— Ты принёс пиццу на корпоратив моей фирмы! Ты работаешь курьером?! Почему ты мне раньше этого не рассказывал?! Ты опозорил меня перед начальником! Я говорила всем, что ты бизнесмен в творческом отпуске! Вали отсюда, пока никто не понял, что ты мой муж, иначе я подам на развод! — шипела жена, выталкивая мужа с коробками пиццы в служебный выход.
Тяжелая противопожарная дверь плавно сработала на автоматическом доводчике и с металлическим щелчком закрылась, отсекая пульсирующие басы клубной музыки и звон бокалов из главного зала. Катя с остервенением толкнула Антона в грудь обеими руками. Картонные коробки, наспех перевязанные бечевкой, не удержались на широком клапане массивной термосумки. Они накренились и с противным шуршанием рухнули на грязный кафель лестничной клетки бизнес-центра. Верхняя крышка от удара отлетела в сторону, и на серую поверхность ступеней вывалилось месиво из расплавленного сыра, кружочков пеперони и густого томатного соуса. Специфический резкий запах дешевого фастфуда мгновенно смешался со шлейфом Катиного селективного парфюма.
— Отличный бросок, Екатерина, — ровным, абсолютно безразличным тоном произнес Антон. Он даже не попытался наклониться, чтобы спасти испорченный заказ. Вместо этого он медленно стянул с головы ярко-желтую кепку с логотипом службы доставки и вытер ею вспотевший лоб. — Семь тысяч рублей только что размазались по полу. Эту сумму завтра утром вычтут из моей смены. Хотя тебе, супруге выдуманного успешного инвестора, такие копейки считать не по статусу.
— Ты издеваешься надо мной?! — прошипела Катя, брезгливо переступая через растекающееся масляное пятно своими брендовыми туфлями на высокой шпильке. Ее лицо пошло красными пятнами ярости, а безупречная укладка слегка растрепалась от резких, дерганых движений. — Какого черта ты вообще вырядился в этот клоунский наряд? Я три месяца рассказываю в офисе, что мой муж разрабатывает инновационный стартап! Я Игорю Валерьевичу, нашему генеральному директору, лично хвасталась твоими мнимыми инвестициями на прошлой планерке! А ты припираешься сюда с этой вонючей сумкой и кричишь на весь холл: «Доставка для бухгалтерии, кто заказывал мясное комбо?!»
— Я приперся сюда, потому что диспетчер кинул заказ на этот адрес, — Антон жестко посмотрел прямо в расширенные от гнева глаза жены. — Я работаю, Катя. По двенадцать часов на ногах, таская эту желтую синтетическую хрень на собственном горбу под ноябрьским дождем. Мой отдел аналитики полностью сократили еще в августе. Выходного пособия хватило ровно на то, чтобы закрыть твою путевку на ретрит в Сочи и внести два платежа по твоей машине.
— Ты потерял работу директором направления и молчал?! — Катя хищно подалась вперед, жестко одергивая подол своего дорогого шелкового платья. — Ты позволил мне врать всему руководству, строить образ успешной женщины с состоятельным партнером, пока сам разносил жратву по офисам, как неграмотный студент-первокурсник? Ты вообще понимаешь, как я сейчас выгляжу? Если хоть одна секретарша из приемной узнала тебя по фотографиям, которые я показывала на прошлой неделе, моя карьера в этой фирме закончена. Меня засмеют. Меня просто уничтожат в общих рабочих чатах!
— Твоя карьера держится исключительно на том, с кем ты пьешь кофе и какие сказки рассказываешь курилке? — Антон криво усмехнулся, пнув носком поношенного кроссовка пустую картонную крышку от пиццы. Картон улетел на пролет ниже. — Я наивно полагал, что старший специалист по маркетингу должен выделяться результатами продаж, а не нелепыми байками про богатого мужа. Я приношу в дом реальные деньги. Те самые деньги, на которые ты купила это черное платье для сегодняшнего корпоратива. Оно стоит ровно три моих полных смены под проливным дождем.
— Не смей попрекать меня платьем! — огрызнулась Катя, нервно оглядываясь на стальную дверь, словно сквозь ее металлическую обшивку мог просочиться кто-то из коллег. — Я обязана соответствовать уровню компании. Я работаю с топ-менеджерами, я лицо нашего отдела! А ты... ты просто жалкий неудачник. Как ты мог так низко опуститься? Неужели нельзя было занять денег у бывших партнеров? Оформить кредит наличными? Придумать хоть какую-то схему, чтобы не позорить меня? Курьер! Мой муж — курьер с рюкзаком еды! Меня сейчас буквально стошнит от стыда.
