Глава 42 заключительная.
Зал суда Нина Леонидовна помнила смутно. В памяти остались только белые стены, строгий голос судьи и щелчок замка, той самой клетки, за которой она сидела.
- Оправдана!
Это слово звенело в ушах, и была дикая усталость. Органы следствия признали ошибку. Они вяло извинились и тут же переключились на коллегу Андрея Баженова по телестудии. Там, в телевизионных кулуарах, вовсю закипели новые обыски и допросы. Но Нине Леонидовне было уже всё равно. Для неё этот кошмар закончился. Главное ждало впереди. Ей нужно было вернуть внука.
Все долгие месяцы, пока шло следствие и суды, Максим жил у родной сестры погибшего Баженова. На вокзал Нина Леонидовна ехала как в тумане. Поезд стучал колесами, а в голове крутилась одна мысль: как там мальчик? Не обижали ли его?
Дом тетки Максима встретил Нину Леонидовну гробовой тишиной. Дверь открылась не сразу. На пороге стояла сестра Андрея с заплаканными глазами. Никакой радости от того, что невиновного человека отпустили, она не испытывала. Для неё мир разделился на чёрное и белое. Брат мёртв, а значит, кто-то должен за это страдать.
Разговор не получился. Нину даже не пустили за порог. Она брезгливо выставила в общий коридор два потертых чемодана с детскими вещами. Максим стоял чуть позади неё. Он выглядел испуганным, бледным и притихшим.
— Забирай своего выродка! — ядовито выплюнула женщина, глядя на Нину Леонидовну с искренней ненавистью. — Справедливости в этом мире нет. Судьи куплены, адвокаты врут. Но Бог всё видит. Вы ещё за всё заплатите. И ты, и этот твой волчонок. Мне больше не звоните, нет у меня племянника. Без брата он мне не нужен.
Она с силой захлопнула тяжелую дверь. Громкий щелчок замка прозвучал как выстрел. Нина Леонидовна даже не вздрогнула. Она опустилась на корточки перед внуком, крепко прижала его к себе и тихо зашептала
- Всё хорошо, мой родной. Всё закончилось. Бабушка рядом. Теперь мы едем домой.
Мальчик обнял её за шею тонкими ручками и впервые за долгие месяцы тихо заплакал.
Они вернулись в свою старую квартиру, где всё ещё хранило следы обысков. Пришлось долго отмывать комнаты, расставлять книги и заново учиться жить спокойной жизнью. Но город вокруг них изменился. На улицах Нину Леонидовну узнавали. Кто-то сочувственно кивал, а кто-то до сих пор смотрел с подозрением. Сплетни утихали неохотно.
Параллельно с их тихой жизнью рушилась огромная телевизионная империя. Скандальное шоу, которое вел Андрей Баженов, не пережило этот суд. Сразу после того, как Нину Леонидовну оправдали, а под подозрением оказался коллега Баженова, изнанка передачи вылезла наружу. Публика увидела всю грязь, ложь и подставные сюжеты, на которых строились эфиры. Люди были возмущены. Зрители объявили каналу настоящий бойкот.
Рейтинги некогда популярной программы упали ниже плинтуса. Рекламодатели один за другим начали разрывать контракты, не желая связывать свои имена с грязным уголовным делом и погибшим ведущим, чья репутация оказалась растоптана. Телевизионное начальство пыталось спасти эфир. Они меняли заставки, искали новых ведущих, пробовали сменить формат на более мягкий. Ничего не помогало. Шоу вызывало у людей только тошноту. В итоге, посчитав огромные убытки, руководство канала приняло единственное возможное решение. Передачу закрыли навсегда, а все студийные декорации просто выбросили на свалку. Так, бесславно закончилась эпоха Баженова на телевидении.
***
Старую квартиру Нины Леонидовны они решили продать. Вдвоем с внуком они переехали в просторную квартиру мамы Максима, Светланы, ту самую, которая ей досталась когда-то от бабушки. Она находилась в самом центре города, и Света в своё время успела сделать там шикарный, дорогой ремонт. Там всё дышало уютом, теплом и новой жизнью, о которой они так долго мечтали.
А вот с загородным домом, который Светлана купила когда-то, они долго не знали, как поступить. Продать его не поднималась рука — это была последняя осязаемая память о Свете. Жить там вдвоем тоже не было никаких сил, слишком тяжело и далеко от города. В итоге дом просто закрыли на ключ. Он так и стоял долгие годы законсервированный, он будто заснул в ожидании своего часа.
