что вы делаете? Ребёнок учится ходить. Это нормально. Мы постелили ковёр, купили тапочки на мягкой подошве…
Она распахнула дверь и заорала на весь подъезд:
— Ты свою обезьяну привяжи к кровати! У меня давление двести! Я не могу спать! Ты специально мучаешь меня! Ты хочешь, чтобы я умерла?!
Из квартиры выглянул её сын. Мужчина лет сорока, опухший, с красными глазами. Он сказал:
— Ещё раз придёшь — я тебя так успокою, что ты на второй этаж больше не поднимешься.
Я сбежала.
А через неделю приехала полиция. Первый раз. Потом второй. Потом третий. Вера Павловна вызывала участкового каждый день. Она написала на меня 15 заявлений. У неё была толстая тетрадь, где она записывала время каждого моего шага: «10:23 — три шага, 10:24 — семь шагов, 10:25 — бег (очевидно, ребёнок бесился)».
Участковый устал приезжать. Он разводил руками:
— Ну, вы же понимаете, что ребёнок имеет право ходить по квартире днём. Никаких нарушений нет. Но старуху не успокоить.
Я думала, хуже уже не будет. Я ошибалась.
«Она вылила мне вонючую жижу на дверь в тамбуре»
В один из дней я вышла в общий тамбур на втором этаже. Тамбур — это маленький коридор, который разделяет две квартиры. Там мы хранили обувь, коляску, детские санки. И первое, что я увидела — наша дверь вся в коричневой жиже.
Воняло так, что я задохнулась. Тухлое мясо, кислятина, помои. Жижа стекала по двери, капала на коврик. А на двери, прямо по грязи, была приклеена записка: «СДОХНИ СО СВОИМ УРОДОМ».
Я закричала. Прибежал Сергей. Мы вызвали полицию. Приехали, сфотографировали. Участковый спросил:
— Кто мог?
— Только соседка снизу, — сказала я. — У нас ключи есть только у нас, у соседей напротив и у неё. Она часто поднимается на второй этаж.
— А есть камеры?
— Нет.
— Тогда доказательств нет.
Я стояла и дрожала. Помои текли по моей двери. Мой ребёнок был в квартире. Я знала, что Вера Павловна поднялась на второй этаж, вылила это ведро специально на мою дверь и ушла. Но доказать не могла.
Муж вызвал клининг, они отмывали дверь три часа. И я поклялась — куплю камеру.
«Я установила камеру и поймала её на видео»
На следующий день Сергей повесил над дверью видеоглазок с записью. Маленький, незаметный. Он снимал тамбур 24/7.
И через неделю она попалась.
Сначала были мелкие пакости — она вытирала ноги о наш коврик, специально пачкала, плевала на ручку двери. Но потом случилось то, что я никогда не забуду.
«Она подкинула мне мёртвую крысу в пустую коляску»
В прошлую среду я оставила коляску в тамбуре. Пустую, она стояла там всегда. Я вышла через два часа гулять с Даней. Открываю дверь. И сначала вижу — коляска перевёрнута на бок. Я думала, кто-то уронил.
Подхожу, поднимаю. И внутри — она. Мёртвая крыса. Большая, серая, с остекленевшими глазами. Она лежала прямо на матрасике, где обычно спит мой сын.
Меня вырвало прямо в тамбур. Я не могла дышать. Даня был в квартире со мной, он не видел. Но я… я представила, что бы было, если бы я положила его в эту коляску не глядя.
Я сразу побежала к компьютеру. Сергей включил запись.
На видео было чётко видно: Вера Павловна с чёрным пакетом в руках. Она открывает дверь тамбура своим ключом (она как старшая по подъезду имела доступ к чердаку и подвалу — и к нашей общей двери тоже). Подходит к коляске, достаёт из пакета крысу, аккуратно кладёт на матрасик, поправляет её, потом фотографирует на телефон (видимо, для того чтобы потом показать сыну) и уходит, улыбаясь.
Улыбаясь. Она улыбалась. Когда клала мёртвую тварь в детскую коляску.
«Я написала заявление, и её поставили на учёт»
Я не пошла к ней. Я пошла к юристу. Он сказал:
— Это не хулиганство. Это угроза жизни и здоровью ребёнка, проникновение в общее помещение, жестокое обращение. Пишите в прокуратуру и полицию.
Я написала. Приложила видео. И через два дня Веру Павловну забрали в отдел. Её сын орал, что мама «шутница», что это я сама подкинула. Но на видео было её лицо. Её руки. Её улыбка.
Её конечно не посадили — возраст и больное сердце, ну и конечно по составу это не такое тяжкое преступление. Но её поставили на учёт в психоневрологический диспансер. Участковый теперь приходит к ней каждый день проверять, всё ли тихо. Сыну выписали штраф за угрозы.
Квартиру мы всё равно продаём. Слишком много страха в этих стенах. Но я победила. Я доказала, что безнаказанность кончается, когда есть камера.
Знаете, что я поняла? Видеоглазок — это лучшее вложение в вашу жизнь. Без него вы никто. С ним — вы неуязвимы. Если соседка снизу стучит, угрожает, пакостит — не ждите, когда она подкинет вам крысу. Вешайте камеру уже сегодня. И не бойтесь идти в полицию с видео. Потому что завтра она может подложить не крысу, а что-то в еду вашему ребёнку. А спать спокойно и знать, что ты защищена — дороже любых квадратных метров.