— Взять кредит, чтобы ты могла и дальше рассказывать небылицы своему Игорю Валерьевичу? — Антон сделал быстрый шаг к жене, заставив ее отступить и вжаться лопатками в холодную бетонную стену технического коридора. На его лице отразилось откровенное, нескрываемое презрение. — Схему придумать? Схемы придумывают мошенники. А я пошел работать. Честно и прямо. Потому что в холодильнике мышь повесилась, а твои запросы на косметику и рестораны никуда не делись. Но тебя совершенно не волнует, каким трудом достаются средства на твоем счету. Тебе важно исключительно то, чтобы цвет моей рабочей кепки не портил твой тщательно выдуманный имидж.
Катя судорожно сглотнула, но не отвела взгляд. Ее ноздри раздувались от сжигающей изнутри злобы на разрушенные планы. Она годами гордилась своим умением выстраивать идеальную картинку светской жизни, и сейчас этот измотанный человек в грязной куртке уничтожал ее фундамент одним своим присутствием на лестничной клетке дорогого бизнес-центра.
— Ты не честно пошел работать, Антон, ты пошел по пути наименьшего сопротивления, — процедила она сквозь стиснутые зубы, с непреодолимым отвращением рассматривая дешевую ткань его формы. — Успешные мужчины после увольнения открывают свой бизнес, находят нужные связи, выбивают высокие должности. А ты моментально сдался при первых же трудностях и нацепил униформу обслуги. Ты унизил меня перед всей компанией. Ты растоптал статус, который я выстраивала в этой фирме по крупицам.
Она резко оттолкнулась от стены, обошла разлитую по полу пиццу по широкой дуге и подошла вплотную к двери, ведущей обратно в сверкающий неоновыми огнями зал корпоратива.
— Забери свой вонючий мусор с пола, — Катя брезгливо кивнула на раздавленные куски теста и колбасы. — И чтобы через ровно минуту духу твоего не было в этом здании. Я вернусь к коллегам и скажу, что курьер перепутал этажи и оказался городским сумасшедшим, который ко мне приставал. А ты можешь ехать развозить свои роллы и бургеры дальше по району.
— Я никуда не поеду, моя смена закрыта, — сухо констатировал Антон, методично расстегивая липучки на воротнике желтой куртки.
— Мне абсолютно плевать на твои смены, — отрезала Катя, хватаясь за массивную ручку противопожарной двери. — Домой можешь не возвращаться, пока не найдешь должность руководителя. Мне не нужен муж-прислуга.
Антон молча смотрел, как его жена скрывается за тяжелым металлическим полотном, возвращаясь в свой выдуманный мир статусных разговоров, интриг и фальшивых улыбок. На холодном бетоне остывала испорченная еда, а в воздухе технического коридора окончательно рассеялся запах ее дорогих духов, полностью уступив место въедливой, жирной вони дешевого сыра.
— Если они сейчас зайдут сюда, я тебя собственными руками придушу! — злобно прошипела Катя, в панике наваливаясь всем телом на массивное стальное полотно противопожарной двери и защелкивая замок обратно.
Секунду назад она собиралась вытолкнуть Антона прочь, но характерный громкий смех Игоря Валерьевича, прозвучавший буквально в двух шагах от входа на лестничную клетку, заставил ее резко изменить планы. Пальцы Кати с безупречным свежим маникюром побелели от напряжения, вцепившись в металлическую ручку. Ее зрачки расширились от животного страха разоблачения. Если генеральный директор сейчас выйдет сюда покурить или поговорить по телефону, ее блестящая, годами вылизанная репутация рухнет прямо на этот заплеванный бетон.
— Какая ирония, Екатерина, — сухо усмехнулся Антон, наблюдая за судорожными, дергаными движениями жены. — Ты так отчаянно рвалась в свое высшее общество, а теперь вынуждена прятаться от него по грязным углам, как нашкодившая школьница. Боишься, что твой босс увидит, кто на самом деле спонсирует твои сказки об успешном успехе?
— Закрой свой рот! — Катя затравленно покосилась на щель под дверью, откуда пробивался мягкий неоновый свет корпоратива. — Ты хоть понимаешь, на каком волоске сейчас висит моя должность? Там стоят люди, которые управляют миллионными бюджетами. Это элита! А ты стоишь здесь и воняешь дешевым фастфудом!