Пройдут годы. Максим вырастет, станет успешным спортсменом и встретит свою любовь. Когда у него появится собственная крепкая семья, этот дом наконец-то дождется их. Новые поколения — внуки Светланы — привезут туда свои игрушки, заполнят комнаты смехом и топотом маленьких ножек. Дети вдохнут в старый дом новую, яркую жизнь. Мрачные воспоминания окончательно растают, уступив место настоящему семейному счастью.
***
А пока в жизни Максима после приезда от тетки, началась совсем другая эпоха. Жизнь брала своё. В семь лет мальчик увидел по телевизору старую запись теннисного матча. Его глаза загорелись. Он вдруг вспомнил маму. Ведь мама Максима когда-то профессионально занималась большим теннисом. В шкафу до сих пор хранились её кубки и старая деревянная ракетка в кожаном чехле.
— Бабушка, я хочу играть в теннис, как мама, — твердо сказал Максим, прижимая к груди мамину ракетку.
Нина Леонидовна не стала спорить и записала внука в секцию. И произошло чудо. У Максима обнаружился редкий, удивительный талант. То, что другие дети учили месяцами, он схватывал за одну тренировку. Тренеры качали головами от удивления. У мальчика был идеальный шаг, молниеносная реакция и тяжелый, взрослый удар. Но главное — у него было бешеное упорство. Корт стал для него местом, где можно было забыть про семейную трагедию, про злые слова тетки и про шёпот за спиной. На корте был только он, мяч и сетка.
Уже через год пошли первые победы. Сначала на городских детских турнирах, потом на областных. Максим рос очень быстро, вытягивался, мужал. С каждым месяцем он всё больше становился похож на свою погибшую маму — те же упрямые черты лица, тот же целеустремленный взгляд перед подачей.
Нина Леонидовна стала его самой верной болельщицей. Она не пропустила ни одной тренировки, ни одного матча. Пока позволяло здоровье, бабушка сама собирала огромные сумки с экипировкой, везла внука на автобусах и электричках в соседние города. Она сидела на деревянных скамейках старых спортивных залов, куталась в теплую шаль и внимательно следила за каждым движением внука. Когда Максим побеждал, она тихо плакала от гордости, вытирая слезы кончиком платка.
Но годы шли, и здоровье Нины Леонидовны начало сдавать. Сказывались пережитый стресс, тюремная камера и постоянная тревога. Сердце покалывало, ноги отекали, а по утрам наваливалась такая слабость, что трудно было подняться с кровати. На дальние соревнования ездить уже не получалось, и она ждала внука дома, то и дело поглядывая на телефон.
Каждый вечер, когда Максим засыпал в своей комнате, уставший после многочасовых тренировок, Нина Леонидовна садилась у окна. Она смотрела на ночной город и тихо молилась. У неё была одна-единственная, главная цель в жизни — успеть. Ей нужно было во что бы то ни стало дожить до того дня, когда Максиму исполнится восемнадцать лет.
Эта мысль превратилась в её внутренний стержень, который держал её на этом свете. Нина Леонидовна до паники, до холодного пота боялась детского дома. Стоило ей представить, что с ней что-то случится, и её домашний, ласковый Максим окажется в государственном приюте среди чужих людей, как у неё перехватывало дыхание. Тетка его никогда не заберет, а других родственников не было. Детдом казался Нине Леонидовне страшным серым конвейером, который сломает судьбу её талантливому мальчику.
- Господи, дай мне еще немного времени, — шептала она сухими губами, глядя на темное небо. — Не ради себя прошу. Ради Максима. Дай мне дотянуть его до совершеннолетия. Поставить на ноги. А там и умереть не страшно.
Этот страх не ослаблял её, наоборот, он давал ей удивительную силу. Каждый новый день был наполнен любовью и заботой о внуке. Она боролась за каждый день, данный ей Богом: пила таблетки, преодолевала боль в суставах и каждое утро улыбалась внуку, когда тот просыпался и они вместе делали зарядку. Бегать с ним она уже не могла.
Прошлое постепенно затягивалось, как старая рана. Следователи разбирались со своими новыми подозреваемыми, шоу Баженова окончательно забылось, а на теннисных кортах зажглась новая молодая звезда. Жизнь продолжалась, вопреки всему злу, которое им пришлось пережить. И Нина Леонидовна точно знала: она справится. Она обязательно доживет.
***
Людской суд может ошибаться, а злые языки — ранить. Но правда всегда находит дорогу к свету, а тьма отступает там, где есть место любви, верности и памяти. Самый ценный памятник тем, кого мы потеряли, — это счастливый смех детей и внуков в доме, который снова ожил. Жизнь, вопреки всему, всегда берет своё. Прошлое уходит, а Любовь остается. Жизнь продолжается ....
Конец.
Это мой канал на МАХ. Я вас все еще жду.