Антон не шелохнулся. Его лицо превратилось в каменную маску, лишенную малейших признаков сочувствия или вины. Он медленно, выверенным движением расстегнул длинную пластиковую молнию на своей курьерской экипировке. Стянул с плеч тяжелую куртку, скомкал ее в один бесформенный желтый ком и с силой, наотмашь швырнул прямо в лужу томатного соуса и расплавленного сыра от разбитой пиццы. Синтетическая ткань с противным чавкающим звуком впитала в себя жир, мгновенно покрываясь грязными пятнами. Следом полетел массивный квадратный короб термосумки, с оглушительным грохотом ударившись о металлические перила лестничного пролета.
— Элита с миллионными бюджетами не заметит твоего исчезновения уже завтра утром, — чеканя каждое слово, произнес Антон. Оставшись в простой, выцветшей серой футболке, он казался еще более изможденным, но его взгляд сверлил жену насквозь. — Ты для них просто функция. Удобная, красиво одетая говорящая голова, которая вовремя подносит нужные отчеты и рассказывает забавные небылицы у кулера. Весь твой статус — это абсолютная пустышка. Мыльный пузырь, который держится исключительно на моих стертых в кровь ногах.
— Твоих ногах?! — Катя хищно оскалилась, отпуская ручку двери и шагнув к мужу. Она брезгливо переступила через брошенную куртку, словно та была заражена проказой. — Да ты обычная обслуга! Мальчик на побегушках, который приносит нормальным людям еду. Мужчина с мозгами и амбициями землю бы грыз, но нашел бы инвесторов, запустил бы свой проект, вылез бы из кожи вон, чтобы его женщина ни в чем не нуждалась. А ты? Ты предпочел таскать коробки за гроши. Ты ничтожество, Антон. Ты тянешь меня на дно своей убогостью!
— Мои гроши, как ты изволила выразиться, позволили тебе сегодня прийти сюда в туфлях за пятьдесят тысяч, — Антон не отступил ни на миллиметр, препарируя каждую ее эмоцию жесткими, сухими фактами. — Твоей зарплаты старшего специалиста хватает ровно на неделю твоих походов по косметологам и утренние латте на миндальном молоке. Ты живешь не по средствам, Катя. Ты построила фальшивую витрину, в которой сама же и заблудилась. Я горбатился по четырнадцать часов в сутки, таская этот желтый горб по слякоти, чтобы ты могла с умным видом рассуждать о падении акций инвестиционного портфеля твоего выдуманного мужа-бизнесмена.
— Я не просила тебя становиться курьером! — с ненавистью выплюнула жена, нервно поправляя растрепавшуюся прическу. — Я просила тебя быть успешным! Быть тем, за кем хочется идти, кем хочется хвастаться в обществе. А ты превратил меня в жену чернорабочего. Я не могу привести тебя в приличную компанию, я не могу показать тебя своим коллегам. Ты понимаешь, что мне приходится врать каждый день просто потому, что ты не способен обеспечить нам достойный уровень?
— Достойный уровень для тебя — это исключительно показуха, — Антон жестко отрезал ее обвинения, не давая сменить тему. — Ты абсолютно зависима от чужого мнения. Тебе плевать на то, что у меня болит спина, что я не сплю ночами, выкраивая дополнительные смены в дождь. Тебе важно только одно: чтобы никто из твоей стаи офисных гиен не узнал, что твой муж не летает бизнес-классом. Ты готова стереть меня в порошок, лишь бы спасти свою дешевую корпоративную легенду.
За металлической дверью отчетливо послышались тяжелые шаги. Громкие голоса приближались к служебному выходу. Кто-то из коллег определенно направлялся на пожарную лестницу покурить. Катя мгновенно побледнела, вся ее агрессия в долю секунды сменилась липким, удушающим ужасом. Она вжалась в стену, пытаясь слиться с серой штукатуркой.
— Уходи, — в панике прошипела она, отчаянно жестикулируя руками. — Немедленно исчезни! Если они тебя увидят в этой грязи, это конец. Пошел вон отсюда, быстро!
Антон обвел тяжелым взглядом ее сжавшуюся фигуру, испорченную пиццу на полу и грязную куртку, плавающую в сырном месиве. В его глазах не было ни капли сострадания, лишь холодный расчет человека, который окончательно прозрел.
— Я ухожу, — сухо ответил он, разворачиваясь к лестничному пролету. — Но этот разговор не закончен. Мы продолжим его дома. В квартире, которую я содержу на деньги, заработанные в этой самой куртке.
Он стал размеренно спускаться по бетонным ступеням, не оборачиваясь и не ускоряя шаг. Катя осталась стоять в полутемном коридоре совершенно одна. Она судорожно смотрела на растоптанную еду посреди лестничной клетки, отчетливо понимая, что убрать это она физически не успеет. Ручка противопожарной двери начала медленно поворачиваться вниз под тяжестью чужой руки. Катя зажмурилась, готовясь к самому сокрушительному провалу в своей жизни.
— У тебя было целых четыре часа, чтобы навсегда исчезнуть из этой квартиры, — Катя с размаху швырнула свою дизайнерскую сумку из натуральной змеиной кожи на белоснежный диван и брезгливо стянула с ног туфли на высокой шпильке. Ее лицо пошло неровными красными пятнами от едва сдерживаемого бешенства, а безупречная салонная укладка окончательно потеряла форму. — Я искренне надеялась, что у тебя хватит остатков мужской гордости собрать вещи и освободить мою жилплощадь от своего убогого присутствия. Но ты, видимо, даже на такой элементарный поступок не способен.
— Я никуда не уйду, Екатерина, — абсолютно ровным, ледяным тоном ответил Антон. Он сидел в глубоком кресле напротив огромного плазменного телевизора, закинув ногу на ногу. Его расслабленная поза разительно контрастировала с той агрессивной, вибрирующей ненавистью, которую излучала жена. — Мы еще не закончили наш увлекательный разговор о твоих карьерных достижениях, фальшивых легендах и моем социальном статусе.
— Нам не о чем больше разговаривать! — прошипела Катя, нервно меряя шагами просторную гостиную, обставленную с показной, кричащей роскошью. Глянцевые поверхности дорогой мебели ловили отблески дизайнерских торшеров, создавая идеальную картинку для фотографий в социальных сетях. — Ты хоть представляешь, через какой ад я прошла час назад? Игорь Валерьевич лично вышел на лестничную клетку! Мне пришлось улыбаться ему в лицо, стоя в двух метрах от этой зловонной лужи из соуса, и нести полнейшую ахинею про то, что какой-то неадекватный доставщик споткнулся и сбежал! Я вдыхала вонь этого мерзкого дешевого сыра и молилась, чтобы никто не додумался посмотреть записи с камер видеонаблюдения. Ты подставил меня! Ты подверг риску всю мою жизнь!
— Твою иллюзию жизни, — поправил ее Антон, методично разглядывая безупречный интерьер комнаты. В его голосе не было ни капли раскаяния, лишь сухая, хирургическая констатация фактов. — Посмотри вокруг себя. Оглянись на этот диван за полмиллиона. На эту плазму во всю стену. На свою бесконечную коллекцию брендового барахла в гардеробной. Всё это исключительно декорации. Дешевый театр одного актера, созданный для того, чтобы пускать пыль в глаза твоим коллегам. И спонсором этого театра последние три месяца выступал человек с желтым коробом на спине. Ты буквально сидишь на троне, оплаченном разнесенным фастфудом.
— Ты смеешь попрекать меня этим диваном?! — Катя резко остановилась напротив мужа, хищно подавшись вперед. Ее глаза метали молнии, а тонкие пальцы с идеальным френчем сжались в кулаки. — Мужчина обязан обеспечивать высокий уровень жизни! Это аксиома! Если ты потерял должность директора, ты должен был землю грызть зубами, спать по два часа в сутки, подключать все свои старые связи, но найти равную замену! А ты выбрал путь малолетнего деграданта. Ты добровольно согласился быть обслугой. Ты сам опустил себя на социальное дно, а теперь пытаешься утащить туда меня, прикрываясь россказнями о заботе!
— Я рыл землю, Катя. Я рассылал сотни резюме, проходил десятки унизительных собеседований, — произнес Антон, медленно поднимаясь с кресла. Его высокая, изможденная фигура нависла над женой, лишая ее пространства для маневра. — Но рынок просел, а твои непомерные аппетиты только росли с каждым днем. Тебе нужен был очередной модный ретрит, тебе были жизненно необходимы новые наряды для корпоративов, иначе в офисе могли подумать, что мы экономим. Я пошел туда, где платили живые, реальные деньги каждый день. Я глотал хамство от малолетних администраторов ресторанов, мок под ледяным дождем и стирал ноги в кровь, пока ты с умным видом выкладывала посты об успешном муже-инвесторе. Я делал это ради нашей семьи. Но семьи, как предельно ясно выяснилось сегодня на служебной лестнице, у нас больше нет. Есть только твой раздутый, больной эгоизм.
— Семья с курьером? Серьезно? — Катя презрительно скривила губы, смерив мужа уничижительным, брезгливым взглядом с ног до головы, словно перед ней стояло насекомое. — Какая уважающая себя женщина в здравом уме захочет строить семью с неудачником, который приносит еду чужим людям? Ты социальный импотент, Антон. Ты не способен ни на какие серьезные мужские поступки. Нормальные мужья дарят женам готовые бизнесы, покупают элитную недвижимость, организуют отдых на закрытых курортах. А мой муж размазывает пиццу по лестнице моего же бизнес-центра в униформе гастарбайтера. Ты жалок. Мне физически противно находиться с тобой в одном помещении.
— А нормальные жены поддерживают своих мужей в кризисные моменты, а не вытирают об них ноги ради дешевых понтов и одобрения престарелого начальника, — слова Антона били наотмашь, точно выверенные, тяжелые и безжалостные. Он надвигался на нее, заставляя отступать к панорамному окну. — Ты абсолютная пустышка. Красивая, ухоженная, дорогая снаружи, но совершенно полая, гнилая внутри. Без моих денег, заработанных любым путем, ты просто ноль. Твой обожаемый Игорь Валерьевич вышвырнет тебя на улицу завтра же, если узнает, что ты не принадлежишь к их выдуманной касте избранных и богатых. Ты боишься не моего так называемого позора. Ты в животном ужасе от того, что все эти люди увидят твою собственную, настоящую никчемность.
— Я сама добилась своего места в компании! Своим умом и талантом! — яростно выплюнула Катя, чувствуя, как его слова безжалостно вскрывают ее самые глубокие, тщательно скрываемые комплексы.
— Ты получила это место исключительно потому, что на собеседовании пустила им пыль в глаза моим прежним статусом топ-менеджера, — Антон холодно усмехнулся, окончательно загоняя жену в угол. — И мы оба прекрасно знаем этот факт. Твоя карьера — это такой же искусственный конструкт, как и твой сегодняшний наряд. И теперь этот карточный домик рушится, погребая под собой все твои больные амбиции.
— Значит так, неудачник, — Катя тяжело дышала, вжавшись спиной в холодное стекло панорамного окна. Ее грудь часто вздымалась, а глаза сузились, превратившись в две узкие щелки, источающие концентрированную ненависть. Она поняла, что привычные манипуляции не работают, и решила использовать свое самое грязное оружие. — Либо ты завтра же, слышишь меня, завтра же к вечеру приносишь мне официальный оффер на должность руководителя с окладом от полумиллиона рублей, либо я лично сотру тебя в порошок. Я обзвоню всех наших общих знакомых, бывших коллег и партнеров. Я расскажу им во всех красочных подробностях, в какую жалкую, провонявшую фастфудом прислугу ты превратился. Ты станешь абсолютным изгоем в приличном обществе.
— В приличном обществе? — губы Антона тронула ледяная, презрительная усмешка. Он не сделал ни шагу назад, продолжая смотреть на жену как на абсолютно чужого, неприятного ему человека. — Кому именно ты собралась звонить, Катя? Тем самым людям, которых ты за глаза называешь бездарностями и лицемерами? Тем подругам, с которыми ты соревнуешься в стоимости сумок и чьи недостатки высмеиваешь каждый вечер за ужином? Давай. Бери свой последний айфон и звони им прямо сейчас. Расскажи им, как ты усердно делала вид, что принадлежишь к их элитной касте, пока твой муж таскал термосумки по спальным районам.
— Ты думаешь, я не посмею?! — Катя резко выпрямилась, схватив с подоконника свой телефон. Ее пальцы дрожали от ярости, когда она разблокировала экран. — Они вычеркнут тебя из своей жизни! Они перестанут с тобой здороваться!
— Они перестанут здороваться с тобой, глупая ты женщина, — голос Антона звучал хлестко, как удары плетью, разрезая спертый воздух гостиной. — Ты так старательно выстраивала свой образ светской львицы, но совершенно забыла простую арифметику реальности. Аренда этой роскошной квартиры, в которой ты сейчас стоишь, полностью списывается с моей кредитной карты. Твой абонемент в премиальный фитнес-клуб аннулирован еще в прошлый четверг за неуплату. А завтра утром банк спишет деньги за твой хваленый внедорожник, и у тебя на счету останется ровно ноль рублей. Потому что свою смехотворную зарплату маркетолога ты спустила на туфли и укладку для сегодняшнего позора на лестнице.
Катя замерла, сжимая в руке телефон. Экран смартфона погас, отразив ее перекошенное от злобы и внезапного осознания лицо. Слова мужа били точно в цель, разрушая ее искусственно созданный мир с безжалостностью бульдозера.
— Ты специально все это устроил! — выплюнула она, переходя на пронзительный крик. Ее лицо покрылось испариной, а тщательно напудренные скулы заострились. — Ты намеренно утаивал от меня свое увольнение, чтобы поставить меня в зависимое положение! Ты мстишь мне за то, что сам оказался полным ничтожеством на обочине жизни! Ты просто завидуешь моему успеху в компании Игоря Валерьевича!
— Твоему успеху? — Антон рассмеялся, сухо и коротко. В этом смехе не было ни капли веселья, только жесткая, неприкрытая издевка. — Твой успех закончится ровно в тот момент, когда ты переступишь порог офиса без своей привычной маски успешной женщины. Я не мщу тебе, Катя. Я просто закрываю этот убыточный, бессмысленный проект под названием «наша семья». Ты требовала успешного мужчину рядом? Получай. Настоящий успешный мужчина умеет вовремя сбрасывать бесполезный балласт, который тянет его на дно. И прямо сейчас я сбрасываю тебя.
— Да как ты... — Катя задохнулась от возмущения, инстинктивно подавшись вперед, словно хотела броситься на него с кулаками. — Ты не смеешь так со мной разговаривать! Я твоя жена! Я столько лет потратила на то, чтобы мы выглядели достойно в глазах приличных людей!
— Ты потратила эти годы исключительно на удовлетворение своего больного тщеславия, — Антон жестко прервал ее словесный поток, чеканя каждое слово. — Ты фальшивка. От кончиков твоих нарощенных волос до подошвы твоих неоплаченных туфель. Ты будешь пить дешевый растворимый кофе в офисной подсобке и трястись от животного страха, что кто-то из коллег спросит, почему ты приехала на работу на метро. Твоя карьера, твоя хваленая репутация и твоя мнимая значимость — всё это превратится в труху к концу этой недели. Без моих курьерских денег, которые ты так презираешь, ты просто красивая, пустая оболочка.
Катя стояла посреди глянцевой, сверкающей роскошью гостиной и судорожно хватала ртом воздух. Ее идеальная картина мира с треском раскалывалась на части прямо у нее на глазах. Она пыталась найти слова, чтобы ударить побольнее, чтобы унизить этого человека в серой футболке, но ее мозг отказывался выдавать что-либо, кроме панического осознания надвигающегося финансового и социального краха.
— Завтра ты пойдешь к своему обожаемому Игорю Валерьевичу и будешь улыбаться ему так широко, как только сможешь, — продолжал Антон, методично уничтожая остатки ее самоуверенности. — Потому что это твоя единственная возможность удержаться на плаву. Ты будешь лебезить перед каждой секретаршей, лишь бы они не распускали слухи о курьере на лестничной клетке. Ты станешь тем самым ничтожеством, которым полчаса назад пыталась выставить меня.
— Я тебя ненавижу! — прошипела Катя, вложив в эти три слова всю свою злобу, всю желчь и всё отчаяние загнанного в угол хищника. — Ты мне противен! Я больше никогда не хочу тебя видеть!
— Взаимно, Екатерина, — ровным, лишенным абсолютно всяких эмоций голосом ответил Антон. Он отвернулся от нее, словно она перестала существовать в ту же секунду. — Наслаждайся своими декорациями, пока за них еще уплачено.
Он спокойно прошел мимо нее, не оборачиваясь и не реагируя на ее сбивчивое, яростное дыхание. Катя осталась стоять у окна совершенно одна. Вокруг нее переливалась холодным светом дорогая мебель, на диване лежала эксклюзивная сумка, а впереди ее ждала абсолютная, пугающая пустота ее собственной фальшивой жизни, за которую больше некому было платить…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